ЛитМир - Электронная Библиотека

Кэтрин Андерсон

На веки вечные

В память о Голиафе, преданном друге и бесстрашном защитнике, чей безвременный уход оставил в моем сердце неизмеримую боль и пустоту. Некоторые считают, что у собак нет души и на небеса попадают только люди. Значит, они не знали пса, каким был ты, Голиаф. Подожди меня там, мой большой мальчик.

И еще в память о Паоле Детмер Риггс, моей названой сестре и единственной из всех, кого я знаю, такой же, как и я, ненормальной, чудаковатой, если речь заходит о походе по магазинам и трате денег, вместо того чтобы работать. И так же, как и я, реагировавшей на хвастливые байки, недовольные замечания на повышенных тонах, смертельные угрозы на пороге кабинета, на непоседливых колибри и жирные пятна на коврике, где Голиаф грыз кости; так же, как и я, мгновенно впадавшей в панику при виде полуавтоматического пистолета на книжном стеллаже, перепутанных проводов в понедельник утром или просроченной шоколадки в фольге. Но главное — и не менее важное — умевшей посмеяться над превратностями судьбы. Все это обогатило мою жизнь одним из самых прекрасных даров — искренней дружбой на веки вечные.

Глава 1

Взрыв криков оторвал Хита Мастерса от отчета. По спине пробежал холодок, когда он взглянул вниз с крутого обрыва. Но, заметив, что помощники все еще прочесывали густой кустарник, он немного расслабился. Слава Богу, это не еще один труп. Просто полицейские так громко переговаривались, чтобы перекричать рев соды, клокочущей на дне каньона.

На склоне, возле огромной сосны, вверх колесами приткнулся голубой пикап. Рама и кузов смяты, будто были сделаны из тонкой фольги, а задний мост задрался, точно зубочистка.

Внезапно из ущелья поднялся порыв ветра. Стараясь не замечать неприятного запаха бензина и сгоревшей резины, Хит расставил ноги пошире.

Первая неделя мая стояла не по сезону теплая, и нынешнее утро не составляло исключения. На этом участке дороги было мало тенистых деревьев. Солнце восточного Орегона обжигало плечи, и Хит уже вспотел. Он сдвинул на затылок широкополую коричневую шляпу, и ветер тут же взъерошил волосы, свежим дуновением приятно охладив разгоряченное лицо.

Словно напоминая, что пора заканчивать работу, ветер разворошил прикрепленные к папке листы бумаги. Хит склонился над ними и принялся перечитывать написанное. Ослепленные солнцем, саднящие от дыма и недосыпания глаза слезились. Черт возьми, он действительно очень устал. Три недели тянул без выходных по двенадцать, а то и четырнадцать часов за смену.

А все потому, что урезали бюджет. Его вынудили уволить помощников, и теперь он носился, взмыленный, по всему округу. Нет, Хит не возражал против напряженной работы. Дело не в этом. Угнетало постоянно преследовавшее ощущение поражения. Он не мог оказаться одновременно в нескольких местах. И именно там, где его не было, случались происшествия вроде сегодняшнего. Год назад в это время здесь патрулировали бы два человека. А теперь Мастерс мог назначить только одного. В результате двое парней упали с обрыва, и Хиту оставалось лишь молиться о том, чтобы его люди нашли только пострадавших, а не погибших.

Он предпринял новую безуспешную попытку сосредоточиться на отчете, но, поняв, что глаза должны отдохнуть, прикрепил ручку к папке и перевел усталый взгляд на расстилавшийся внизу склон, оглядел заросли кустарников и высокую траву, высматривая что-нибудь непривычное и искренне желая ничего не найти. Но десятилетний опыт работы в полиции подсказывал, что на везение лучше не надеяться. В такую погоду старшеклассники часто срываются с уроков, выпивают несколько бутылок пива и обычно компаниями едут к реке.

Если интуиция его не обманывала, то в кабине сидели трое, а остальные сзади. И поскольку все были не пристегнуты, при аварии ребят могло разбросать довольно далеко. Так что теперь надо их искать.

