ЛитМир - Электронная Библиотека

Мне повезло: мне попалось морское ушко (моллюск был такой крупный, что его бы хватило на всю семью) и еще несколько мидий. Я пополз обратно, отец, как всегда, ждал меня наверху. Он стоял на солнце у входа в пещеру, такой большой и сильный. Я протянул ему сетку с уловом, он наклонился и взял ее у меня из рук, чтобы я вылез из пещеры. Я заглянул ему в глаза. Они были в тени, ведь он ко мне наклонился… — Голос Камиды дрогнул. — А потом небо вдруг стало белым, ослепительно белым. Вспыхнуло белым сиянием, таким ярким и горячим, что не осталось ничего, кроме слепящего белого цвета. Последнее, что я увидел, был силуэт отца. На какую-то долю секунды он стал прозрачным, и во вспышке радиации я увидел его скелет. Потом ударная волна превратила его в пепел, и меня тоже поглотил неумолимый свет.

Зажав ладонью рот, Скалли не отрывала от него глаз.

— Но каким-то чудом я выжил, — продолжал свои рассказ Камида. — Ударной волной меня затолкало назад, в лабиринт пещеры. Остров содрогнулся от взрыва, вода в пещере вскипела и гигантским гейзером вырвалась наружу. Я сварился заживо, как поросенок.

Не знаю, сколько времени прошло, но когда я очнулся, пещеры уже не было: большая часть рифа при взрыве испарилась. Я уцелел, но лучше бы я умер. Лучше бы я сразу умер.

На ощупь я брел по раскаленному лабиринту. Я дошел до лагуны, вода в ней чуть не кипела, обжигая ноги… Правда, никакой боли я тогда не чувствовал. Я все шел и шел, ничего не видя и уходя по мелководью все дальше в море… Говорят, меня подобрали километрах в трех от острова.

— Подобрали? — переспросил Малдер. — Кто вас подобрал?

— Военный корабль. Моряки, которым поручили следить за испытаниями «Зуб Пилы». Они не знали, что со мной делать. После столь значительной технической победы найти выжившего свидетеля… Мое появление их не слишком обрадовало.

Камида пристально всматривался в прошлое: ведь видеть настоящее он не мог.

— Когда я поправился, меня отправили в детский дом в Гонолулу. Мне дали новое имя, и вот я живу. Да, живу, и даже неплохо. Мне везет. Я удачлив в бизнесе. У меня собственная, весьма преуспевающая фирма.

Никаких упоминаний об испытаниях «Зуб Пилы» вы нигде не найдете. Можно подумать, их не было вовсе. Как не было и моего народа, как не было и нет меня, единственного выжившего свидетеля испытаний, о которых правительству хотелось бы совсем забыть.

— Но если никаких документов не сохранилось, а вы тогда были совсем еще ребенком, откуда же вы все знаете? — удивилась Скалли. — Почему все так хорошо помните?

Камида безошибочно устремил на нее взгляд незрячих глаз. Скалли внутренне поежилась, а когда он ответил, у нее холодок побежал по спине:

— Потому что забыть об этом мне не дают.

— Как это? — Малдер придвинулся поближе. — Кто не дает забыть?

— Они говорят со мной. Призраки моего племени. Приходят и все мне рассказывают. Они говорят, я должен помнить о них и о своем прошлом.

Вздохнув, Скалли взглянула на Малдера, но он не обращал на нее внимания.

— Другими словами, все ваше племя погибло во время секретных ядерных испытании и вы, как единственный уцелевший, можете разговаривать с их призраками?

Скалли встала, собравшись оставить несчастного наедине с его галлюцинациями.

— Ну хватит, пойдем в бункер! — Она тронула Малдера за плечо.

— Агент Малдер, — сказал Камида, и Скалли удивилась: ведь она, кажется, имени напарника ни разу не упоминала. — Ядерная вспышка меня ослепила, но взамен я кое-что получил. Мои глаза не видят, зато я обрел дар видеть и слышать то, чего не видят зрячие. Я навеки связан с призраками моего племени, и их зрительный образ, как и образ той чудовищной вспышки, всегда со мной.

Малдер удивленно вскинул брови, а Скалли глядела на него, не веря собственным глазам: похоже, он воспринимает этот бред всерьез!

