ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ели только холодное – весь огонь в домах гасили еще с вечера. На закате все жители селений выходили из своих жилищ и молча собирались на ближайшем холме. Поэты и барды пели, друиды ждали предзнаменований. Тем временем выборные высекали кремнем и железом новый огонь. Разводили два костра, в которые все бросали праздничные кусты и вещи, которые принесли несчастье, чтобы сжечь зло. Крестьяне прогоняли скот между кострами, чтобы предохранить от мора. Потом народ начинал расходиться по домам, унося горячие угли, чтобы разжечь домашние очаги. Самые стойкие оставались до рассвета и утром нетвердо держались на ногах.

Король и его королева играли главную роль в праздновании. От них зависела удача всего Темира. Ниалл заранее знал, что в ночь Белтейна у него не будет ни минуты для себя, а потом налетит вихрь дел в связи с предстоящим походом. Между тем ему нужно было поразмыслить спокойно.

Накануне Святого дня он вышел на закате вместе с друидом Нимайном Мак-Эйдо и Лэйдхенном Мак-Бархедо, ставшим главой поэтов. Шел теплый дождь – ни холодного восточного ветра, ни заморозков, предвещающих неудачный год. Облака плыли низко над головой, скрывая солнце и неся в долину ранние сумерки. Ветерок капризно играл с травой и листьями. Пахло сырой землей. Вдали шумела стая возвращавшихся на ночлег галок, и больше ни звука.

Ниалл направился по северной дороге, проходившей меж Ратом Граинны и Крутым Рвом. Дорога поддерживалась в порядке, луж и грязи не так уж много, но в этот час путников не было видно, по сторонам тянулись пустынные луга и перелески. В придорожных хижинах не светились огни. Во всем мире тускло блестели только наконечники копий четверых телохранителей Ниалла, которые сопровождали троих великих, держась на почтительном расстоянии, да еще поблескивал золотой обруч на шее короля. Цвета роскошных одеяний, в которых он принимал гостей, терялись в сумраке.

– Нам лучше не задерживаться надолго, – посоветовал Нимайн. – Скоро откроется Шид, и его обитатели выйдут на свободу.

Канун Белтейна, как и Самайн, был временем, когда темной землей владели духи.

Ниалл тряхнул блестящей гривой волос.

– Вывернем плащи наизнанку, это собьет их с толку.

– Кое-кто верит в это, – отвечал Лэйдхенн, – но я мог бы рассказать тебе, милый, немало историй о тех беднягах, которые слишком полагались на это средство. Иногда не помогает даже умывание собственной мочой. Да и цели существ Извне могут быть более глубоки, чем просто сбить нас с дороги.

– Ну, то, о чем я хотел поговорить, не займет много времени, – огрызнулся Ниалл.

– Говори же, – пробормотал друид.

Король смягчился. Он смотрел вперед, в сгущающийся сумрак. В его голосе звучало беспокойство:

– Я не мог говорить о том на людях, чтобы они не подумали, что я боюсь, и сами не прониклись страхом. Но от вас, дорогие мои, я могу ничего не скрывать. Вы поймете меня. Я хотел просить вас в эту колдовскую ночь прочесть знаки судьбы и, если возможно, наложить заклятия, отводящие зло от моего предприятия.

– Что тревожит тебя?

– Ничего. Неужели я повел бы за собой людей, будь у меня причины тревожиться?

– И все же тебе неспокойно?

– Я думаю о сыне, о Бреккане. Он сгорает от нетерпения, хочет показать себя. Несколько дней назад я на радостях пообещал ему, что возьму с собой в этот поход.

– И конечно, ты не можешь отказать своему мальчику в праве добыть себе славу?

– Но он еще так юн…

– Не моложе, чем был ты, когда вернулся, чтобы заявить права на свое наследство.

– Я был сильнее. О, он будет хорошим бойцом, если доживет, но пока он хрупок, как его мать, – голос Ниалла дрогнул, у него вырвалось: – О Этниу, твое лицо…

– Ты любил ее…

– Как Диармат любил Гранину! Я и сейчас люблю, хотя она уже четырнадцать лет как в могиле. Она оставила мне Бреккана, свое живое подобие… – Ниалл рубанул ладонью воздух. – Довольно! Я мужчина! Но я обращаюсь к вам обоим за советом и помощью.

– А честь Бреккана тебя не тревожит?

