ЛитМир - Электронная Библиотека

Во время последнего тюремного путча Дул убрал своих первостепенных врагов, а самых крепких и неподатливых охранников поставил следить за самыми отъявленными контрабандистами, пока они не истребили друг друга. Что и дало Морусу Дулу возможность окончательно прибрать все к рукам, причем правой рукой стал верный Скинкснекс.

Взяв начальника тюрьмы под стражу. Дул вскоре направил его на разработки, где бывший имперский чиновник благополучно сломал себе голову в одной из самых глубоких шахт. Для пущей забавы Дул предварительно посадил в него личинки своих жуков. Когда они прогрызались сквозь его тело, начальник тюрьмы корчился в потрясающе патетических конвульсиях, в самом апофеозе которых Дул и запечатлел его навечно, заморозив в углероде при помощи оборудования, предназначенного для перевозки особо опасных преступников.

Воспоминания согревали. Порывшись в ящике стола. Дул извлек оттуда ярко-желтый галстук — сигнал готовности к спариванию. Бережно сложив его, он пристроил галстук на место и с продолжительным шипящим выдохом стал фокусировать на все лады свое механическое око, разглядывая собственное отражение. Неотразим!

Дул оправил жилет из кожи ящерицы и с напыщенным видом прошествовал из кабинета в коридор. Он направился в особо секретный бокс, набирая по пути на дверях-решетках известные только ему коды. Затем он с глубоким присвистом втянул воздух. Язык его задвигался взад-вперед — в воздухе отчетливо ощущались феромоны.

В разделенных металлическими перегородками клетках лежали, сгрудившись по углам, самки-рибеты, безуспешно пытаясь забиться в темноту. Желтый галстук Дула светился в полумраке зловещим маяком.

Оторванный от своего биологического вида, Дул долгие годы томился на Кесселе в полном одиночестве. Но теперь, покорив целую планету, он мог себе позволить некоторую роскошь в быту, для чего с его родины на Кессел были доставлены несколько десятков самочек-наложниц, призванных утолять естественные нужды комиссара. Временами они выходили из подчинения, отказываясь сотрудничать, но опыт долгих лет работы в исправительно-трудовой колонии давал о себе знать:

Дул умел поставить на место несговорчивых узниц. Со временем осталась единственная трудность — не потеряться среди такого изобилия. Трудность непреодолимая, зато приятная. И пока он расхаживал вдоль клеток по узкому коридорчику, выставив свое механическое око, которое непрестанно вращалось, отыскивая нужный фокус, на лице Моруса Дула расплывалась отвратительная похотливая улыбка.

Унылый ландшафт Кессела стремительно проносился под бронированным днищем его тюремного бронетранспортера. Хэн Соло мог видеть лишь узкую полоску монотонного пейзажа сквозь смотровые щели в грузовом отсеке. Они с Чубаккой были плотно прикручены ремнями к сиденьям и подключены к электронным разрядникам, реагирующим на малейшую попытку к бегству. С такой комплексной системой подавления агрессии у Чубакки было проблем еще больше, чем с шокер-наручниками.

Скинкснекс сгорбился над панелью управления, кругами уводя транспорт от угловатой громады Императорской Исправительной. Вооружкнный охранник занимал место второго пилота, наставив ствол бластера на Хэна и вуки.

— Эй, Скинкснекс, а как насчет того, чтобы показать нам пару-тройку местных достопримечательностей? — поинтересовался Хэн. — Или в программу экскурсии это не входит?

— Заткнись, Соло! — огрызнулся Скинкснекс.

— Это почему же? Я же брал билет первого класса.

Скинкснекс нажал на кнопку, и Чубакка взревел.

— Твоя взяла, Скинкснекс, — пробормотал Хэн сквозь зубы.

Это пугало костлявое, этот скелет, завернутый в тряпки своей бабушки, меж тем успешно подводил транспорт к широченному колодцу, уходившему глубоко под землю. Ржавые балки, вездесущая арматура и опоры торчали из земли, точно кости мертвеца, зарытого среди бесплодных, белесых пустошей. Хэну потребовалось всего мгновение, чтобы сообразить, что это шахта, из которой гигантские атмосферные фабрики черпают породу, высвобождая из нее кислород и углекислый газ, дабы пополнить запасы атмосферного воздуха.