— Подумайте сами, мой друг, — сказал Камида, обращаясь к Малдеру. (Слепой интуитивно чувствовал, кто ему скорее поверит.) — Сорок лет они накапливали энергию. Их крики достигли наивысшей точки: они оглушают тех, кто виновен в их смерти, и тех, кто, не задумываясь, творит подобное.

— Подождите, — перебил его Малдер. — Вы хотите сказать, что внезапный и мощный выброс энергии во время ядерного взрыва каким-то образом воздействовал на души погибших людей? И теперь они отличаются от обычных заурядных привидений?

— Я не ученый, — ответил Камида. — Может, духи целого погибшего племени обладают большей силой, чем духи тех, кто погиб обычным образом. Ведь это был настоящий ядерный геноцид. Пожалуй, они действительно отличаются от всех прочих. Они чувствуют связи. Они знают, кто занимается разработкой ядерного оружия, и отлично понимают, что испытания Брайт Энвил — это еще один шаг к всемирной ядерной катастрофе. — Он улыбнулся. — Кто знает, может, духи моего народа защищают весь людской род.

Скалли уловила нить его рассуждении:

— Значит, эти духи убивают ученых-ядерщиков и всех, кто имеет отношение к атомной бомбе?

— Агент Скалли, я признаюсь, что несу некоторую ответственность за смерть доктора Эмила Грэгори. Я надеялся, что без него испытания не состоятся. Но ошибался: слишком все упрощал. Причастен я и к смерти старика из Нью-Мексико: он имел отношение к первому ядерному испытанию в Тринити-Сайт, выпустившему ядерного джинна из бутылки. Конечно же, не он один повинен в этом. Многие другие уже умерли от старости и болезней. Просто его имя я узнал первым.

Еще я виновен в смерти чиновника Министерства энергетики, той женщины, что занималась финансированием проекта. Без нее испытания не состоялись бы.

Но я слишком долго ждал. Слишком долго не давал духам воли… Они больше не слушают меня и убивают без моего ведома, убивают всех, кто, как им кажется, угрожает нашему острову.

Скалли вспомнила фотографии двух ракетчиков, сгоревших в бункере управления, которые показывал ей Малдер.

— Они все время начеку. Они жаждут мщения. Через пару часов они выполнят свое предназначение и защитят наш остров.

— Зачем вы нам все это рассказываете? — спросил Малдер. — Не так-то просто признаваться в совершенных убийствах.

Волны роптали все громче. Скалли взял:

Камиду за локоть и помогла подняться.

— Скоро начнется тайфун. Пойдемте в бункер.

— Тайфун! — Камида засмеялся. — Тайфун — это пустяки. Вы любознательный человек, агент Малдер, и поэтому я прямо вам скажу: мы все тут погибнем.

Он поднял голову, как будто видел штормовое небо или взывал к кому-то. Словно заклинание, он прошептал:

— И огненная волна накроет берег смерти…

Атолл Эника.

Суббота. 04.11

Когда остров поглотила ночная мгла и ветер усилился, все укрылись за мощными стенами бункера.

Пахло пылью, припоем и смазками, бетоном и свежеструганными досками. С балок свисали провода с лампочками, бросавшими на пол и стены неровный свет. Бэр Доули нервно мерил шагами камеру управления, периодически проверяя и перепроверяя приборы на пульте.

Время от времени он подозрительно косился на Райана Камиду и трех японских рыбаков, сидевших за столом, с которого предусмотрительно убрали все документы и сводки. Рыбаки чувствовали себя не в своей тарелке. Доули погрозил им пальцем и приказал:

— Сидеть смирно и ни к чему не прикасаться!

Он с упреком взглянул на Мириел Брэмен, словно хотел сказать: «И зачем только понадобилось тащить в бункер слепого и трех рыбаков? Не лучше ли было оставить их на „Далласе“? Мириел сделала вид, что ничего не заметила. Она молча стояла поодаль, глядя на пульт управления и диагностические приборы, но подходить ближе явно не собиралась.

Доули взглянул на наручные часы и объяви.

— Четверть пятого. Остался всего час.

— Бэр, только что получили сообщение с капитана Ива, — доложил со своего рабочего места Виктор Ожильви, снимая наушники. — Все идет согласно прогнозу. Волнение на море достигло максимального уровня. Скорость ветра превысила сто шестьдесят километров в час. Минут через пятьдесят шторм будет в самом разгаре.

40
{"b":"1499","o":1}