ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

После получения анонимного призыва к бунту Иблис задумался о других недовольных людях, готовых сопротивляться неограниченной власти Омниуса. Всю свою жизнь Иблис провел среди рабов, влачивших жалкое существование под тяжким игом мыслящих машин. Он никогда не пытался взглянуть на себя со стороны, никогда не мог себе представить, что где-то может быть иная жизнь. После тысячелетнего рабства никакие перемены к лучшему не казались возможными.

Теперь, после тяжких раздумий, Иблис хотел верить, что среди покоренного населения Земли существуют ячейки недовольных, а может быть, такие ячейки существуют и на других планетах Синхронизированного Мира. Это могли быть разрозненные группы, мечтавшие о реванше, о завоевании утраченной когда-то свободы.

Если мы способны воздвигать такие исполинские монументы, то неужели мы не сможем их низвергнуть?

Эта мысль воспламенила долго дремавшее чувство возмущения, направленного против Омниуса, роботов, а в особенности кимеков, которые, казалось, затаили злобу на весь род человеческий. Но прежде чем убедиться в том, что полученное им послание не просто плод чьей-то больной фантазии, надо было провести частное расследование. Иблис прожил так долго и пользовался таким комфортом только потому, что проявлял осторожность, осмотрительность и покорность. Расследование надо было провести так, чтобы ни одна машина не догадалась о его истинных намерениях.

Чтобы получить ответы на мучившие его вопросы, не было более подходящего человека, нежели когитор Экло.

Много лет назад Иблис служил в вооруженной команде по поимке рабов. Команда гонялась за немногими, впавшими в заблуждение людьми, которые бежали из городов в горы, не имея в своем распоряжении ни карт, ни средств к существованию, ни еды. Среди рабов распространялись нелепые, ни на чем не основанные слухи о том, что они могут найти убежище в политически нейтральных монастырях когиторов. Глупость, если учесть, что склонные к медитации и отделенные от физических тел мозги были способны лишь изолировать себя и заниматься анализом эзотерических мыслей. Когиторам не было никакого дела до эпохи титанов, восстаний хретгиров или созданного всемирным разумом Синхронизированного Мира. Когиторы не желали, чтобы им мешали мыслить, и только поэтому мыслящие машины относились к ним со снисходительной терпимостью.

Когда Иблис и его команда однажды окружили уединенный монастырь в скалистых горах, Экло выслал своих людей для того, чтобы те вывели рабов из их укрытия. Беглецы неистово проклинали когитора, но Экло оставался безучастен и глух к их воплям. Иблис и его вооруженные подчиненные увели рабов в город для «энергичного перевоспитания», а их предводителя сбросили с высокой скалы в пропасть.

И вот теперь упрямый мул карабкался по осыпающейся под его копытами каменистой горной тропе. Постепенно Иблис стал различать очертания отчасти скрытых туманной дымкой высоких башен монастыря – внушительного массивного здания из серого камня. Окна горели то красным, то синим светом, отражая настроение великого размышляющего разума.

В школе доверенных людей Иблис узнал, кто такие когиторы, последователи примитивной религии, которую до сих пор исповедовали отдельные группы рабов. Омниус оставил попытки раздавить этих людей, хотя всемирный разум не понимал и не признавал никаких суеверий и ритуалов. Задолго до завоевания Земли мыслящими машинами Экло отделил свой головной мозг от тела и посвятил освобожденный разум анализу и интроспекции. Планируя широкомасштабное порабощение человечества, титан Юнона приблизила к себе Экло в качестве своего персонального советника, требуя от него ответов на разные вопросы. Не проявляя никакого интереса к тому, как будут использованы ответы, и не принимая ни одну из сторон, Экло дал ответы, которые помогли титанам захватить власть над миром. Тысячу прошедших с тех пор лет Экло безвыездно провел на Земле. Его всепоглощающей страстью стал синтез полного понимания законов, управляющих Вселенной.

Добравшись по тропинке до основания каменной башни, Иблис внезапно увидел, что его окружила дюжина каких-то фигур в накидках, вооруженных древними пиками и утыканными шипами дубинами. Накидки были темно-коричневыми, кроме того, на людях были надеты белые священнические стихари. Один из помощников когитора схватил мула Иблиса за уздцы.

