ЛитМир - Электронная Библиотека

Мередит с детства боялась пауков, а этот любил позабавиться, пугая ими жену: клал под подушку или между простынями, сажал на плечо, когда Мередит чем-нибудь занималась, засовывал в платье, перед тем как она одевалась. Если жена делала то, что ему не нравилось, садист устраивал расправу при помощи пауков.

— Я по сей день не ложусь в постель, прежде не проверив, нет ли под простыней паука. Даже если Сэмми на меня смотрит. Мне стыдно: какой пример я подаю девочке, но ничего не могу с собой поделать. Пыталась. Но стоит мне лечь в кровать, как я начинаю представлять, что они ползают по мне.

— Мередит, вы фантастическая мать. Сэмми не боится пауков. Наверное, она прекрасно понимает, что это нечто такое, с чем вы действительно не способны справиться. Вы научили дочь сочувствию. — Хит зарылся лицом в волосы Мередит, несколько минут не говорил ни слова, но потом решился и спросил: — Откуда, черт побери, Дэн брал так много пауков?

— Покупал их дюжинами в зоомагазине. В картонных коробках, вроде тех, в которых дают обеды на вынос. — Мередит нервно рассмеялась. — Сами понимаете, с тех пор я ни разу не брала обеды на вынос. Один взгляд на белую картонку — и у меня пропадает аппетит. Дэну нравилось заниматься любовью, если по мне ползали пауки.

Хит не выдержал и выругался. Мередит заметила его отвращение и попыталась высвободиться, но его руки сомкнулись крепко, как железные обручи.

— Ничего не выйдет, — прошептал он.

Тогда Мередит снова уронила голову ему на плечо. Все слезы она уже выплакала и сейчас просто испытывала странное одеревенение.

— Извините, дорогая. Жаль, я не знал вас тогда и не мог выручить из беды.

Теперь в его тоне не было ни отвращения, ни осуждения — только сожаление, что ей пришлось справляться со всем одной. Великолепное ощущение, теплое, мерцающее озарение наполнило Мередит. Хит ее любил. Любил по-настоящему — на всю жизнь. В его сильных руках Мередит почувствовала себя уютно и надежно. Ровный стук его сердца. Обволакивающий жар его тела. Она закрыла глаза. Хотелось раствориться в этом мужчине, не двигаться, быть поглощенной его силой и лаской и больше никогда не оставаться одной.

— И что бы вы сделали? Расскажите мне сказку. А я забуду свои воспоминания и представлю, что так оно и было. О том, что именно вы прекратили мои мучения.

Хит заговорил, его грудь ходила ходуном, а низкий, решительный голос, словно целительный бальзам, проникал Мередит в самую душу. Хит сочинил сказку, вроде тех, что она рассказывала Сэмми. Как приехал в Нью-Йорк и рыскал по улицам, пока не набрел на дом, в котором томилась Мередит. Вышиб парадную дверь, ворвался внутрь и наткнулся на Дэна.

Эта часть понравилась Мередит больше всего, потому что Хит ударил Дэна под дых, начал бить кулаками, повалил на пол и заставил ползать.

— А что потом? — спросила она точно так, как это делала Сэмми, если мама останавливалась перевести дыхание.

— Потом я поднялся по лестнице. Там была лестница? — И когда она кивнула, продолжал: — Обыскал все комнаты, пока не открыл нужную дверь. За ней были вы — такая милая и прелестная, что я застыл на месте: стоял и только смотрел.

Мередит тихонько засмеялась.

— Волосы цвета меда озаряло солнце. Кожа была белее сметаны. Губы — как созревшая на кустике земляника. И потрясающие карие глаза, будто шоколадные карамельки.

Мередит толкнула его локтем.

— Голубые! У меня голубые глаза!

— Черт! — Хит уперся подбородком в грудь, чтобы взглянуть на обращенное вверх, к нему лицо. — В самом деле голубые? Прочь контактные линзы! Прямо сейчас! Мужчина имеет право знать, какие глаза у дамы его сердца.

Мередит приподнялась, облокотившись рукой ему на грудь, вынула линзы и уронила ему в ладонь. Хит швырнул их на пол, заключил в ладони лицо любимой и долго-долго всматривался, не говоря ни слова.

— Потрясающие голубые глаза и покрасневшие веки.

— Это не романтично! — запротестовала Мередит.

— И покрасневший носик тоже. И тем не менее вы на редкость привлекательная милашка. — Он похлопал себя по плечу. — Ложитесь-ка обратно. Я перехожу к самой интересной части.

