ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Не решили бы, пожалуй, заняться разгадкой этой задачи и наши герои, если бы день этот не был так ярок, и тысячи пчел не слетелись к цветам за душистым соком, и ребята не сидели бы у озера, мирно беседуя со своим старым другом, дедом Асатуром…

ЗА ДИКИМ МЕДОМ

Старик долго и с видимым наслаждением прислушивался к монотонной, мелодичной песне пчел.

– Какие склады меда пропадают у нас! – со вздохом сказал он, кивнув головой в сторону обширных колхозных полей люцерны и клевера.

Камо уловил вздох деда и понял его значение.

– А не заняться ли нам и пчеловодством? – оживился он. – Скажем товарищу Баграту, чтобы он дал нам с колхозной пасеки один улей, и начнем за ним ухаживать и учиться пчеловодству.

– Вокруг полно пчел, а вы хотите у Баграта улей отнять? – удивился дед.

– Где же у нас пчелы?

– А вон, на Чанчакаре – на Пчелиной скале. Потому-то она так и называется, что там царство пчелиное. Столько меда там – душистого, сочного, как янтарь желтого, – вот только добыть его руки коротки, не дотянешься!.. Небось болтовню стариковскую слышали, будто пчельник этот дэвы устроили? Сами только медом и пользуются. И сторожей понаставили, чтобы никто чужой не пробрался. В одной из пещер, говорят, дэвы и постели свои сложили.

– Неужели туда нельзя добраться? – спросила Асмик. Накормив своих птенцов, она подсела к товарищам и прислушивалась к их разговорам.

– Идем, дедушка, идем! Ты нам хоть издали покажи эту пещеру, – взволновался Камо.

– Да ведь по тем местам ходить… – замялся дед.

– А еще кичишься: «Охотник я»! – поддразнил старика Грикор.

– Ах ты, слюнтяй, не успел из яйца вылупиться, а старых охотников на смех поднимаешь… Да я один волков и медведей убил столько, сколько в этом стаде телят! Ты мне только покажи медведя – ружье брошу, с одним кинжалом на него пойду! Тут дело в отваге, а там – дэвы… Понимаешь, мальчишка: дэвы! Их ни силой, ни храбростью не возьмешь. Хватит у тебя ума понять это?

Как ни старались мальчики убедить старика, что никаких дэвов нет, что все это глупые выдумки, он упрямо стоял на своем.

– Что же это, если дэвов нету? Пока вы мне не скажете, кто там стонет, в Черных скалах, ничему не поверю, – твердил дед. – Вот охотник Каро – мир его праху! – попробовал забраться в пещеру к дэвам, да упал, разбился. А какой храбрец был!

– Откуда же он знал, что там так много меда? – спросил Камо.

– Как это – откуда знал! Каро был настоящим охотником. По одному тому, как пчелы жужжат, он узнавал, сколько у них меда. Львиное сердце было у Каро. «Какие дэвы? Что за глупости!» – говорил он, вот как вы сейчас. Ну, и поднялся на вершину Чанчакара. Поднялся, привязал веревку к утесу и спустился по ней с вершины скалы к пещере. Только войти в нее не мог – вход был маленький и узкий. Что же, вы думаете, он сделал? Порохом подорвал вход. И знаете, сколько он выгреб из пещеры меда… на самом деле выгреб, лопатой?.. Четырнадцать пудов!

– Четырнадцать пудов?.. – изумился Грикор.

– Ну да, четырнадцать… Погрузил мед на ослов, привез в село. От удивления все рты пооткрывали. Кум Мукел сказал: «Каро, счастье твое, что дэвов дома не было». Каро только посмеялся. На другой день он снова отправился на Чанчакар. Ну, тут ему не повезло: дэвы были дома. Разъярились и сбросили Каро в пропасть – отомстили… С тех пор, как он погиб, никто больше не решается лазить на эту скалу. Лопата Каро так и осталась в пещере воткнутой в мед – ручка торчит наружу.

Несколько минут все молчали.

– Да, – нарушая паузу, повторил дед, – из меда торчит. Чанчакар – полный меда амбар. Кто знает, сколько сотен лет наполняют его пчелы…

– Сотен лет?.. А разве пчелы не старятся, не умирают? – наивно спросила Асмик.

Дед ухмыльнулся:

– Этой дикой пасеке сотни лет, но пчелам не больше нескольких месяцев. Одни дряхлеют и умирают, другие, старые, роятся и улетают гнездиться в другом месте, а в улье всегда остаются молодые. Когда говорят, что пчелы роятся, это значит, что улетают старые, оставляя улей молодым. Потому-то пчелиная семья вечно молода.

