ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Эразм велел нам ждать его здесь. – Она с трудом села на ложе. – Нам обоим.

Вориан чувствовал ее близость, ощущая ее каждой клеточкой тела. Они сидели очень тесно друг к другу, и, очевидно, это входило в намерения Эразма. В комнате не было никакой другой мебели. Пульс Вора участился. Он сидел, храня неловкое молчание и ожидая появления робота. Ему казалась совершенно бессмысленной привлекательность сидевшей рядом с ним женщины, округлость живота которой легко угадывалась под ее просторной одеждой.

Наблюдая за двумя людьми через систему настенных камер, Эразм был не на шутку заинтригован их языком жестов, на котором они обменивались подсознательной информацией. Было интересно наблюдать, как они смотрели друг на друга, как отводили взгляды. Несмотря на очевидное неприятие Атрейдеса со стороны Серены, она все же испытывала некоторое влечение к красивому молодому человеку, а он, со своей стороны, был просто уничтожен ее чарами.

Эразм часто наблюдал процесс ухаживания и половое поведение людей, но это была совсем нетипичная игра. Нет, это было намного сложнее, чем то, что он видел в подобных ситуациях, наблюдая жизнь рабов, воспитанных в плену и нищете рабских бараков.

Когда томительное молчание затянулось, Серена заговорила:

– Вам не кажется, что робот мог бы лучше рассчитывать свое время?

В ответ Вор только улыбнулся.

– Ничего, я могу и подождать.

Серена чувствовала себя очень неудобно, но не забыла улыбнуться в ответ.

Очаровательно. В классических поэмах и романах Эразму приходилось читать о романтической любви, но он никогда не видел, как она развивается в жизни. Однажды – это было семьдесят три года назад – он обнаружил пару юных любовников, которые сбежали со своих рабочих мест и уединились в тайном убежище. Он, конечно, поймал их – люди так неуклюже прячутся – и наказал их вечной разлукой. Это было правильное решение. Если бы он допустил такую степень независимости, то подобное непослушание распространилось бы среди других рабов, как очень опасная зараза.

Однако по зрелом размышлении он пожалел о таком решении, так как оно лишило его возможности понаблюдать за процессом ухаживания у людей.

Для этих двоих у него был более изощренный план. Их любовная игра была еще одной лабораторной затеей Эразма. Правда, этот опыт отличался от проекта «ячейки повстанцев», который Эразм начал, приняв вызов Омниуса. Здесь надо было пронаблюдать, как ведут себя люди в своем естественном состоянии. Это очень важный опыт.

Иногда становится необходимым обманывать их.

Пока пара людей ждала и нервничала, Эразм отмечал и регистрировал каждый их жест, каждый взгляд, каждое движение губ, каждое слово и тон, каким оно было произнесено. Мужчина и женщина чувствовали себя очень неловко, смущенные неестественной ситуацией и не знающие, чем себя занять.

Вориан Атрейдес был рад такому положению больше, чем Серена.

– Эразм хорошо с тобой обращается, – сказал он, словно пытаясь ее в чем-то убедить. – Тебе повезло, что он испытывает к тебе такой интерес.

Несмотря на свой огромный живот, Серена вдруг стремительно поднялась с дивана, словно ее обожгло такое предположение. Она повернулась к Атрейдесу, и подсматривавший робот насладился выражением негодования на лице Серены и искренним удивлением, отразившимся на лице Вориана.

– Я – человеческое существо, – сказала она. – Я потеряла свою свободу, свой дом, свою жизнь, и ты всерьез полагаешь, что я должна быть благодарна моему тюремщику, моему поработителю? Видимо, вам стоит подумать над этим вопросом во время космического полета.

Он был поражен ее вспышкой, но Серена продолжала:

– Мне остается только пожалеть вас за ваше невежество, Вориан Атрейдес.

После долгой паузы он ответил:

– Мне не приходилось жить такой жизнью, как тебе, Серена. Я не был на вашей планете, поэтому мне не понять, чего тебе так недостает, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива.

– Я буду счастлива только тогда, когда смогу вернуться домой.