– Уезжай отсюда, мы не предоставляем убежища.

– Я не ищу его. – Иблис посмотрел на людей. – Я пришел, чтобы задать когитору Экло один вопрос.

С этими словами он спешился, стараясь околдовать монахов своим чарующим обращением и искренностью. Он уверенно направился к высокой башне, оставив монахов стеречь своего мула.

– Когитор Экло погружен в свои мысли, и его не надо тревожить, – крикнул вслед Иблису один из монахов.

Иблис непринужденно рассмеялся.

– Когитор думает уже тысячу лет. Он может поэтому выкроить несколько минут, чтобы выслушать меня. Я уважаемый доверенный человек. И если я дам ему информацию, которая ему пока не известна, ему будет над чем задуматься в ближайшую сотню лет.

Что-то ворча себе под нос, несколько монахов последовали за Иблисом вверх по широким ступенькам. Однако как только он дошел до сводчатой арки входа, дорогу ему преградил еще один широкоплечий монах. Мышцы его толстых рук и груди превратились в жир, а глаза тускло смотрели сквозь щелочки заплывших салом глазниц.

Иблис заговорил с ним ласковым убеждающим тоном:

– Я уважаю знания, усвоенные когитором. Я не стану попусту занимать его время.

Скептически нахмурившись, монах поправил белый стихарь и произнес:

– Ты ведешь себя довольно дерзко, и когитору будет любопытно выслушать твои вопросы.

Проверив, нет ли у посетителя оружия, монах продолжил:

– Меня зовут Аким. Иди за мной.

Великан повел Иблиса по узкому каменному коридору и вывел на крутую винтовую лестницу. Пока они шли, Иблис сказал:

– Я был здесь раньше, мы преследовали бежавших рабов…

– Экло помнит об этом, – перебил гостя Аким.

Они пришли на самый верх, в маленькую круглую комнату, находившуюся в венце башни. Плексигласовый контейнер с головным мозгом когитора стоял на алтарной подставке у окна. За окном завывал ветер, крутя туманные завихрения. Окно подсвечивалось мерцающим небесно-голубым светом. Оставив другого монаха за дверью, Аким подошел к прозрачной емкости с мозгом и какое-то время молча постоял, почтительно на нее глядя. Сунув руку в один из своих потайных карманов, Аким дрожащими пальцами извлек оттуда свернутую полоску бумаги, пропитанную черным порошком. Монах положил полоску в рот и подождал, когда она растворится. Глаза его закатились, словно Аким впал в экстаз.

– Семута, – сказал он Иблису, – это вещество, которое получается при сжигании элаккского дерева, которое доставляют сюда контрабандой. Это вещество помогает мне исполнять мой долг. – Сохраняя на лице выражение полнейшей безмятежности, он положил обе руки на гладкую крышку емкости и произнес ритуальную фразу: – Я ничего не понимаю.

Оголенный мозг в голубоватой электрожидкости начал пульсировать, ожидая продолжения контакта.

С благостной улыбкой монах сделал глубокий вдох и просунул пальцы сквозь отверстие в крышке емкости, погрузив их в питательную жидкость. Вязкая среда, в которую был погружен мозг, впиталась в поры и начала действовать на нервные окончания. Выражение лица Акима изменилось, и он заговорил.

– Экло хочет знать, почему ты не задал свой вопрос в прошлый раз, когда был здесь.

Иблис не знал, к кому ему обращаться – к медиуму или непосредственно к когитору, поэтому он решил смотреть в пространство между ними.

– В то время я не понимал, что в этой жизни является важным и значительным. Теперь у меня появился вопрос, ответ на который мне очень хотелось бы узнать от тебя. Никто другой не сможет дать объективного и непредвзятого ответа.

– Не бывает суждений или мнений, которые были бы полностью объективными. – Великан монах говорил ровным бесстрастным тоном. – В мире не существует ничего абсолютного.

82
{"b":"1482","o":1}