ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ладно, молчи. Нам не велено разговаривать, – раздался басовитый голос с другой стороны.

– Мне что? Я молчу. Он бы молчал.

– Он-то будет молчать. Куда денется!

Уильяму и правда некуда было деваться. И говорить ему было трудно. Во рту все пересохло, язык как ватный. Что теперь с ним сделают?

Пока с Уильямом не делали ничего дурного, немного провели, вернее пронесли, под руки, он взобрался куда-то по ступенькам; затем раздался щелчок кнута, и они тронулись…

Декабрь 2010

– Просто тронуться можно, – резюмировал Александр. – Задним умом мы всегда крепки.

Нет, тут явно какая-то большая игра и кто-то из нас (я или Таня) вмешался в ход этой игры. Скорее всего, я, Таня, вероятно, просто средство влияния на меня. Банальный прием. Прочитай я об этом в романе, не поверил бы, да и не интересно. Но жизнь на роман не похожа. Жизнь – это нечто антироманное, она не гнушается штампами и затасканными приемами. И теперь, чтобы когда-нибудь ее увидеть, я должен… В том-то, собственно, и беда: непонятно, что делать. Предлагают что-то невнятное. Ни черта не ясно. Александр покосился на спящего Эдуарда. Только спал ли он? Очки с темными стеклами, глаз не видно. Всегда на посту? Рыцарь святого братства? Верный слуга Божий, послушный Его воле? Рука правосудия? Попробуй разберись.

А Шекспир? Какое Шекспир имеет к этому отношение? Это даже не вопрос. Если кто-то занялся мной, если кому-то нужен я, значит, это связано с Шекспиром. Я же сам ничем больше не занимаюсь. Точно? Конечно точно, не занимаюсь. Но связан я не только с Шекспиром. У меня есть, например, родители.

Да, у меня есть родители. Мама вряд ли кого-то интересует. Но отец… Что я знаю о его делах? Ничего или почти ничего.

И действительно, Александр так старательно дистанцировался от деятельности отца, что теперь не кривил душой, говоря, что ничего не знает о его делах. Известен ему был лишь результат. Благосостояние родителей было явно выше среднего по стране, они не были олигархами, но олигархов-то вообще раз-два и обчелся – на то они и олигархи.

А у моих? – продолжал рассуждать Александр. Дом в Испании, пара квартир в Москве и коттедж в Подмосковье. Ну пара машин еще, но это и вовсе ничего – средний класс. За это невестку красть не будут. Не тот уровень. Так сложно меня заманивать в Оксфорд, чтобы предъявить этот тупой ультиматум, опуститься до дешевого шантажа? Нет, не стыкуется. Недвижимость родителей никого из сильных мира сего интересовать не будет, а слабые так не действуют.

Политика? Отец, насколько я знаю, стараясь ничего не знать, не публичный политик. Был бы публичный, я бы узнал так или иначе. Телевизор-то иногда смотрю, если не сам включаю, то теща. Значит, не публичный политик. Так, может быть, он из кукловодов? Охота за кукловодом с помощью его сына и управление сыном с помощью жены? Сложная комбинация, но как-то не очень верится, что отец такой уж серый кардинал. К тому же в России кукловод и не олигарх… Нет, раз уж не олигарх, значит, и не кукловод. Какие еще комбинации? Отец наступил нечаянно кому-то на мозоль, и его теперь таким способом просят с этой мозоли сойти…

Александр понял, что дальше этот вариант рассматривать, может, и не совсем бессмысленно, но времени на досужие домыслы у него явно нет. Все-таки все имеющиеся факты указывали на Шекспира. Их явно заинтересовала работа Александра. Но очень странный способ проявлять заинтересованность в работах ученого, похитив его жену. Ты дай грант, тогда и без шантажа трудиться можно. Опять не склеивается.

Теперь-то ясно, что и Мигель не Сервантес, и Свенсон не профессор. Конечно, Александр вначале обрадовался: без очереди визу в Великобританию получил, да еще на халяву. Какое счастье! И тут его Таня от этого счастья враз вылечила. Стоп, не зря же он за ней ездил. Басманная, 5, строение 2? И почему сразу не проверил? Ревность отпустила! Обрадовался, что организация, а не частное лицо. Дурак, что частных лиц бояться, они ж физические. А вот организации – они духовные. Опять каламбуры, не накликать бы, тьфу-тьфу-тьфу… И что это все-таки за организация там такая находится?