– Как так? – изумился Армен. – Почему же говорят, когда пчелы роятся: «отроек отсыпает»? Молодые пчелы отделились от старых и со своей новой маткой ищут пристанища.

Дед опять самодовольно усмехнулся в усы и погладил бороду:

– Гм… – буркнул он. – Ты что же, думаешь, всякий правду знает? Многие думают, что молодые пчелы из улья улетают, свою семью заводят, как у всех животных: вырастают дети, уходят от отца-матери… А вот пчела такой ошибки не делает. Если пчела выпустит из улья своих слабых, неопытных деток – не выживут, погибнут. Это тебе не волчонок, который найдет спящего зайку, ухватит за шиворот и слопает. Для него это просто. У пчелы дело потруднее. Пчелиной семье, чтобы жить, громадную стройку затевать нужно. Целый город! Склады для меда, для цветочной пыльцы, помещения для деток и разные другие… Откройте-ка улей, поглядите – город, настоящий город, со своими порядками, правилами… Ну, вот теперь я вас и спрошу: кому – старым, опытным уходить новый город строить или таким, как вы, несмышленым младенцам?

– Конечно, старым, – в один голос ответили ребята.

– Так… Вот старые добровольно и оставляют молодым все свое богатство: жилье, склады воска и меда, все хозяйство, а сами улетают.

– И ничего с собой не берут? – удивилась Асмик.

– Ничегошеньки!

– А дикую пчелу можно приручить? – спросил Камо.

– Да еще как! Добудь-ка соты диких пчел с их личинками да поставь в колоду – поглядишь, какими станут домашними… Сколько раз в погоне за куницей бродил я по горам, лесам, пчел находил и приносил домой… Не я, положим, находил – куница дорогу показывала. Это ведь она каждую ночь все дупла обыскивает, находит мед, обжирается, а иной раз тут же, в дупле, и засыпает. А я иду себе по ее следам. Найду дупло, вытащу куницу и – проснуться не успеет! – пристукну. Шкурку к поясу подвешу, мед сложу в ведро, пчел – в папаху, и домой. И какие же это пчелы!

– А какая пчела лучше – дикая или домашняя? – поинтересовался Грикор.

– Как же ты до сих пор не знаешь, что домашней пчеле куда как далеко до дикой! – по охотничьей привычке, преувеличил дед. – Дикая пчела хороша тем, что мохната – значит, легче переносит холод, – объяснял он по-своему, неученому. – Ножки у нее длиннее, крылышки длиннее – значит, может летать дольше, и ветер ей нипочем. – Легче засуху переносит, голод… Почему так? Да потому, что о ней заботиться некому и она только на себя и надеется. А домашняя пчела во всем на хозяина полагается… В природе все рассчитано, предусмотрено. Вот оно как!

У Грикора засверкали глаза.

– Неужто ж я меньше куницы стою – вскочил он с места. – Да я в ту пещеру, как кошка, залезу, всех пчел заберу – и в колхоз… Вы только рты разинете. Вставайте-ка, идем!

Дед только рукой махнул:

– Да ведь это же рядом с дверями в ад…

– Ну и пусть рядом, нам-то что!

– Дедушка, родненький дедушка, – взмолилась Асмик, – пойдем, покажи нам, хоть издали покажи…

Старика наконец уговорили.

– Ладно, идем. Только уговор: издали поглядите, – сказал дед.

Он встал и заботливо уложил бороду за пазуху. Поднялись и ребята.

Пришел пастух, и Грикор сдал ему телят. За питомцами Асмик присматривала ее мать. Правление колхоза еще весной назначило Анаид надсмотрщицей за птицами, и теперь она была штатной сотрудницей «опытной птицеводческой фермы».

– Что мы должны взять с собой? Лопаты, веревки? – спросил Камо.

– И что-нибудь покушать, – сейчас же отозвался Грикор и заторопился домой.

– Возьми в колхозе несколько веревок, да покрепче! – крикнул вслед ему Камо.

– Заодно нам нужно будет хорошенько обследовать горы. Если бы нам не только мед найти, а и воду… – мечтательно сказал Армен.

– Вода?.. Вода – мечта. Наши деды умирали со словом «вода»… Легко сказать – «найти воду». Пойди найди! – безнадежно махнул рукой дед Асатур.

20
{"b":"1464","o":1}