ЛитМир - Электронная Библиотека

— А что со вторым моим другом? — спросил Хэн.

— Некто по имени Кип Даррон — вы его имеете в виду? Он по-прежнему на борту «Горгоны», под строжайшим надзором. Мне не много удалось почерпнуть из протокола его отчета, — очевидно, он был не особенно словоохотлив с ними.

Хэн нахмурился, переваривая полученную информацию, но Кви уже теребила его:

— Ну так что же, я с вами поделилась. Расскажите теперь мне про Звезду! — Она подскочила к нему, осмотрительно оставаясь за пределами досягаемости.

Хэн закатил глаза, но так и не придумал оправдательной причины. Звезда Смерти была разрушена давным-давно, и к тому же планы ее были надежно похоронены в сверхсекретном Инфоблоке Императорского Центра.

Хэн рассказал Кви о коридорах, о том, какие шумы там можно было расслышать. Особенно тесно знаком он оказался с районом ангарного отсека, изолятора корабельной гауптвахты и мусороуплотнителя, однако Кви Ксукс такими деталями не заинтересовалась.

— Ну а сердечник вы видели? Ступени ускорителя?

— К сожалению, с ним мое знакомство было вынужденно беглым — каждую минуту в дверь могли постучать лучевые аттракторы. — Хэн огорченно оттопырил губу. — А зачем вам все это?

Она закрыла глаза и выпалила:

— Потому что я принимала участие в проектировании Звезды Смерти!

Не успев заметить шоковой реакции Хэна, Кви подскочила к ближайшей стене и, повернув несколько рукояток и переключателей на ней, передвинула одну из секций прозрачной металлической панели. Внезапно перед Хэном распахнулась головокружительная панорама, и теперь вместо узкой полосы светящихся газов он увидел каменную гроздь астероидов и планетоидов, составлявших Исследовательский Комплекс.

— Скажу больше: здесь, на Комплексе, мы трудимся над разработкой новой модели Звезды Смерти.

Пока она говорила, колоссальная сфера-каркас размером со средней руки астероид вставала над сузившимся горизонтом ближайшего планетоида смертоносным рассветом. Модель походила на гигантскую армиллярную сферу, скованную обручами, сходящимися по полюсам, с кольцами опорных структур, — в самой сердцевине этого монументального сооружения покоился ядерный реактор и суперлазер планеторазрушителя.

— Это только функциональная часть, — пояснила Кви, вглядываясь в иллюминатор; глаза ее горели восторгом. — Сердечник, суперлазер и реактор, без системы сверхускорителя. Правда, еще не разработаны окончательно техобеспечение и палубы для войск и обслуживающего персонала.

Хэн наконец обрел голос:

— И эта штуковина работает? Кви снисходительно усмехнулась, точно отвечая на вопрос ребенка:

— Ну конечно, и еще как!

Кип Даррон чувствовал себя загнанным в клетку зверем. Он вглядывался в глухие стены камеры-отстойника. Свет доходил сюда сквозь проделанные в потолке щели. Он был слишком ярок и имел тот раздражающе-красный оттенок, который способен свести заключенного в одиночке до состояния полной невменяемости. И теперь Кип сидел на лавке, пялился в стенку и пытался не думать ни о чем.

Однако боль по-прежнему не унималась: точно далекое эхо, она то и дело пронзала тело насквозь. Дройд-допросчик славно постарался, отыскивая в его теле наиболее болезненные точки, не забывая регулярно вводить эндорфины, отчего даже легкое раздражение превращалось в агонию. Иглы для впрыскиваний входили под кожу, точно копья, сокрушающие волю препараты изливались подобно лаве по его венам.

Он молил свою память разыскать воспоминания, которых добивался дройд, чтобы только прекратить допрос; но Кип Даррон был никто, злополучный заключенный, который большую часть своей жизни провел в застенках Кессела. Он не знал, что рассказывать имперским монстрам. В конце концов они убедились в его бесполезности.

Кип уставился на самоприготовляющуюся баланду, предложенную дверным распределителем. Срывая крышечку пакета, он включал одноразовую батарею, которая подогревала суррогат протеина и одновременно охлаждала синтетический фруктовый десерт; через некоторое время сама посуда начинала разламываться и годилась в употребление на закуску. Однако Кип не мог обнаружить в себе даже искорки голода.

