ЛитМир - Электронная Библиотека

Искренность ее голоса помогла ему обрести чувство собственного достоинства. Он уже чувствовал себя не голым и беспомощным чурбаном, а чуть ли не героем, по крайней мере, он знал, что именно таким она видит его. Значит, еще не все потеряно.

Только он, конечно, не герой. Там, в колодце, в какой-то момент он готов был бросить Миранду на произвол судьбы. Так что ж кичиться своей храбростью, зная за собой этот грех.

— Я ведь и не подозревал, до того как попал в колодец, что в нем кишат змеи. Знай я об этом заранее, я бы улизнул, бросив вашего ребенка.

Кэйт все еще улыбалась, но уголки ее рта задрожали. Она отвела взгляд, словно не желая ничего об этом слушать. Подняв руку (и этот жест был красноречивее слов), она возразила:

— Не притворяйтесь, мистер Мак-Говерн. С другими вам это, может быть, и удастся, но не со мной. Миранда сказала мне, что вы услышали змеиное шипение еще до того, как спустились, однако это не остановило вас. — Она вытерла щеку рукавом. — Миранда так мала, что для нее и один укус был бы смертелен. Даже посвятив вам остаток своих дней, я не смогла бы отплатить вам за то, что вы сделали.

Глядя на тонкое лицо Кэйт Блейкли, Зак думал о разных вещах. Все они заставляли его стыдиться самого себя, и ни одна из них не была героической. Да он вовсе и не герой. Но если ей нравится думать о нем так, зачем же с ней спорить?

Даже в мрачном платье, с кругами под глазами Кэйт Блейкли была одной из самых привлекательных женщин, и, судя по всему, ее душа ничуть не хуже ее лица. Знакомство с ней началось весьма неудачно, и он радовался, что ее мнение о нем изменилось, пусть даже из-за гремучих змей. Будь он привлекателен, лучше было бы обойтись без змей.

Эта мысль заставила Зака подумать о том, не рехнулся ли он. Нет на свете такой прекрасной и привлекательной женщины, ради которой стоило бы подвергаться укусам гремучих змей. Его ноги опять пронзила жгучая боль.

— Вы уже сделали это, — тихо произнес он.

— Что?

— Отплатили мне.

— Это зависит от того, как на это смотреть. Может, вы и считаете, что мы квиты, а я нет. И если я что-нибудь смогу сделать для вас — только скажите, и считайте, что это уже сделано.

Только скажите? Вдовы, как правило, не столь наивны, чтобы давать такие обещания мужчинам. Эти слова многое открыли Заку в этой женщине, может быть, больше, чем она хотела. И он принял ее слова так, как надо.

— Запомню это. Вдруг и мне понадобится дружеская поддержка.

Она вздохнула с чувством облегчения, и Зак понял, как мучительно подбирала она слова благодарности и как была рада тому, что это, наконец, позади.

— Ну… — она выпрямилась и улыбнулась ему, — держу пари, вы умираете от голода. У меня остался куриный суп. Съедите немного бульона?

Чего Зак более всего хотел, так это закрыть глаза, но он не мог сделать этого, пока рядом стояла Кэйт Блейкли.

— Это было бы замечательно.

Она выбежала из комнаты, и юбка закружилась вокруг ее лодыжек. Зак проследил за ней взглядом, затем почувствовал, как отяжелели его веки. Он боролся со сном, зная, что через несколько минут она вернется с бульоном. Но он проиграл эту борьбу.

Услышав свое имя, Зак словно вынырнул из тумана забытья. Он прищурился. Над ним склонилась Кэйт Блейкли. Она была так близко, что он чувствовал ее дыхание на своей щеке. Ее близость окончательно разбудила его.

— Я принесла вам бульон, — с этими словами она перегнулась через него, чтобы взять вторую подушку. Когда она нагнулась, чтобы приподнять его за плечи, лиф ее платья скользнул по его подбородку.

— Ну вот, — сказала она. — Возможно, теперь вы съедите несколько ложечек.

Со смущением, которое ей не удалось скрыть, она села на кровать рядом с ним и потянулась за стоящей на столе кружкой. Улыбнувшись ему, она влила ему в рот несколько ложек бульона. Зак проглотил. Ничего другого ему не оставалось. Прежде чем она влила в него еще одну ложку, он сказал:

— Спасибо, я могу сам.