– Постой, – перебил друид. – Наш повелитель просто задал вопрос, Лэйдхенн, как ему поступить, дабы не случилось беды. Если бы король Коннар вовремя спросил совета, он, быть может, не нарушил бы гейса и не навлек на себя гибель в доме Да Дрега. Убери капканы с тропы молодого оленя, а с волками он расправится сам!

Они замолчали, только посох друида стучал по земле при каждом шаге. Дорога нырнула под своды дубравы. Ветви простерлись над головами, как руки дряхлых великанов, а в глубине рощи таилась темнота. Над головой просвистели крылья птицы. Где-то послышался голос запоздалой кукушки. Лэйдхенн застыл на месте.

– Этот крик! Недобрый знак – в такое время услышать кукушку.

– Но не для нас, – возразил Ниалл. – Крик послышался справа, а это к удаче.

– Нам, прежде чем начать гадание на тисовых ветках, следовало бы узнать побольше о том, что ты задумал, – заметил Нимайн. – Ты ничего не рассказывал.

– Чтобы секрет не дошел до ушей римлян, – пояснил Ниалл.

Друид кивнул седой головой.

– Это понятно. Однако нам ты доверяешь, дорогой мой, иначе бы не обратился за советом. Так скажи, в какую часть Галлии ты направляешься?

– Судя по приготовлениям, – проницательно заметил поэт, – не на северное побережье.

– Верно, – согласился Ниалл. – Те места давно разграблены. Кроме того, не хочется сталкиваться с саксами. Не дело двум воронам драться за одну кость.

– Берегись, – предостерег Лэйдхенн. – Не поминай зря птиц Морригу.

Ниалл рассмеялся, чем поверг друга в еще больший трепет, и пояснил:

– В своей семье можно не слишком стесняться!

Друид согласно кивнул, но смотрел сурово. Ниалл имел в виду не только то, что часто поставлял корм для птиц трехликой богини войны. Многие верили, что старуха, с которой он возлег в юности, была сама Мида.

– Как бы то ни было, – добавил король, – я думаю не только о саксах. Есть еще Ис.

Они стояли под дубами. Мгла здесь была не столь непроглядной, как казалось со стороны. Сквозь листву просвечивало серо-голубое небо, но ветви и стволы скрывала глубокая тень.

– Ис! – воскликнул Нимайн. Его голос резко прозвенел в тишине леса. – Сердце мое, ты ведь не думаешь нападать на Ис?!

– Никогда! – объявил Ниалл. – Я не безумец. Стена, да еще те ведьмы… Я и близко не подойду к Арморике. Ис – союзник Рима. Теперь, когда римляне воюют, исанцы могут счесть своим долгом защиту всей этой части побережья. Мы далеко обойдем Ис. И я надеюсь, что вы поможете мне, призвав на нас покровительство Манандана, пока мы будем в море.

– Куда же ты направишься? – спросил Лэйдхенн.

– Обогнув Ис, двинусь на юг, к устью Лигера и вверх по реке. Там богатые земли и большие города. Во время войны они останутся почти без защиты – уязвимее, чем Альба, где прошлогодний набег насторожил римлян, – несмотря на грызущую сердце тревогу, Ниалл засмеялся. – О, мы соберем богатый урожай!

Деревья расступились, и в сгущающихся сумерках путники различили огромную сову, которая бесшумно пролетела над их головами и унеслась к югу.

Нимайн остановился и поглядел ей вслед. Его спутники, насторожившись, шагнули поближе к друиду.

– Что случилось, мудрый? – выдохнул наконец Ниалл.

Друид повел узким плечом.

– Не знаю. Но чую недоброе. Думаю, нам лучше повернуть к дому и постараться до темноты оказаться под крышей. Ночь будет темная.

…Ниалл, послушный своему гейсу, встал до рассвета. Лишенный света очага дом казался темнее могилы. Под ногами сухо шелестела солома. Он отворил ставни. Небо прояснилось. Клочки тумана и капли росы блестели тусклым серебром. Воздух был наполнен ароматами трав.

Ниалл глубоко вздохнул и вдруг замер. С ближнего вяза донесся мелодичный голос кукушки – слишком рано! Услышать кукушку из дома на Белтейн – примета смерти.

Но вчера она куковала к добру. Предзнаменования редко бывают ясными. Ниалл отвернулся от окна. Нимайн проведет гадание, а Лэйдхенн сложит для Бреккана песнь силы.

49
{"b":"1479","o":1}