Мысли его снова вернулись к злополучному Хэну Соло. Тот, в отличие от Кипа, знал много больше и о Новой Республике, и о прочих секретах, достойных разглашения. Допрос Хэна затянулся намного дольше. Между тем опека адмирала Даалы была почище того, что доводилось встречать Кипу с его богатым опытом отсидки в Имперской Исправительной. В шахтах, по крайней мере, он знал, как избежать пристального к себе внимания.

С восьми лет Кип жил на Кесселе по жестоким каторжным законам, в жутких бытовых условиях, под пятой старого имперского начальства или узурпаторов-рабовладельцев вроде Моруса Дула. Его родители погибли, его брат Зес был приписан к Академии штурмовиков, но Кип научился, как спрятаться, как выжить, как уцелеть.

Мысль о бегстве зрела в его мозгу еще до появления Хэна Соло. Хэн же на деле показал, как небольшая группа, действуя сплоченно и ударно, может проломиться сквозь все преграды и скинуть с себя позорные кандалы заключенных. То, что их при этом угораздило вляпаться еще глубже, прямого отношения к делу не имело.

Пилотируя краденый шаттл. Кип использовал свои еще не оперившиеся силы Джедая, чтобы провести корабль в безопасное место сквозь кластер черных дыр. С тех пор как он получил начатки мастерства от Вимы Да Бода, ему редко удавалось применить свои способности.

Он помнил лицо Вимы Да Бода — морщинистое и обесцвеченное; ее привычку прятаться по углам, шарахаться от всякой тени, словно она скрывалась от громадных глаз-соглядатаев. Падшего Джедая угнетало сознание вины, которое не давало ей жить спокойно, однако она нашла время кое-чему обучить Кипа, прежде чем имперцы убрали ее.

— У тебя удивительный потенциал, — говаривала она Кипу во время одного из последних коротких занятий.

Однако Кип до сих пор мало уделял внимания своим талантам.

Он уставился, точно примагниченный, на тарелку с нетронутой синтетической баландой. Возможно, если как следует сконцентрироваться, сфокусировать способности на манипулировании чем-либо, вот хотя бы двигая небольшой объектец, он сможет употребить свои способности для бегства.

Бегство! Это слово звенело в его сердце, вызывая призраки надежды. Он еще не знал, что сделает. Нащупывать путь в темноте спайсовых туннелей было проще всего, однако не оплошал он и в космосе. Проводя шаттл сквозь огненные облака раскаленного газа, он слышал, как беззвучный магический голос шепчет ему на ухо бессловесные указания. Кип лавировал и менял курс корабля по своему усмотрению.

Но теперь он просто не знал, с какого конца употребить свою сноровку Джедая.

Он остановился глазами на тонкой фольге, покрывавшей концентрат баланды, пытаясь сорвать ее. Поворочав извилинами. Кип нарисовал в воображении тонкий металлический лист, разорванный и скатанный в комок, — и черта с два. Ничего не случилось. Да, видно, все это не более чем суеверия и шизофрения, свойственные даже таким незаурядным личностям, как Вима Да Бода.

Его родители не имели никаких способностей в области Силы. В колонии Дейер системы Аноат оба являлись бойкими на язык местными политиками. Прислушиваясь к растущему недовольству против жесткой политики Империи, родители Кипа решили примкнуть к vox populi — гласу народному, выступая с речами против Палпатина скорее с тем, чтобы умерить его аппетиты, чем добиваясь полного низвержения всемогущего Императора. Они подняли большой шум вокруг разрушения Альтераана, но все их старания и вся политическая ретивость увенчались лишь арестом всей их семьи.

Кип помнил, как наяву, кошмар этой ночи, когда штурмовики вломились в их дом. Вооруженные солдаты беспощадно промаршировали по комнатам, сокрушая хрупкую мебель, взращенную из фиброволокна. Капитан гвардейцев зачитал ордер на арест сквозь фильтр шлема, обвинив родителей Кипа в государственной измене, после чего штурмовики достали свои бластеры и стажировали обоих взрослых. Старший брат Кипа встал на защиту родителей, за что был так же станирован.

64
{"b":"1495","o":1}