ЛитМир - Электронная Библиотека

Наконец Мередит взяла себя в руки, отстранилась и посмотрела на Хита с глубоким изумлением. Размотала волосы с его пальца и отошла в сторону, со страхом и надеждой ожидая, что он ее остановит. Безопасное расстояние. Вот что ей было необходимо. Но вместе с тем и не хотела, чтобы Хит подумал, будто это бегство.

Мередит здоровой рукой стиснула спинку стула до боли в пачьцах, не в силах поверить, что так легко ответила на его поцелуй. Пока ухаживал, Дэн тоже казался обаятельным и милым. Хотя даже тогда не был способен на такое — заставить почувствовать, будто все ее косточки плавились. Тем не менее его поцелуи тоже нравились — до брачной ночи. Неужели тот опыт ее ничему не научил? Видимо, нет, если Хиту потребовалось немного очарования и опыта — и она растаяла.

Мередит посмотрела исподлобья.

— Я не хочу, чтобы страдапа Сэмми. Это ясно? Оставьте ее в покое и не используйте, чтобы подобраться ко мне!

— И в мыслях не было. — Его безмятежная улыбка просто бесила. — Моя дружба с Сэмми никак не связана с моими отношениями с вами, Мерри.

— Мередит! — поправила она резче, чем хотела. — И у вас нет со мной никаких отношений.

Последнее замечание Хит оставил без внимания.

— Не знаю почему, но для меня вы больше Мерри, чем Мередит.

Похоже, этот шериф инстинктивно почувствовал, что так ее называли всю жизнь.

— Я требую, чтобы меня звали Мередит!

— Постараюсь запомнить, — кивнул шериф.

— И я не желаю никаких отношений! Вам это ясно?

— Абсолютно. — Оттого, что его улыбка стала еще шире, на щеках появились ямочки. — Это просто поцелуй, Мередит, — приятное времяпрепровождение нравящихся друг другу взрослых. А не пожизненная клятва. Люди постоянно целуют друг друга, но это ничего не означает.

Нет, его поцелуй означал беспокойство. Хит заставил Мередит испытать такие чувства, на которые она считала себя больше неспособной. Чувства, от которых притупляется бдительность. Появляется соблазн попробовать еще раз то, на что у нее нет никакого права. Потому что в противном случае могут повториться унижение и боль, которые навсегда изменили ее и ее маленькую дочь.

Как кутающаяся от холода в шаль старуха, Мередит вся съежилась и сказала с дрожью в голосе:

— У Сэмми обнаженное сердечко. Одно неуклюжее движение — и его можно разбить. Неужели вы полагаете, что я буду стоять в стороне и наблюдать, как это произойдет?

Хит пристально посмотрел ей в глаза.

— Со мной сердце вашей дочери в безопасности.

— Неужели?

— Да. И ваше тоже.

Глава 9

На следующий вечер, когда Хит готовил ужин, Мередит извинилась и вышла в туалет. Но стоило ей расстегнуть джинсы, как все пространство вокруг наполнилось рокочущими звуками, явно исходившими… из ванны. Она дернулась вперед, чтобы отодвинуть полиэтиленовую штору, и увидела над белым краем черную с рыжими подпалинами лапу. Мередит заглянула за штору: Голиаф спал, раскинувшись на спине и подняв вверх все четыре лапы. Отвисшая челюсть дрожала при каждом вдохе. Ненормальная собака! Как, черт возьми, она проникла в дом и что делает в ее ванне?

Мередит хотела незаметно ретироваться, но в это время ротвейлер разлепил один глаз и уставился на нее. С минуту созерцал, потом облизнул нос, тяжело вздохнул и зарычал. Однако уже через секунду язык обмяк, вывалился из пасти, и из ванны снова раздался рокочущий храп.

Еще неделю назад Мередит бы в ужасе убежала. Но рык на этот раз не был угрожающим, и ротвейлер, судя по всему, не собирался нападать. Во всяком случае, до тех пор, пока не выспится всласть. Вспомнив, как пес лапой обнимал ее дочь и как ласково фыркал в ее волосы, Мередит осторожно дотронулась до его живота. Голиаф выгнул спину, засопел и причмокнул губами, видимо, приглашая себя почесать. Она слегка коснулась ногтями блестящей шерсти. Явно довольный вниманием, пес снова заворчал и повернулся. На сей раз Мередит улыбнулась, понимая, что такое ворчание — не угроза, а обыкновенный разговор.