Скинкснекс посадил тюремный транспорт на каменистый грунт и тут же присобачил на свое рыло кислородную маску — вторую маску он передал охраннику.

— А как же мы? — возмутился Хэн.

— Ничего, мозги проветришь.

Нажав кнопку на контрольной панели, Скинкснекс освободил их от пут. Хэн стал энергично разминать затекшие руки. Охранник тут же вскинул ствол винтовки, и Скинкснекс присоединился к нему со своей модифицированной двустволкой.

Хэн замер под пристальными взглядами сразу трех стволов.

— Да вы что, ребята? Это же я так просто для разминки. Расслабьтесь!

Как только Скинкснекс открыл боковую дверь транспорта, Хэн ощутил сокрушительный удар по барабанным перепонкам. Воздух хлынул белесым туманом, уносясь в вытяжное отверстие.

Хэн почувствовал, что из его легких самым бессовестным образом похищен весь кислород. Он инстинктивно попытался сделать глубокий вдох, но ничего не получилось. Хэн с Чубаккой вывалились из транспорта, точно мешки, как только Скинкснекс со стражником подтолкнули их стволами. На краю кратера они отыскали клетку лифта. Подъемные тросы исчезали в черной глубине. Скинкснекс двигался нарочито медленно. Не в силах сделать ни единого вдоха, Хэн поторопился забраться в клетку, махнув рукой Чубакке, чтобы тот поспешил. Воздух шипел и клокотал в его горле. Перед глазами замельтешили черные пятна. Когда Хэн попытался перевести дыхание, пронизывающий холод Кессела ужалил его в самую диафрагму.

— Еще пару лет назад фабрики работали на всю катушку и можно было обходиться без этих намордников, — бодро пробубнил Скинкснекс сквозь кислородную маску. — Но Дул увидел в этом легкомысленное разбазаривание ресурсов.

Охранник захлопнул дверь, а Скинкснекс набрал код на оперативной панели. Клетка лифта устремилась вниз, и вскоре окошко неба над их головами сузилось до размеров Крошечной голубой монетки.

Замелькали бреши, проделанные в скальной породе, запечатанные стальными дверями. На каждом уровне спусковую шахту опоясывало кольцо фонарей-иллюминаторов, по большей части выбитых или перегоревших.

Чубакка повис на перилах лифта, хватая воздух, точно рыба, выброшенная на песок. Розовый язык вывалился изо рта, наливаясь сизым цветом удушья. Хэн, испытывая одновременно озноб, тошноту и головокружение от недостатка кислорода, тяжело рухнул на дно лифта.

Подъемник резко, толчком, остановился, и в черепе у Хэна раздался взрыв боли, поднявший фонтан цветных искр. За открывшейся дверцей клетки он заметил, что дна шахты они так и не достигли: черный туннель уходил вертикально вниз в бесконечные глубины.

— Подъем! — распорядился Скинкснекс, сопровождая свои слова тычками, пинками и плюхами. — Не время дрыхнуть. Пошли, сейчас вы получите свежего воздуха.

Не без помощи Скинкснексовых пинков и подталкиваний Хэн умудрился подняться. У небольшого по размерам охранника возникли трудности с выпихиванием Чубакки из кабины.

Скинкснекс принялся крутить баранку на металлической двери, и вскоре все четверо очутились в небольшой, выложенной кафелем комнате.

В глазах у Хэна окончательно помутилось, в ушах раздавались непрерывный звон и гудение. Перед глазами мельтешили какие-то черные крапинки, кровяные всплески и сумеречные тени окружающих предметов. Но стоило Скинкснексу открыть дверь, как славный газ кислород снова хлынул в его легкие.

Перед тем как закрыть за пленниками дверь, охранник сунул ствол бластера Чубакке под подбородок, а Скинкснекс упер свою двустволку Хэну в висок.

— Уже почти прибыли, — процедил он. — Так что без шуток.

Хэн, счастливый уже оттого, что вновь обрел способность дышать полной грудью, о большем и не мечтал. По крайней мере пока.

По другую сторону кессона располагалось просторное помещение, что-то вроде подсобки или раздевалки, наполненное летаргического вида рабочими, готовыми заступить на вахту в спайсовых шахтах. Подсобка была вырублена в скальной породе, по ее периметру проходили высокие топчаны над рядом скамеек; длинные пустые столы заполняли центр помещения.

20
{"b":"1495","o":1}