ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Так кто же всё-таки я? — Президент поднял голову.

— Вы не такой, как все. Я ведь уже сказала вам об этом.

Глава 12

Презентация

Существует немного сторон жизни, которые были бы более предсказуемы, подумал Райан. Он легко поужинал, чтобы не испытывать тяжести в желудке, и почти не обращал внимания на семью, читая и перечитывая подготовленную для него речь. Он сделал несколько карандашных пометок, почти все чисто лингвистического характера, против которых Кэлли не возражала и которые она сама позднее внесла в текст. Речь передали по каналу электронной связи в комнату секретарей рядом с Овальным кабинетом. Кэлли была писательницей, а не машинисткой, а президентские машинистки печатали с такой скоростью, что Райан открывал рот от изумления. Когда был готов окончательный вариант, его напечатали на бумаге, которую президент будет держать в руках, а второй экземпляр ввели в электронное устройство «бегущая строка». Кэлли Уэстон лично проследила, чтобы оба экземпляра были идентичны. Случалось, что в последнюю минуту кем-то что-то в тексте менялось, но Кэлли знала это и охраняла свою работу, как львица новорождённое потомство.

Как и следовало ожидать, самые мрачное пророчество произнёс ван Дамм: «Джек, это самая важная речь, с которой тебе придётся когда-нибудь выступить. Расслабься и читай.»

Спасибо, Арни. Глава администрации был тренером, которому никогда не приходилось выходить на поле для участия в матче. Каким бы экспертом он ни был, ван Дамм просто не имел представления о том, что значит стоять на поле, глядя на игроков с битами в руках.

Телевизионные камеры были установлены — как главная, так и запасная, причём обе оборудованные бегущей строкой. Сияющие софиты включены, и на протяжении всей речи фигура президента будет отражаться силуэтом в окнах своего кабинета, подобно оленю на гребне холма, — ещё одна причина для беспокойства агентов Секретной службы, хотя они были вполне уверены в прочности стёкол, способных выдержать попадание пуль из крупнокалиберного пулемёта. Агенты личной охраны президента знали в лицо всех телевизионщиков, которые будут принимать участие в передаче, и всё-таки проверили каждого из них, а также оборудование, внесённое в Белый дом. Все знали, что предстоит. Во время вечерних передач ведущие сделали необходимые объявления о предстоящем выступлении президента, затем перешли к другим новостям. Всё было как обычно, рядовая рутина, только не для президента, разумеется, для которого всё это было незнакомо и даже пугающе.

* * *

Он ожидал телефонного звонка, но не в это время суток. Всего несколько человек знали номер его сотового телефона. Было слишком опасно иметь обычный телефон, подключённый к сети. Моссад по-прежнему занимался своим делом, и неосторожные попросту исчезали. Заново родившийся мир на Ближнем Востоке ничего не изменил в этом отношении, и, по правде говоря, у них были основания ненавидеть его. Они проявили дьявольскую изобретательность, убив с помощью сотового телефона его коллегу: сначала вывели из строя его телефон, послав в него электронный сигнал особой частоты, а затем работающие на них связисты доставили ему другой… с десятью граммами пластиковой взрывчатки. Говорят, будто последнее, что услышал в этой жизни его коллега, были слова директора Моссада: «Привет, дружище, это говорит Ави бен Якоб. Слушай внимательно, мой друг». Затем еврей нажал на кнопку звукового сигнала. Ловко придумано, однако годится лишь на один раз.

Послышалась музыкальная трель, он открыл глаза и выругался. Всего час назад он лёг спать.

— Слушаю,

— Позвони Юсуфу. — Линия отключилась.

В качестве дополнительной меры предосторожности звонок шёл через нескольких связных, да и сам разговор был слишком коротким, чтобы его могли засечь специалисты по электронике, находящиеся на службе его многочисленных врагов. Заключительный манёвр был тоже хорошо придуман. Он тут же набрал по сотовому телефону другой номер и повторил только что услышанные им слова. Умный враг, сумевший проникнуть в сеть частот сотовых телефонов, может принять его за очередного связного. А может быть, и нет. Меры безопасности, принимаемые в современный век, изрядно затрудняли его жизнь, и никто не мог быть уверенным, сработала эта мера безопасности или нет, до тех пор, пока он не умирал естественной смертью, ради чего вряд ли вообще следовало жить.