Да, Хит ее обработал. Еще немного — и она оправдает все, что вытворяет собака.

— Ах ты, добрый, большой старикан, — прошептала она. — Хиту следовало назвать тебя Ворчуном.

Собака снова зарокотала, повернула массивную голову и лизнула ее руку, У Мередит опустилось сердце, и, замерев, она не могла отвести взгляд от огромных клыков. Но пес ласковыми собачьими поцелуями продолжал мыть ей ладонь, и Мередит успокоилась. Кончиками пальцев осторожно дотронулась до морды и отвела губу, чтобы посмотреть зубы. Таких длинных клыков ей никогда не приходилось видеть, а задние резцы достигали в ширину дюйма. Но странно, Мередит не испытала страха.

Чувства были другими. Самыми хорошими. Ее глаза застилали слезы. Этому псу каким-то образом удалось победить страх Сэмми. А теперь он помогал Мередит справиться со своим ужасом и закрыть еще одну главу ее жизни с Дэном.

Ротвейлер провел языком по своему носу, вздохнул и снова погрузился в сон, а Мередит сидела рядом и нежно поглаживала его шелковистые уши. Она и не заметила, как в этот прекрасный миг отдала сердце большому старому нескладехе.

Закончив свои дела в ванной — а это оказалось не просто с одной рукой, — Мередит вернулась на кухню и застала Хита у плиты.

— Ваша собака спит в моей ванне.

— Да ну? — Он положил ложку. — Как же ему удалось сорваться? Извините, Мередит. Наверное, выскользнул из ошейника.

Она дотронулась до его рукава.

— Не беспокойте Голиафа. Пусть поспит.

Хит удивленно поднял глаза.

— В вашей ванне? Моя собака-людоед в вашем доме? Вы, часом, не заболели?

Мередит неожиданно рассмеялась и покраснела.

— Я никогда не чувствовала себя так хорошо. Сама не могу объяснить. Наверное, скажу глупость, но он выглядит таким безобидным и добродушным. Я его потрогала. И он не откусил мне руку. Я… мы… кажется, подружились.

Глаза Хита весело заискрились.

— Не надо ничего объяснять. Не забыли, это моя собака? Я же говорил, что вы с ним подружитесь, когда узнаете его поближе.

— Моя ванна стала совершенно иной.

— Открытой всему свету, как считает Голиаф. Он думает, что ванны для этого предназначены. Любит прохладный фаянс и спит в ванне большую часть лета.

Вспомнив, каким смешным ей показался ротвейлер, Мередит улыбнулась:

— На спине?

— У матери кончилось молоко, а округ уже заплатил за щенка. Я взял его, когда он был совсем крошечным, и кормил из соски. Проще всего было держать его на руках, как младенца. Вот он и привык и редко спит не на спине.

Мередит представила себе Хита с соской и крохотным кутенком на руках.

— Вы его, наверное, ужасно любите.

Глаза шерифа потемнели, и он отвел взгляд.

— Скажем так: когда Голиаф со мной, жизнь становится интереснее. Я действительно скучал, когда его отправляли в школу. Не хватало, как ребенка.

— Его надолго увезли?

— Всего на четыре недели. Но он плохо переносил разлуку, и мне позволили завершить обучение дома. Школа присылала инструкции на видеокассетах, и я знал, что делать. Обычно так не поступают, но с Голиафом сошло. Он стал лучшим псом в полиции округа. Обидно, что получил травму.

— Он был ранен?

— Спасал из огня девочку. Это стало концом его карьеры. Хорошо еще, что я его не потерял.

Сэмми прекратила натирать морковь и делать из нее невероятную кашу и удивленно вскинула голову. От любопытства ее огромные глаза сделались бездонными.

— Ты чуть не потерял Голиафа?

Мередит заметила, что Хит колебался с ответом. Но наконец он решился.

— Да, малышка, Голиаф чуть не погиб.

— Как это?

— Помнишь, я рассказывал тебе о пожаре в многоквартирном доме и как Голиаф спас маленькую девочку? Тогда его ранило. А дело было так. Пожарные эвакуировали людей. В то время Голиаф был моим помощником, сидел со мной в «бронко» и всячески пытался мне сказать, что в доме кто-то остался. — Хит лукаво посмотрел на Мередит. — Вы ведь знаете, что он умеет разговаривать. Конечно, по-собачьи. — Шериф убавил огонь под кастрюлей и сел за стол рядом с Сэмми. — Бросался на дверцу. Все время пытался вырваться.

25
{"b":"1504","o":1}