— Мистер Мак-Говерн, боюсь, что вам трудно даже сидеть.

Зак тоже сомневался, что ему это удастся, и чувствовал себя идиотом.

— Я не привык, чтобы меня кормила женщина.

— Ну что ж, я тоже не привыкла никого кормить. — Она влила ему в рот еще несколько ложек бульона. — Конечно, кроме Миранды, когда та была маленькой.

Кэйт говорила так быстро и отрывисто, что Зак понял: она ужасно нервничает и пытается скрыть это. Щека ее задергалась, и Заку хотелось приложить к ней палец, чтобы проверить, не кажется ли ему это.

Чтобы разрядить молчание, она сказала:

— Если вы не будете поступать так, как она, и выплевывать то, что вам не нравится, мы прекрасно поладим.

Ложка бросилась в новую атаку. Проглотив, Зак попробовал улыбнуться.

— Очень вкусно.

— Благодарю.

Почти не давая ему передохнуть, она сунула ему еще одну ложку. Зак чуть не сказал ей, что не следует кормить его с той же поспешностью, с какой она убивала бы змей. Но в свете недавних приключений это показалось ему неуместным. А прежде чем он смог придумать что-то еще, она вновь засунула ложку ему в рот.

— Как вы себя чувствуете? Знаете, мы с Маркусом очень волновались за вас.

Все, что Зак успевал произнести между двумя ложками бульона, было лишь мычание. Он понимал, что она очень волнуется. Но если она станет так же быстро вливать в него бульон, он захлебнется. Он хотел было схватить ее за руку, прежде чем она зачерпнет новую ложку, но усомнился в том, что успеет ее опередить. Ему казалось, что его тело не поспевает за мыслями.

— В какой-то момент я испугалась, что вы так никогда и не придете в себя.

Ложка вновь оказалась у него во рту. Достаточно намучившись, Зак почувствовал, что с него хватит. Чтобы отразить следующую атаку, он плотно сжал губы и закрыл глаза. Ложка больше не коснулась его губ, и он почувствовал, что Кэйт все поняла. Тогда он спросил:

— Маркус? Он здесь?

— С самого начала. Он решительно настоял на том, чтобы остаться здесь…

Она замялась, и это заинтересовало его.

— Зачем?

— Чтобы помогать вам облегчаться.

Зак снова прикрыл глаза. Нужно будет дать этому человеку работу получше. Он услышал, как она поставила кружку на стол. Кэйт приподнялась, и он вздрогнул. Затем она вновь села, прижавшись к нему бедром. Она успокоилась. Зак ощутил тепло ее тела. Он был так слаб, что не мог даже встать, тем более его поразило, что она волнует его. Своей беззащитностью, мягкостью, запахом. В это утро от нее пахло розами, свежевыпеченным хлебом и немножко ванилью. О таких женщинах мечтают мужчины.

Он вновь поднял ресницы и посмотрел в ее серьезные карие глаза. Ее бедро, казалось, жгло его сквозь простыню.

Она поднялась.

— Не много же вы съели.

Он даже не притронулся к тому, чего ему на самом деле хотелось.

— А мне кажется, будто я объелся. Она наклонилась и взяла чашку.

— Я принесу еще часа через два, — сказала она, — ваш желудок, наверное, совсем отвык от еды.

Отвращение, которое она испытывала к нему, было столь очевидным, что Зак почувствовал, как горячая волна поднимается по его шее. Какой же он дурак, если подумал, что такая привлекательная женщина, как Кэйт Блейкли, может симпатизировать такому, как он. Он положил руку на грудь и заставил себя улыбнуться, решив не показывать, как ему тяжело.

Почувствовав боль от ран, он неожиданно вспомнил Миранду. Испытывая потребность сказать что-нибудь, все равно что, лишь бы разрядить атмосферу, он спросил:

— Как ваша дочь получила такие сильные ожоги? От этого вопроса Кэйт вздрогнула. Кружка выпала у нее из рук и разбилась вдребезги. Кэйт отступила, машинально стряхивая осколки со своей юбки.

— О Господи!

— Черт!

Опасаясь, что она порежется осколками, Зак позабыл о своих ногах и приподнялся, опираясь на локоть.

— С вами все в порядке?

Комната закружилась у него перед глазами. Зак вцепился в кровать, боясь упасть на пол. Кэйт схватила его за руку.

17
{"b":"1502","o":1}