Ворча себе под нос, он встал, оделся и вышел из дома. Автомобиль стоял у дверей. Третьим связным был его шофёр. Вместе с двумя охранниками он отправился на конспиративную квартиру, расположенную в безопасном месте. Израиль мог действительно стремиться к миру, а Организация освобождения Палестины могла стать частью демократически выбранного режима — неужели мир и впрямь сошёл с ума? — однако Бейрут все ещё оставался местом, где могли действовать самые разные люди. На здании светился условный сигнал — одни окна были тёмными, а другие освещёнными, образуя определённый рисунок. Это означало, что он может покинуть машину и войти в здание, не рискуя жизнью. Впрочем, он точно узнает об этом секунд через тридцать. Ему так хотелось спать, что он перестал беспокоиться. После целой жизни, проведённой в страхе, страх уже не действует и всего лишь нагоняет скуку.

В квартире на гладком деревянном столе его ждала, как всегда, чашка кофе, сладкого и крепкого. Последовал обмен приветствиями, они сели за стол, и разговор начался.

— Сейчас поздно.

— Произошла задержка рейса, — объяснил хозяин. — Нам требуется ваша помощь.

— С какой целью?

— Это можно, пожалуй, назвать дипломатией, — последовал неожиданный ответ. Затем он объяснил подробнее.

* * *

— Десять минут, — услышал президент.

Мэри Эббот продолжала накладывать грим. 8.20. Райан занял место. Мэри Эббот в последний раз поправила ему причёску, что ещё больше увеличило ощущение, что он актёр, а не… политический деятель? Нет, только не это. Он отказался признать этот ярлык — неважно, что будут говорить Арни или другие. Справа, через открытую дверь, Райан увидел Кэлли, стоящую у стола одной из секретарей. Она улыбалась ему и одобрительно кивала, стараясь скрыть собственное беспокойство. Текст, написанный ею, был шедевром — она никогда не сомневалась в этом, — а теперь он попал в руки новичка и будет прочитан им. Миссис Эббот обошла вокруг стола, заслонив несколько телевизионных софитов, встала на место зрителя и удовлетворённо кивнула. Райан сидел в кресле и пытался не шевелиться, зная, что скоро он снова станет потеть под слоем грима и кожа начнёт чертовски зудеть, а ему при всём желании нельзя почесать нужное место, потому что президенты не чешутся. Наверняка среди зрителей были люди, уверенные, что президенты не пользуются туалетом, не бреются и, может быть, даже не завязывают шнурки на ботинках.

— Пять минут, сэр. Проверяем микрофон.

— Один, два, три, четыре, пять, — послушно произнёс Райан.

— Спасибо, господин президент, — донёсся голос режиссёра из соседней комнаты.

Время от времени Райан задумывался об этом. Президенты, обращающиеся к народу с этими официальными заявлениями — традиция, уходящая корнями в прошлое, по крайней мере к Франклину Д. Рузвельту и его «беседам у камина», о которых он впервые услышал от своей матери, — всегда казались спокойными и уверенными в себе, и Райану постоянно хотелось понять, как это им удавалось. Сам он не чувствовал себя ни спокойным и ни уверенным в себе, испытывая только напряжение. Телевизионные камеры уже были, по-видимому, включены, потому что режиссёрам хотелось удостовериться, что они работают, и находящийся где-то видеорекордер записывал взгляд на его лице и движения рук, которыми он перебирал лежащие перед ним бумаги. Интересно, подумал он, контролирует ли Секретная служба эту запись или доверяет телевизионщикам, полагаясь на их честность… Наверняка их ведущие иногда опрокидывали стаканчики кофе, или чихали, или ворчали на своих помощников, путающих время выхода в эфир… Ах да, эти записанные на плёнку отрезки называются «публичными беседами», не правда ли? Райан не сомневался, что уже сейчас, в данный момент, прямо здесь, в распоряжении Секретной службы находится длинная лента с записью президентских оговорок и ошибок.

71
{"b":"14491","o":1}