ЛитМир - Электронная Библиотека

— Не по душе мне такие аттракционы, — пробормотал Хэн.

Внезапно стержень исчез, и Хэн воткнулся задницей в мягкую кучу мелкого песка.

Еще двум рабочим пришлось вползти на эту кучу, чтобы оттащить его от металлического стержня. Он отряхнулся, что почти не имело смысла: ведь в темноте нельзя было различить, сколько пятен он успел посадить на спецовку за время экскурсии.

Несколько секунд спустя с высоты сверзился Чубакка с длинным продолжительным ревом.

За ним последовали Кип Даррон и вездесущий охранник.

Чубакка прохрипел-прохрюкал несколько слов. Хэн хмыкнул:

— Только не говори мне, что это было забавно.

Охранник снова повел их куда-то вперед. Когда земля вдруг выскочила из-под их ног, они плюхнулись в неглубокое подземное озерцо. Сквозь ткань теплоспецовки Хэн почувствовал, как вода сдавила ноги. Шахтеры в связке барахтались где-то поблизости, цепляясь друг за друга, точно слепые щенки.

На вкус вода оказалась кислой и чуть солоноватой; и тут желудок Хэна содрогнулся в отвращении, так что он упал лицом в воду. Стонавший рядом Чубакка от комментариев воздержался.

Под водой чьи-то мягкие пальцы ощупывали ноги Хэна. И еще что-то другое, уже на пальцы не похожее, тыкалось в его икры и обвивало их кольцами.

— Эй, там! — Хэн неистово замолотил ногами. — Нельзя ли поосторожнее! У меня плоскостопие и к тому же простатит! — Однако странные манипуляции вокруг нижней части его тела упорно не прекращались. Воображение услужливо нарисовало Хэну слепых кольчатых червей, голодных и, в отличие от него, привыкших к ночному образу жизни. Пасти их, естественно, полны клыков, возможно даже ядовитых, а на уме одно: сожрать кого-нибудь в темноте — такого слабого и беспомощного, взять хотя бы его. Он вновь засучил ногами и заплескал руками по воде, пытаясь отогнать ненасытных тварей, которых спустило с цепи его воображение.

— Не привлекай к себе внимания, — раздался шепот. Совет поступил со стороны Кипа Даррона. — Или их появится еще больше.

Хэн внял голосу благоразумия и двинулся по дну ровной, скользящей походкой. Остальные заключенные тоже притихли, — очевидно, никто так и не был съеден заживо, хотя эти пальцы, присоски, рты или что другое продолжали шалить со всех сторон. Горло Хэна, несмотря на окружающую сырость, пересохло до невозможности.

Хэн чуть не рухнул на колени, когда они наконец оказались у входа в туннель на другой стороне подземного озера, — ноги его, во всяком случае, так и подкашивались. В ушах все еще раздавались звуки: капли падающей в тишине воды и короткие, едва слышные всплески, вероятно производимые подводными щупачами. И конечно, эхом.

Невесть сколько времени спустя они наконец прибыли на участок добычи спайсов. Охранник извлек из своего ранца аппаратуру, произведя при этом целую серию шуршащих и щелкающих звуков. По-прежнему невидимый, он разместил ее по стенам туннеля.

— С каждым разом мы должны забираться все глубже, — рассказывал Кип. — Там, внизу, глиттерштим свежий и волокнистый, не такой, как в верхних шахтах — старый и трухлявый. Жилы как бы оплетают стены туннеля — стелются по самой поверхности породы.

Хэн не успел и рта раскрыть, как пронзительный скрежет потряс стены туннеля. Чубакка взревел от боли. Этот звук был нестерпим для его чуткого звериного слуха. Затем поверхность скальной породы стала шелушиться и опадать чешуйками, как штукатурка. Это охранник включил акустический скребок, чьи волны проникали в породу, разрушая ее на несколько сантиметров в глубину.

— За работу, — приказал охранник.

Опустившись на колени. Кип показал Хэну с Чубаккой, как сортировать обломки, нащупывая немеющими от холода пальцами ткань глиттерштима, похожую на пучки волос или волокна асбеста.

Вскоре руки Хэна отмерзли окончательно, однако никто из остальных заключенных не жаловался. Все они были какие-то затюканные. Хэн слышал, как они пыхтят и отдуваются, работая на исходе сил. Хэн сгребал обломки глиттерштима в предназначенный для этого подсумок на поясе. Чувства его мало-помалу притуплялись, слабели, словно какой-то нож проворачивался во внутренностях. Он потерял счет времени и ни за что не мог бы определить, сколько он провел за работой: час, сутки или, может, неделю.