Так, сосед-сподвижник, кажется, и вправду заснул. Александр решил проверить, как ноутбук через спутник работает. Наверно, хорошо должен работать, здесь же ближе до него, чем с земли. Так, Басманная, 5, строение 2. Это не то, это вряд ли… не то… а вот… По этому адресу было зарегистрировано…

Он спешно закрыл крышку ноутбука, потому что увидел на странице сайта крупную, черным по белому надпись:

Московское отделение персональной прелатуры Католической церкви (Ватикана)
«Прелатура Святого Креста и Opus Dei».
Ищите Бога в повседневной жизни!

Все-таки накаркал… Александр понял, что все это время жил с завязанными глазами.

Март 1580

Уиллу завязали глаза, так что он даже приблизительно не мог понять, в какую сторону его повезли. Вероятно, это была карета, вроде той, что приезжала за Анной после театральных представлений, так как сиденья были мягкими и обитыми дорогой, тонко выделанной кожей. Ехали молча и, как показалось Шаксперу, довольно долго. Но вот карета остановилась. Один из сопровождающих вышел. Второй, тот, что сидел напротив, остался, Уилл слышал его громкое сопение. Снаружи – только стук копыт нервно переступавших лошадей, которые время от времени тихо всхрапывали. Вскоре Уиллу начало казаться, что стоят они уже дольше, чем ехали. Ноги у него затекли.

Наконец первый конвоир вернулся и, садясь на свое место, сказал: «Сейчас пойдем». После этого они чем-то зашуршали и еще туже затянули повязку на глазах Уильяма. Вылезать из кареты пришлось на ощупь. Потом опять были какие-то ступеньки, похоже каменные, хлопнула входная дверь, и звук шагов стал глухим, словно они шли по какому-то большому залу, пол – тоже, скорее всего, каменный – был чем-то покрыт. Потом опять было много ступенек, уже явно деревянных, потом длинный коридор, судя по темноте вокруг: наличие или отсутствие света Шакспер сквозь повязку вполне мог различать. Остановка. Какая-то дверь открылась и снова закрылась. Раздались едва слышные голоса.

От природы у Шакспера не было каких-то выдающихся способностей, однако он любил часами сидеть и слушать, о чем говорили в соседней комнате. Он уже не помнил, когда появилась у него эта привычка, но в результате многолетних тренировок слух его стал таким тонким, что он улавливал малейший шепот сквозь довольно толстую деревянную перегородку или даже сквозь едва заметную щель каменной стены.

Уильям не считал это особым талантом и никому об этой своей способности не рассказывал, просто не догадывался, что этим можно хвастаться. Вот и сейчас он прекрасно все слышал, а ведь в комнате за дверью специально говорили тихо.

– Итак, привели? – Это был властный мужской голос.

– Да, ваше сиятельство.

«Ага, значит, граф!» – успел подумать Шакспер, потому что возникла пауза, а потом снова заговорил первый мужчина:

– Я тебя в последний раз спрашиваю: ты правда этого хочешь?

– Я обещала, я должна сдержать слово. – Уильям непроизвольно рванулся к двери – он узнал голос Анны, – но все те же руки удержали его: «Чего дергаешься? Стой спокойно». Разговор за дверью тем временем продолжался.

– Нет, я не об этом.

– Но это неизбежно.

– Почему? Я знаю, как этого избегать.

– Это все теории, я в них не верю. И потом: зачем? Пусть будет что будет.

– Ты не хочешь влиять на будущее?

– На свое – нет. Это только вам под силу.

– Не преувеличивай.

Шакспер все прекрасно слышал, но никак не мог поймать нить разговора. Мужской голос еще достаточно молодого человека. Кто ей этот граф? Об этом думать не хотелось. Тем более что и времени на размышления ему не оставили.

– Хорошо, пусть так. Будем считать, что это наш выбор.

Кто-то хлопнул в ладоши, и дверь перед Уильямом распахнулась. Его ввели в комнату, и тут он неожиданно почувствовал пустоту вокруг себя. Подумалось почему-то о свободе, которая ассоциировалась у него с пустотой. Вероятно, графу передалась эта юношеская ассоциация, так как зазвучал его голос:

10
{"b":"149614","o":1}