Подавив тяжелый вздох, она снова уселась на диван.

– Но я все же хочу, чтобы мы были друзьями, Вориан.

Робот решил, что предоставил парочке достаточно времени для уединения. Он отошел от экранов наблюдения и направился в частную гостиную.

Позже Вориан недоумевал: для чего, собственно, робот позвал его к себе на виллу? Эразм увел его в свой ботанический сад, где они немного поболтали о пустяках. Робот почти не задавал ему важных вопросов.

Возвращаясь в карете в космопорт, где его ждал «Дрим Вояджер», Вориан чувствовал себя взволнованным и сконфуженным. Его очень угнетало то, что он не может доставить никакой радости Серене. К его удивлению, идея заслужить одобрение или благодарность Серены была ему столь же дорога, как идея заслужить любовь собственного отца. Мысли его путались, когда он начинал думать о ее словах относительно истории, пропаганды и жизни на планете Лиги.

Она бросила ему вызов. Он никогда ничего не читал, кроме мемуаров Агамемнона, никогда не думал, что на одни и те же события могут существовать разные взгляды. Он не представлял себе жизни вне Синхронизированного Мира, всегда полагая, что люди дикого вида ведут жалкую жизнь, погрязнув в бессмысленном существовании на своих грязных, бестолковых планетах.

Но как могла столь хаотичная цивилизация породить такую женщину, как Серена Батлер? Возможно, он чего-то не понимает в этой жизни.

* * *

Наука: заблудившаяся в собственных мифах, она удваивает усилия, когда забывает о своих целях.

Норма Ценва. Неопубликованные записи из лабораторного блокнота

Восхищенный своим защитным полем Тио Хольцман стоял в центре наполовину реконструированного демонстрационного зала своей куполообразной лаборатории. Он насмешливо издевался над недоброжелателями, смеялся над всяким смертоносным оружием. Ничто не может нанести ему вред! Генератор, стоявший у его ног, пульсировал, испуская его личное поле, создавая персональный барьер вокруг его тела.

Это был непроницаемый барьер. Во всяком случае, Хольцман надеялся на это.

Это испытание должно доказать, что его концепция работает. На этот раз даже Норма поверила ему. Как может что-то пойти не так?

Маленькая женщина стояла в противоположном конце помещения и швыряла в ученого разные предметы – камни, инструменты – и даже (по его настоянию) метнула в Хольцмана тяжелую дубину. Каждый бросок сопровождался ударом метательного снаряда о сверкающую поверхность поля. Предметы отскакивали от него, как мячики. Моменты их движения поглощались полем, оставляя ученого невредимым.

Он взмахнул руками.

– Поле совершенно не стесняет моих движений! Чудесно!

Теперь Норма взяла в руку кинжал, тело ее напряглось, она явно боялась, что может серьезно ранить Тио Хольцмана. Правда, она сама проверила все уравнения и пришла к выводу, что на этот раз савант не ошибся. Согласно ее анализу и интуиции поле окажет свое защитное действие при тех скоростях ударов, какие они планировали использовать в испытании.

Но все же она колебалась.

– Ну же, Норма. Наука – занятие не для слабонервных.

Она метнула кинжал изо всех сил, а ученый приложил все усилия, чтобы не уклониться от летящего оружия. Острое лезвие скользнуло по поверхности поля и упало на пол, не причинив Хольцману никакого вреда. Савант улыбнулся и щелкнул пальцами.

– Это изобретение изменит всю концепцию личной защиты в Лиге. Теперь не надо бояться убийц и головорезов.

Натужно дыша от напряжения, Норма метнула в Хольцмана импровизированное копье. Оно ударило поле на уровне глаз ученого, который непроизвольно отшатнулся назад. Когда копье упало на пол, отлетев от поля, Хольцман нервно рассмеялся. Успех ошеломил даже его самого.

– Не могу не согласиться с вами, савант Хольцман. – Норма тоже улыбнулась и перестала бросать в него предметы, которые она швыряла с яростью, достойной рассерженной базарной торговки. – Примите мои поздравления с беспримерным научным прорывом.

117
{"b":"1482","o":1}