ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Она с трудом сглотнула слюну пересохшим ртом и заставила себя ответить:

– Я понимаю, что эта война причиняет нестерпимую боль, мама, но мы должны сражаться, и мы должны победить.

– Да, и ты должна понять одну вещь, дитя мое: Икс превращен в бойню не по необходимости. Иблис ложными призывами побудил жителей Икса решиться на самоубийственное восстание против звероподобных роботов, не имея никакой надежды на выживание, не имея ни малейшего шанса на причинение врагу заметного урона, не говоря уже о победе. Мы дали повстанцам немного оружия, но этого далеко недостаточно. Этого просто мало. Иблис осознал бесперспективность этой кампании уже год назад, и все же он продолжает поддерживать ее, посылая повстанцам твои речи.

– Мои слова должны воодушевить их.

– Сотни тысяч бойцов погибли там – во имя твое. Они выкрикивают имена твое и твоего сына, словно вы божества, которые могут их защитить, а потом бросаются в бой с мыслящими машинами. Эти страшные картины не предназначались для твоих глаз, но ты должна знать, сколько крови на твоих руках.

Серена бросила на мать тяжелый взгляд и продолжала разглядывать изображения. Она видела яростную битву в забрызганных кровью катакомбах промышленных районов и подземных городах планеты. Отчаянных бойцов окружало пламя. Повсюду валялись обломки машин и трупы повстанцев.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала, мать? – спросила она наконец, не в силах оторвать взгляд от видов побоища. – Ты считаешь, что мы должны сдать Икс?

Выражение лица Ливии смягчилось.

– Нет. Но даже если мы завоюем Икс, послав туда армию, то не будет ли это простым поводом для очередного праздника? Это неверно выбранное поле битвы. Прилагая такие силы и неся такие невообразимые потери, мы могли бы атаковать столицу машин на Коррине!

Серена озабоченно нахмурилась:

– Мне надо будет немедленно обсудить это с Иблисом, когда он вернется с Поритрина. Он все объяснит. Возможно, у Великого Патриарха есть на то свои причины, которых мы не понимаем. Я уверена, что у него есть веские основания…

Ливия перебила дочь:

– Он принял это решение без тебя, Серена. И он часто так поступает. Кто ты – Жрица Джихада или марионетка?

Слова матери уязвили Серену. После долгого молчания она заговорила:

– Иблис – мой советник и наставник, и он всегда был для меня источником силы. Но ты права… Я не должна блуждать в потемках относительно важных решений.

– Великий Патриарх вернется домой только через два месяца. – Ливия наклонилась к дочери. – Ты не можешь ждать так долго. Решай, что ты будешь делать. Действовать надо уже теперь.

Старая настоятельница взяла дочь за руку.

– Пойдем со мной. Когитор Квина видела эти материалы и желает с тобой поговорить. Это не терпит отлагательства.

Бывшая обыкновенной женщиной в незапамятные времена – задолго до того, как титаны уничтожили Старую Империю, – великий философ Квина изучила все мысли и философские учения, накопленные родом человеческим. Проведя тысячелетие в утомительных размышлениях, Квина учила, что даже обычный человеческий мозг может достичь сияния мудрости.

Серена с матерью поднялись по ступеням каменной башни, построенной специально для великого мыслителя. Окна башни были открыты, свежий ветер свободно разгуливал по зданию. Сосуд с мозгом стоял на пьедестале в круглом зале, а рядом стоял посредник, ожидавший ее высказываний.

Квина давала блестящие советы и предлагала для раздумий важные вопросы. Философские загадки Квины занимали ум Серены в самые тяжелые моменты ее жизни, когда она была в полном отчаянии из-за смерти ребенка и крушения планов совместной жизни с Ксавьером Харконненом.

Мать осталась стоять в дверях, а Серена, шагнув вперед, встала перед емкостью с мозгом Квины.

– Ты хотела поговорить со мной, Квина? Я жду просветления от беседы с тобой.

Два посредника вышли вперед. У них были бритые головы и безупречно чистые руки. Монахи сняли крышку с емкости и знаком велели Серене подойти.

– Квина желает говорить с тобой непосредственно.