После того как бригада закончила копаться в каменном соре, охранник передвинул их дальше по туннелю, затем привел в действие акустический скребок на следующем участке стены.

Пока они так толкались в тесноте, собирая обломки, Хэн думал исключительно о своих воющих коленках и пальцах. Да еще о том, как замечательно было бы вновь оказаться рядышком с Леей. Никто не сказал Хэну, какова продолжительность смены, — хотя, с другой стороны, в кромешной тьме время вообще теряло всякий смысл. Между тем подступали голод и жажда. А он продолжал работать.

Во время очередной короткой передышки Хэн почувствовал колотье в позвоночнике. Он оглянулся, заранее зная, что ни черта не увидит во тьме.

Однако слух, которому теперь выпало играть главную роль, уловил слабое, но отчетливое бормотание: казалось, тысячи шепчущих голосов приближались откуда-то издалека, наращивая скорость, как гидролокомотив, пущенный пулею по стволу туннеля. Неотчетливое сияние прорезалось во мраке.

— Что такое, черт побери?

— Ш-ш-ш! — донеслось со стороны Кипа. Заключенные мигом бросили работу. Ослепительное облако светляков промчалось по туннелю, жужжа и пощелкивая.

Хэн инстинктивно спрятал голову. Остальные попадали на пол: до него донеслись шлепки истощенных тел о каменистый грунт.

Назойливо гудя и роясь, туча осатаневшей мошкары или чего-то там еще пронеслась по опустевшему в момент туннелю. Пролетев над ними до того места, где они начали работу, сияющее облако внезапно взяло вправо и исчезло в стене, словно рыба в мутной воде. За их спинами, по всей длине изгиба туннеля, замигали крошечные голубые искорки — в тех местах, где проходили волокна спайсов, разбуженных источником света. Недолго помаячив во тьме, голубые искорки постепенно поблекли и погасли.

Свет резал глаза, хотя на поверхности он показался бы светящейся дымкой.

— Что еще за чертовщина?! — с досадой выкрикнул Хэн.

За спиной он услышал тяжелое дыхание поднимающегося Кипа.

— Этого никто не знает. Четырнадцатый раз в жизни вижу эту штуку. Мы называем их призраками. Они вроде как безвредны, черт их знает, чего они здесь шастают.

Судя по всему, на охранника это явление произвело эффект не меньший, чем на остальных, и Хэн расслышал, как дрогнул его голос:

— На сегодня хватит. Конец смены. Всем назад, к вагонеткам.

На взгляд Хэна, это была неплохая идея.

Когда цепочка вагонеток возвратилась к длинному гроту и металлическая дверь задвинулась за ними, Хэн услышал щелканье и полязгивание оружия оживившихся охранников. Всем рабочим было приказано снять теплоспецовки. Хэн сразу уяснил смысл этой предосторожности: после небольшой дозы облучения глиттерштимом заключенный чувствовал кратковременный прилив энергии и мог попытаться сбежать… хотя Хэну уже довелось побывать на изрытой голодными ветрами поверхности Кессела, и теперь он ума не мог приложить, куда там бежать.

Как только дежурное освещение вспыхнуло в полную силу, Хэн согнулся, точно от удара в живот, зажимая глаза и проклиная все на свете — и свет, как таковой, в первую очередь.

Он почувствовал, как чья-то рука легла на его плечо и повела в подсобку.

— Все в порядке, Хэн. Следуй за мной. Со временем глаза привыкнут — торопиться некуда.

Однако насчет «торопиться» Хэн как раз придерживался иного мнения. Например, он хотел поскорее выяснить, каков же с виду этот Кип Даррон. Он проморгался сквозь боль и слезы и кое-как расслабил свои сведенные судорогой зрачки. Но как только он разглядел Кипа, глаза его невольно заморгали вновь — на этот раз от удивления.

— Да ты же еще совсем ребенок! — Глазам Хэна предстал темноволосый взъерошенный подросток, которого, похоже, уже несколько лет подстригали топором. Большие глаза, обведенные черными кругами, и бледная кожа довершали портрет этого чада подземелья. Кип с робостью и надеждой уставился на Хэна.

23
{"b":"1495","o":1}