ЛитМир - Электронная Библиотека

– Искать до тех пор, пока не найдете, – глухо произнес Мартин. – Хоть всю жизнь!

Язык у него заплетался от огромного количества выпитого алкоголя. В последнее время он не впадал в безумную ярость, он просто запирался в своей комнате и тихо пил. Рафаэль стучал в запертую дверь, но слышал только тишину в ответ. Временами Мартин, похожий на привидение, выползал в кухню, пугая прислугу, чтобы взять немного еды и очередную бутылку с выпивкой. Не обращая внимания на возмущенного Рафаэля, он запирал за собой дверь и продолжал пить.

– Это всего лишь баба! – кричал Раф, отнюдь не уверенный в том, что его слышат. – Прекрати пить!

Рафаэль делил женщин на две категории: такие, как Ирэн, и хорошие. Хорошие женщины, считал он, не могут быть с людьми такого сорта, как они. А из-за дряней не стоит и расстраиваться. Их столько вокруг, что не составляет никакого труда поменять одну на другую. Плакать, когда тебя оставила достойная женщина, – дело благородное, а убиваться, когда от тебя сбежала стерва, – пустое. Раф, не знавший мук любви, легко бросался подобными высказываниями. Он не понимал, что, когда любишь, все равно, какая перед тобой женщина. Ты не думаешь, достойна она твоей любви или нет, – ты отдаешь ей себя всего, без остатка.

ГЛАВА 6

Телефон трезвонил уже несколько минут. Была глубокая ночь, и Рафаэль с трудом открыл глаза.

– Да! – недовольно гаркнул он в трубку.

– Мистер Хаксли? – раздался голос.

– Его нет. Я его помощник и доверенное лицо, можете говорить со мной.

– Меня зовут Джон Колдер. Комиссар Колдер.

– Рафаэль Тэрстон.

– Мистер Тэрстон, брат мистера Хаксли Роберт и его жена погибли в аварии. Их машина столкнулась с грузовиком. Мне жаль.

Стало трудно дышать.

– Ребенок, мальчик был с ними?!

– Нет, сэр, они были одни. Примите мои соболезнования…

Рафаэль положил трубку, его трясло от напряжения, мозг отказывался верить в услышанное. Хотелось думать, что это чья-то злая шутка. Но такими вещами не шутят. Шатаясь от горя, он подбежал к комнате Мартина и, сотрясаясь от рыданий, забарабанил в дверь. За дверью ничего не было слышно. Тогда он начал бить в дверь ногой. Поистине, горе и страх делают с человеком небывалые вещи. Рафаэль, ноги которого были когда-то сломаны, неправильно срослись и отличались хрупкими костями, все-таки открыл огромную тяжелую дверь, с треском выломав замок. Он стал бить пьяного Мартина по щекам, вынуждая его прийти в себя.

* * *

– Ножки, ножки, идут по дорожке, – хриплый голос разносился по всему дому.

Мартин усмехнулся. Он работал у себя в кабинете и откровенно веселился, слыша, как Рафаэль примеряет на себя роль няньки Габриэля. У настоящей няньки сегодня был выходной, и она, оставив им множество бутылочек с детским питанием и кучу различных указаний, уехала навестить родственников.

– Раф, закрой пасть! – прокричал он. – Напугаешь мальчишку!

– Настоящий мужчина не должен бояться громких звуков, – послышалось в ответ, и тотчас же раздался плач ребенка.

Шесть месяцев прошло после гибели Роберта и Марии. Семь – с того дня, как исчезла Ирэн. Мартин выбросил из дома все, что напоминало ему о ней. Переселился в другую спальню, купил новую кровать и никогда больше не приводил в дом женщин. Кроме того, он решил уехать из Нью-Йорка и сейчас подыскивал особняк в Майами.

Стивен Хоупс звонил каждую неделю, сообщая о результатах поисков Ирэн и ее любовника. Он с помощниками вот уже семь месяцев подряд прочесывали всю Мексику вдоль и поперек. Выяснилось, что после Сан-Диего парочка взяла билеты до Гвадалахары. Дальше их след терялся. И вместе с ним блекла надежда Мартина отомстить за свою боль.

В кабинет вошел Рафаэль, держа в руках бутылку виски и один стакан.

– Пацан уснул. Выпьешь со мной? – Раф ехидно улыбнулся, прекрасно зная, что Мартин не пил с того печального дня, когда его верный друг высадил дверь в его спальне.

– Нашел дом?

