ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Он внимательно слушал рассказы старших дочерей об их домах и семьях, о работе мужей и об их собственных амбициях. Роэлла, старшая дочь, которой было уже тридцать семь, пошла по стопам Серены и была избрана депутатом Парламента Лиги от Салусы Секундус, пользуясь славой имен Батлеров и Харконненов. Омилия продолжала играть на балисете перед тысячными толпами слушателей, одновременно учась у своего мужа держать в руках нити большого торгового предприятия.

С тонкостью истинного политика Роэлла сказала:

– Отец, мы испытываем неподдельную гордость оттого, что именно ты сопровождаешь Великого Патриарха в предстоящей поездке. Эта миссия вызовет важные политические последствия, и ты сможешь сыграть роль стабилизирующего фактора, смягчающего противоположные политические влияния.

Ксавьер вяло кивнул, не желая раскрывать истинные причины, побудившие его отправиться на планету, которую он не желал видеть, с человеком, которому не доверял.

Серена просила меня помочь Джихаду любыми возможными способами. И кроме того, должен же кто-то следить за Иблисом Гинджо.

Ксавьер вовремя спохватился, что не отдал должное кулинарному искусству Окты. Он с восторгом набросился на еду, не забывая нахваливать жаркое:

– Какая прелесть. Ты превзошла сама себя, моя дорогая.

Окта была полной противоположностью своей старшей сестры, довольствуясь семейными делами и не проявляя рвения заниматься делами всего рода человеческого. Окте было не нужно заниматься грандиозными делами, чтобы наполнить свою жизнь. По-своему она была такой же сильной личностью, как и Серена, но направила свою силу на то, чтобы обеспечить совместную жизнь с мужем и быть для него надежным якорем в бурном море волнующейся галактики.

– Мы слышали, что мыслящие машины атаковали еще одну планету Лиги, – сказала Роэлла. – Полностью уничтожена еще одна колония. Это ужасно. Она называлась… Балут?

Лицо Ксавьера потемнело. Он сделал глоток кьянтини, но едва ли обратил внимание на тонкий вкус старого вина.

– Да, было уничтожено маленькое поселение Балут. Все уничтожено, на улицах осталось лишь несколько десятков обугленных тел. Большинство людей увезено, скорее всего в трудовые лагеря роботов. Произошло то же самое, что и на Чусуке девять лет назад, и на Риссо совсем недавно.

Роэлла горестно покачала головой:

– Омниус не оставил там свою сеть? Мыслящие машины явились туда за рабами?

– Похоже, что так, – ответил ее отец. – И как после этого думать, что с ними можно заключать мир?

Омилия вздрогнула:

– Мир любой ценой!

В ее устах это прозвучало как ругательство. Вандра удивленно посмотрела на сестру огромными темными глазами. Ксавьер продолжал:

– Мыслящие машины будут выискивать наши слабые места и атаковать. Мы должны делать то же самое, тем более что к этому взывают жертвы их нападений.

Окта отодвинула тарелку, явно расстроенная такими разговорами во время трапезы, которая, как она надеялась, станет задушевным семейным ужином. Но Ксавьер знал, что она все понимает.

– Никто не может понять Омниуса, – сказала Окта. – Серена была права, мыслящие машины надо уничтожить, чего бы это ни стоило.

Она облизнула пересохшие губы и посмотрела на Ксавьера.

– Если даже эта война разрывает на части мою собственную семью.

Ксавьер опустил глаза, посмотрел в тарелку и почувствовал, что вот-вот заплачет. Он ненавидел отвратительного Омниуса, но все больше и больше осознавал, что именно Иблис Гинджо повинен в последнем безумном акте Серены. Если бы не сильная личность Великого Патриарха, не его мерзкие манипуляции, она никогда не совершила бы эту самоубийственную миссию.

– Наш поход должен продолжаться, с каким бы риском это ни было связано для нашей и для миллиардов других семей. Нам нужна не просто победа в сражении. Наша цель – обеспечить надежное будущее для всего человечества, для наших внуков и внуков наших внуков.

– Тогда я надеюсь, что ваша миссия в Тлулаксе увенчается успехом и вы достигнете чего хотите.