Мередит снова прикорнула у него на плече, но откинулась так, чтобы видеть его лицо. В отрешенном взгляде Хита была нежность, а на губах играла едва заметная улыбка.

— Ну вот, я окаменел и застыл на месте. Она была настолько красива, что я не мог оторвать глаз. Миниатюрная дама. Самое большое, что в ней было, — огромные голубые глаза и неимоверный живот размером с двадцатифунтовую тыкву.

— Хит! — возмутилась Мередит. — Что вы говорите?

— А как же? Большую часть времени, пока вы находились в той тюрьме, вы были беременны. И это счастливый конец истории.

— Вы собираетесь сделать меня беременной?

— А можно? — Брови Хита смешливо изогнулись.

Мередит скорчила гримасу.

— В любом случае я стоял совершенно загипнотизированный и любовался маленькой дамой с огромным выпирающим животом. — (Мередит прыснула.) — Но вот оправился от первого потрясения, пошел к ней и с каждым шагом все яснее понимал, что возврата нет, потому что полюбил. Я подхватил ее на руки и понес по лестнице…

— Подождите, — перебила его Мередит. — Разрешите мне по дороге пнуть Дэна.

— …в гостиную, — продолжал Хит, — чтобы моя прекрасная дама могла пнуть этого негодяя Дэна.

— И стукнуть кулаком. Вспоминая эту историю, я хочу сознавать, что мы квиты.

— После того как дама пнула подлеца, — усмехнулся шериф, — она стала колотить его кулаком, пока негодяй не затих на полу и не превратился в кровавое месиво. Тогда я дал ей свой нож, и она отсекла Дэну…

— Ухо! — взвизгнула Мередит.

— Оба уха, — хмыкнул Хит, — и скормила доберманам. Прежде чем уйти, я на всякий случай его связал и заставил ползти к моей прекрасной даме и просить прощения за все, что он сделал.

— Но дама его не простила.

— Но она его не простила. Моя прекрасная дама была сильно обижена и немного кровожадна. Но я не возражал — настолько она казалась потрясающей. Я снова подхватил ее на руки, вынес на улицу и увез в Землю заката , где она родила точь-в-точь похожую на себя девочку. Мы нарекли ее Самантой, хотя малышка так и не научилась выговаривать свое имя по буквам.

Мередит рассмеялась и вздохнула, думая, что это конец сказки. Но Хит посмотрел на нее ласково и продолжил:

— И я любил их обеих до конца своих дней, оберегал от напастей и делал все, чтобы они были счастливы.

Мередит коснулась ладонью его колючей щеки.

— Я уверена, все так и будет. — И обвела его губы кончиком пальца. — Красивая история. Теперь, если меня начнет мучить прошлое, я буду вспоминать вашу сказку.

— Вспоминать, — прошептал он. — Если бы я знал все в то время, то поступил бы именно так. Только в жизни, вероятно, убил бы его.

Под подушечкой ее пальца губы Хита были на ощупь как шелк и так притягивали к себе, что Мередит перевела на них взгляд.

— Я попрошу меня поцеловать, а вы остановитесь, если мне не понравится?

— Вы просите? — Хит улыбнулся. — Вам не может не понравиться. Но все равно, обещаю остановиться.

Темноволосая голова склонилась, и несколько первых секунд Мередит оставалась как бы отстраненной, скорее наблюдателем, а не участницей. Затем провела ладонями по его крепким плечам, мускулистой груди, с мучительной истомой касаясь сосков, запомнила, как утонула в объятиях Хита и как его пальцы заскользили, изучая линию талии и бедер, словно рисовали легкой кистью и воссоздавали ее заново: Мэри Календри исчезала, зато появлялась совсем другая, новая женщина.

А потом мысли рассеялись, и она растворилась в золотистой лаве сладостных ощущений. Рот Хита казался влажным шелком. Его жар превратился в пламень и разжег в теле неведомый огонь. Мередит почувствовала, как ее, словно электрическим током, пронзило желание, и знала, что Хит испытывал то же самое.

Первый раз в жизни Мередит испытала желание. Не известно, как это вышло, но она сама расстегнула ему рубашку. Ладони нырнули в рукава, ощупали бугры мышц на предплечьях. Она обвела кончиком пальца ключицу и изучила жгуты мускулов на шее. Он был ее, весь ее. Сердце Хита принадлежало ей. Мередит нравилось узнавать это могучее тело, она восхищалась затаившейся под ее пальцами силой и удивлялась нежности Хита.

67
{"b":"1504","o":1}