Мартин кивнул.

– Где?

– Во Флориде.

– Ясно, что не в Австралии, – Раф нисколько не смутился по поводу нежелания Мартина продолжать разговор. – Не очень-то любезно с твоей стороны подобным образом вести беседу.

Мартин проигнорировал замечание и посмотрел в свой ежедневник.

– На следующей неделе лечу в Милан, у меня встреча с Бруни.

Раф сделал смачный глоток из стакана.

– Слышал, в прошлом месяце Бруни избрали в депутаты. Я так и не понял, Мартин, как ты на него вышел?

Мартин усмехнулся:

– Сальваторе Маццола помог. Ему нужен свой человек в парламенте, и поэтому он толкает Бруни вверх. Через несколько лет сделает его сенатором. Но Бруни – скользкий червь, за ним нужен постоянный контроль.

– Поэтому ты и летишь в Италию?

Мартин кивнул.

– А зачем Маццола понадобился свой человек в итальянском парламенте?

– Это не наши вопросы, – отрезал Мартин. – Наша работа состоит в том, чтобы проверить, все ли в порядке, и, если есть ошибки, – устранить их.

Рафаэль многозначительно улыбнулся. Зазвонил телефон.

– Тэрстон, – сказал он и через мгновение протянул трубку Мартину. – Тебя, Стив.

Рафаэль увидел, как внезапная ярость вспыхнула на лице Мартина. Он ненавидел моменты, когда Мартин так резко менялся на его глазах, ненавидел это страшное преображение, когда он из спокойного человеческого состояния превращался в тигра. Он боялся такого Мартина и, зная, к каким последствиям это может привести, интуитивно прикрыл глаза.

– От мужчины избавиться, ее не трогать. Ждать меня! Я вылетаю! – Мартин как-то странно посмотрел на Рафа и просто сказал: – Ирэн нашли.

– Я уже понял, – Рафаэль взял в руки листок бумаги. – Поса-Рика-де-Идальго, ранчо «Толедо», – прочитал он и через силу усмехнулся. – Мне ехать с тобой?

– Останься с мальчиком.

* * *

Мартин долетел до Мехико, где в аэропорту его уже ждала машина. Всю дорогу он молчал, страшась той минуты, когда он наконец увидит Ирэн. Он вспомнил ее лицо, темные серые глаза, гладкую кожу и понял, что все еще любит ее. Они проехали Поса-Рика и направились дальше, к заливу Кампече. Мартин улыбнулся, подумав, что она всегда хотела жить у моря. Ранчо «Толедо» представляло собой небольшую, но вполне ухоженную усадьбу. Вокруг небольшого одноэтажного дома был разбит сад. По двору ходили куры, а в маленьком сарае, заходясь в голодном припадке, визжали свиньи. Неужели здесь живет его маленькая Ирэн? Она, привыкшая к драгоценностям, нарядам, обедавшая исключительно в ресторанах, теперь возится в огороде?

Мартин вошел в дом. Светлые занавеси были опущены, вещи валялись в полнейшем беспорядке. Сломанные стулья, разбитые цветочные горшки – и мертвый Нилов, прикрытый покрывалом. Он переступил через тело и прошел в дальнюю комнату, из которой слышались голоса его парней. Ирэн, бледная, в простом коротком платье, сидела на стуле и держала на руках новорожденного ребенка. Мартин быстро подсчитал в уме, что ребенок был зачат, когда они еще были вместе.

– Мой? – спросил он.

– Нет, Михаила, – тихо ответила она.

В ее голосе не было страха, и это не понравилось ему. Он ударил ее по щеке. Она знала, что произойдет дальше, но не просила о пощаде. Ирэн молчала, только из глаз ее медленно текли слезы. Она прошептала, крепко прижимая младенца к груди:

– Только не ее, умоляю…

Она протянула ему ребенка, и Мартин, повинуясь этому ее последнему желанию, взял мирно спящую девочку из ее рук. Больше он ничего не сказал, лишь кивнул своим людям, чтобы они продолжили начатое, и вышел, держа на руках дитя той, что предала его.

* * *

Когда Мартин принес девочку в комнату Габриэля, то вдруг вспомнил, что он не знает, как ее зовут. Мартин всмотрелся в ее спокойные темно-серые глаза и неожиданно для самого себя улыбнулся:

– Клементина, тебя зовут Клементина!

Девочка беспокойно зашевелилась в его руках и вдруг разразилась громким плачем.

10
{"b":"146015","o":1}