Плавающий в электролите отделенный от тела мозг был покрыт складками и морщинами от многовековых раздумий. Серена прикрыла глаза и со смешанным чувством любопытства и страха погрузила пальцы в теплую жидкость.

– Я здесь, – тихо сказала она.

Она погрузила руку глубже и коснулась борозд мозга Квины. Плотная жидкость забурлила вокруг чувствительной ткани мозга, ионы жидкости проникли в поры кожи Серены и начали посылать импульсы в ее нейроны, соединив ее мозг с иной, но родственной формой существования мозга женщины-мыслителя.

– Тебе известно, что существуют факты и существуют слова, – прозвучали в голове Серены слова мудрого когитора. – Ты понимаешь обоснования Иблиса Гинджо… но веришь ли ты им?

– Что ты хочешь этим сказать, Квина? – спросила Серена вслух.

– Мне удалось не дать Иблису новые философские соломинки, чтобы он хватался за них, но он все равно извращает мои слова и смысл древних писаний. Вместо того чтобы извлекать мудрость из моих трактатов, он вырывает из контекста отдельные периоды и для оправдания своих решений.

Мысли когитора были пронизаны глубокой усталостью. Серена не желала слышать обвинений, но из уважения к когитору не стала вынимать руку из жидкости.

– Квина, я уверена, что в сердце Великого Патриарха – высшие интересы человечества. Конечно, я поговорю с ним, и я уверена, что он все мне объяснит.

– Тот, кто манипулирует истиной для доказательства своего просветления, способен на гораздо худшее. Серена Батлер, тебя не поражает тот факт, что это от его решений смертники идут на гибель с твоим именем на устах?

Серена с трудом сдержалась.

– Это борцы за дело Джихада. Даже если они бьются до последнего вздоха и погибают, они считают, что их жертва оправдана. Я считаю так же.

Ливия, стоявшая за ее спиной, не смогла сдержать разочарования.

– О Серена, неужели ты до такой степени не ценишь человеческую жизнь?

Квина продолжала высказывать свои мысли, и они были неодобрительными:

– Великий Патриарх разжигает насилие любыми средствами, какие находит необходимыми, так как верит, что его цели оправдывают его средства. Икс для него очередной трофей, но никак не элемент плана, ведущего к победе. Он не торопится быстрее закончить войну и знает, что трагедии могут воодушевлять не меньше, чем победы. Ты, Серена, можешь от всей души желать скорейшего уничтожения Омниуса, но для Иблиса Гинджо Джихад – источник его власти.

Слушать это было больно, почти невыносимо. Серена больше не желала слушать, но была не в силах извлечь руку из емкости.

– Я провела в размышлениях больше двадцати столетий и делилась своими познаниями и просветлениями со всеми, кто заслуживал этого. Теперь же мои выводы используются так, как сама я никогда не намеревалась их использовать. Я чувствую себя ответственной за бесчисленнее и бессмысленные человеческие жертвы.

Серена провела пальцами по шероховатой поверхности мозга, по червеобразным его извилинам.

– Те, кто играет важную роль в обществе, должны нести на своих плечах тяжкое бремя. Я слишком хорошо знакома с этим печальным фактом.

– Но не я выбирала роль, – парировала Квина. – Иблис манипулировал не только тобой, но и мной тоже. Я по собственной воле делилась своими мыслями во имя совершенствования рода человеческого, но мои писания были искажены. Теперь я понимаю, почему некоторые мои коллеги когиторы предпочитают навсегда удалиться от взаимодействия с поднимающимися и гибнущими цивилизациями. Вероятно, мне следовало давно уйти вместе с Видадом и другими.

Серена была удивлена.

– Есть другие живые когиторы? Что ты имеешь в виду, когда говоришь об уходе навсегда?

– Видад был когда-то моим другом, ментальным спарринг-партнером, дискутировать с ним можно было бесконечно. Но он и пятеро других когиторов решили прервать все контакты с людьми и машинами, предпочтя им вечный покой и чистоту собственного мышления. В то время мы презирали их за то, что они уклонились от своего долга, наложенного на них их прозрениями. Мы обвиняли их в трусости, в стремлении спрятаться в башню из слоновой кости. Видад согласился с таким ярлыком, но не изменил своего поведения. Никто не слышал его уже много столетий.

52
{"b":"1488","o":1}