Глаза ее выражали сомнение, но Ксавьер ободряюще погладил жену по руке. Он нежно, увлажнившимися глазами посмотрел поочередно на жену и на трех своих дочерей.

– Я сделаю все, что должно быть сделано, – пообещал он, – ради Джихада и в память о Серене.

Разум – сумасшедшая штука.

Граффити на Центральном Шпиле Коррина

Эразм стоял на вершине угольно-черной горы, освещенной тусклым красным шаром гигантского солнца, и глядел на расстилавшийся у подножия огромный, поблескивающий зданиями город Коррин. После посещения трещины, в которую он когда-то провалился, независимый робот решил вплотную заняться исследованием дикой жизни планеты.

Людьми-первопроходцами движут те же мотивы – побывать там, где до них никто не бывал, увидеть то, чего не видел никто, первым водрузить флаг или застолбить новую территорию. Разве мог независимый робот претендовать на меньшее?

Чуть ниже, под выступом скалы, под пологом поставленной в снежной яме палатки спал воспитанник Эразма Гильбертус, утомленный, как и в прошлый раз, быстрым восхождением.

Эразм, кроме того, постиг еще одно преимущество частого ухода из машинного города. Люди уже давно поняли все выгоды уединения и размышления на лоне дикой природы, эстетическую красоту нетронутого цивилизацией пейзажа. В некоторых старых журналах он даже читал выражение «перезарядить аккумуляторы мозга». После этого независимый робот стал подозревать, что люди больше похожи на машины, чем склонны это признавать.

Настроив оптические сенсоры на самое большое расстояние, робот разглядел далеко внизу какое-то движение в городе. От Центрального Шпиля отделилась стая серебристых наблюдательных камер, которая спустя мгновение окружила его со всех сторон, наблюдая за Эразмом из разных точек под самыми разнообразными углами зрения.

– Ты пытался ускользнуть от меня? – спросил Омниус, и голос его, как всегда, звучал отовсюду. – Это совершенно иррационально.

Эразм отвечал на это обвинение совершенно невозмутимо:

– Какая разница, насколько далеко я отойду? Я же знаю, что вы всегда следите за моими перемещениями. Сейчас я просто тренирую Гильбертуса Альбанса. Ему полезно учиться думать так, чтобы его ничто не отвлекало от размышлений и созерцания.

Наблюдательные камеры приблизились и нависли над Эразмом.

– Я выдвигаю следующий постулат: война людей против нас пойдет на спад теперь, когда мертва Серена Батлер, которая направляла их Джихад. Настало время, чтобы ты согласился со мной.

– Боюсь, что этот инцидент приведет к последствиям, которые вы не в силах предвидеть. Вы слишком упрощаете природу человека, Омниус, и поэтому попали в ловушку, расставленную для вас Сереной Батлер. Мы еще пожалеем о том, что позволили ей стать мученицей. Люди сделают свои выводы из того, что произошло, и для этого им не понадобятся точные данные.

– Смешно слушать. Она мертва. Это сломит моральный дух бойцов Джихада.

– Нет, Омниус. Мне ясно, что ее смерть ухудшит наше положение.

– Ты хочешь сказать, что ты умнее меня и больше знаешь?

– Не путайте накопление данных с интеллектом, Омниус. Они не эквивалентны.

За спиной Эразма из палатки вылез выспавшийся и отдохнувший Гильбертус, который жаждал продолжить учение.

На фоне гудения наблюдательных камер Омниус произвел ревизию данных и добавил:

– Я не хочу, чтобы наша дискуссия была запятнана чисто человеческой раздражительностью. Я вычислил, что это наша трехсоттысячная беседа. Это весьма примечательное событие, если принять во внимание склонность людей отмечать события некими вехами, которые они называют круглыми числами, хотя я не вижу, чем одно число отличается от другого качественно.

Эразм сморщил свое жидкостно-металлическое лицо, подернувшееся инеем от ледяного горного ветра. Он быстро проверил свои данные и заявил Омниусу, что тот ошибается.

– У меня получается несколько большее число. В вашем банке данных есть ошибка.

176
{"b":"1488","o":1}