Внимание Хита снова приковал пикап. И, рассматривая его, он почти услышал, как взвизгнули при заносе по асфальту покрышки и как заскрежетал металл, когда машина ударилась о парапет, перевернулась и закувыркалась вниз. Хит постарался отогнать видение, но оно прочно укоренилось в его мозгу, словно цепкие корни высоких сосен на склоне.

Память. Она всегда преследовала его, если в округе случалась авария. Но никогда еще так жестоко, как сейчас, когда шериф рассматривал старый пикап с ободранной голубой краской.

Световые вспышки позади Хита сопровождались негромким шипением, которое напоминало звук выходящего из шины сжатого воздуха. Маячок на крыше автомобиля окружной полиции мелькал калейдоскопом красных и синих всполохов. В лучах солнца его цветная круговерть придавала всему окружающему необычное розовое сияние.

Послышавшиеся из радио голоса вернули Хита к действительности. Нужно себя пересилить, если он хочет завершить отчет об аварии до того, как сюда налетят вездесущие журналисты.

Шериф Мастерс положил папку на левую ладонь и, вглядевшись в изъятые из бумажников двух жертв права, принялся записывать фамилии, возраст и приметы погибших. С фотографий на него смотрели юнцы, еще ни разу не брившиеся. Рука слегка дрогнула, и когда заполнял последнюю графу, шариковая ручка заехала за линию. Эмоциональная отстраненность. Каждый полицейский знает, как она необходима в работе. Но, увы, не всегда так просто сохранять хладнокровие.

Поставив подпись, Хит положил папку на бампер своей машины и, выудив из кармана брюк рулетку и кусочек мела, помахал своему первому помощнику, но, глядя, как тот карабкался по крутой насыпи, пожалел, что не позвал кого-нибудь другого. Хит был не в восторге от Мура.

За шесть месяцев после приведения к присяге младший полицейский своей чересчур ретивой преданностью закону доставил ему немало неприятностей. Мур был из тех, кто нацепил бы наручники и на четырехлетнего карапуза, стянувшего карамельку. Но что хуже всего, еще и ожидал бы, что его похлопают по плечу за хорошую работу.

Вдобавок ко всему Мур даже не скрывал, что метит на место самого Хита. Это выглядело отвратительно. Да, молодои человек получил государственный диплом, но это вовсе не означало, что он уже обладал необходимыми качествами и навыками, для того чтобы стать приличным копом. Хотя в случае с Муром все это, вероятно, не играло никакой роли. Если твой папаша мэр, то все схвачено, все двери открыты. А твоему боссу трудновато надраить тебе задницу, даже если ты этого очень заслуживаешь.

Перспективы у Мура в правоохранительных органах были действительно очень неплохие еще и потому, что его воспитал преуспевающий политик. Хит не встречал никого другого, кто с таким же успехом мог изапекать для себя выгоду из любой ситуации и с таким обаянием красоваться перед камерой.

Поначалу Хита втайне забавляло горячее желание своего помощника как можно скорее стать шерифом. По его разумению, жители округа Уайнема выгадали бы больше, нацепи они бляху шерифа на орангутанга. Но потом уже было не до смеха. Мур не упускал ни одной возможности показать, что он лучше шефа, и, не смущаясь, делал все, чтобы сам Хит при этом выглядел как можно хуже.

Тяжело дыша и обливаясь потом, помощник шерифа выбрался на обочину дороги. Он встал, оперся ладонями о полусогнутые колени и выругался:

— Крутой, зараза!

Сам Хит лишь несколько минут назад поднялся из ущелья по этому же склону и лишь слегка запыхался.

— Может, стоит заняться спортом? — мрачно предложил он.

Мур выпрямился и уставился на шерифа. И пока его взгляд скользил от полей шляпы до голенищ сапог, раздражение в нем сменилось едва сдерживаемой злостью.

— Значит, ты так поддерживаешь форму, старина? Ходишь три раза в неделю в гимнастический зал?

Намек на свой возраст Хит предпочел проигнорировать. В их работе зрелость считалась плюсом, а не минусом.

— У меня есть маленькое ранчо. А на ранчо нужно работать. Вот и вся физкультура, которая мне требуется.

1
{"b":"1504","o":1}