ЛитМир - Электронная Библиотека

У Яна ходуном заходили челюсти.

— Что не надо? Говорить все как есть? Ты не видишь, что она тебя использовала? Боже мой, Хит! Хоть раз в своей исковерканной жизни остановись и подумай!

Хит рубанул ладонью воздух.

— Не верю! У тебя на меня аллергия. Стоит нам оказаться в одной комнате, как ты тут же начинаешь бросать оскорбления. А почему бы тебе не остановиться и не подумать? Помнишь, сколько времени прошло с тех пор, как я покинул этот дом? Вышвыривая, ты меня поносил и ругал как только мог. И теперь, после стольких лет, продолжаешь с того, чем кончил много лет назад. Неужели ты совершенно не рад тому, что я здесь?

— Был бы рад, если хотя бы на секунду мог заподозрить, что ты приехал повидаться со мной. Но это ведь не так? Как всегда, тебе что-нибудь надо.

— Я звонил тебе на каждое Рождество и на День отца . Ни разу не пропустил.

— Ах да, дежурные звонки, холодные поздравления, пустячные замечания и поспешные прощания. Тридцать восемь минутных разговоров.

— Я по крайней мере звонил.

— И вот внезапно явился сам, во плоти. Что тебе нужно на этот раз? Денег? — Ян снова посмотрел на Мередит и указал на нее рукой. — Только не утверждай, будто приехал просить, чтобы я ее защищал. — Мастерс-старший горько рассмеялся. — Ей меня не осилить. И будь я проклят, если стану работать бесплатно.

Мередит переводила взгляд с одного мужчины на другого. Какая боль! Два звонка в год, тридцать восемь разделить на два получалось девятнадцать. Не может быть! Отец и сын, так сильно любившие друг друга, цеплялись за старые обиды и не виделись друг с другом девятнадцать лет! Полное сумасшествие!

Хит глубоко вздохнул и, медленно про себя сосчитав до десяти, проговорил:

— Не очень честно с твоей стороны сразу предполагать, что мне чего-то надо. С тех пор как уехал, я не попросил у тебя ни цента и никакой другой помощи. Эта половина жизни — вся моя взрослая жизнь. И в ней я не был попрошайкой.

Ян сложил на груди руки.

— Значит, ты приехал ко мне не за помощью?

Хит снова взъерошил волосы.

— Извини, отец, что не навещал тебя. Если бы я знал, что ты будешь рад… Но ты сам мне велел больше никогда не показываться в этом доме. Помнишь?

— Никогда такого не говорил.

— И еще заявил, что убьешь, если я ступлю на эту землю. И что не выносишь меня!

— Помилосердствуй, Хит! Я почти не помню, что говорил в ту ночь. Ты только что убил мою маленькую девочку. И через несколько часов после этого ты шатался от выпитого, забрызганный ее кровью, да простит меня Бог. Ее тело еще не остыло, а ты уже хлестал пиво. В тот момент я действительно готов был тебя убить.

Хит побелел как смерть. Какое-то мгновение Мередит казалось, что сейчас этот сильный мужчина упадет на колени. Она не могла допустить, чтобы это продолжалось. Слов нет, отцу и сыну требовалось выяснить отношения, но не таким же образом: Хит принимал на себя все удары, боясь оттолкнуть Яна, потому что отец оставался их единственной надеждой, и пытался умилостивить старика, словно тот был каким-то мстительным божеством.

Мередит прижала к себе Сэмми и встала.

— Извините, — перебила она спорящих, — я ухожу.

Хит затравленно оглянулся.

— Нет, Мерри, он наша единственная надежда.

— Цена слишком велика, — дрожащим голосом возразила она.

— Мередит, со мной все в порядке. Садись и жди.

— Нет, — выкрикнула она, — с тобой не все в порядке! Я не могу спокойно наблюдать, что ты делаешь ради меня!

— Это не только ради тебя. Моя жизнь тоже поставлена на карту.

Она снова села и тихо, но четко сказала:

— Нечестная игра.

— Слишком все серьезно, чтобы просто взять и уйти. Нам нужна его помощь. Даже если цена кусается, нам придется ее заплатить. Другого мы себе позволить не можем.

Ян усмехнулся и смерил Мередит взглядом.

— Я так понимаю, что вот на это мой сын и клюнул.

— Боже мой, папа! — взревел Хит. — Ушам своим не верю! Посмотри! Неужели она кажется тебе роковой женщиной?

— Роковые женщины бывают всяких размеров и форм. Благодаря своей профессии я насмотрелся на самых разных.

— Я тоже, — огрызнулся Хит.

— Ты знаком только с тем, что предлагает Уайнема-Фоллз. А данный экземпляр более высокого класса. — Ян повернулся к Мередит. — Не воспринимайте это как комплимент. Вы в своем деле мастер и играете на Хите, как на трехструнном банджо. Если бы вы только забрали его деньги, я не был бы так враждебен. Но вы уничтожили его самого.

— Отец, я могу судить о характере этой дамы без твоей подсказки. Ты ее не знаешь. А я, наоборот, знаю очень хорошо. Говорю тебе, ты заблуждаешься. Я принимал решения не нижней частью туловища. И она совсем не такая, какой ты ее считаешь.

— Безупречная рекомендация от моего сына-неудачника.

— Неудачника? — ошарашенно повторил за ним Хит.

— Таким был, таким и останешься. Иногда я задаю себе вопрос: неужели в этом тупоголовом, импульсивном, не умеющем держать себя в руках идиоте течет моя кровь? Я тебе говорил, чтобы ты избавился от нее? Чтобы ею занимался кто-нибудь другой? Чем ты думаешь, черт побери?

Две пары серо-голубых глаз разделяло расстояние в семь футов; и в тех и других светились упрямство и непримиримая гордость. Складки на гладко выбритых щеках Яна глубже, сеть морщинок в уголках глаз чаще. Кожа на шее напоминала тисненую бумагу. А в остальном сын и отец походили друг на друга, будто были вылеплены из одного теста.

Если замечания отца и оскорбили сына, Хит этого не показал и одарил Яна дерзкой улыбкой.

— Ты был таким холодным, бесчувственным сукиным сыном, что мать скорее всего позарилась на почтальона.

Руки отца сжались в кулаки.

— Маленький негодяй! А я еще надеялся, что ты вырастешь. Напрасно! Как ты смеешь неуважительно отзываться о матери?

— Неуважение относится не к ней. Обычно мужчины говорят о женах как о своих лучших половинах. Мать была гораздо больше этого. Она воспитывала в тебе человечность, которая сейчас разлетелась по ветру.

— Ты такой же непредсказуемый хлыщ, как и прежде. И ни капли уважения ко мне.

До этого Мередит страстно желала, чтобы Хит огрызался, но теперь ей стало страшно. Мужчины выглядели так, будто собирались друг друга отдубасить. Примерно четыреста восемьдесят сорвавшихся с цепи мужских мускулов.

— Мама, ты слышала, Хит сказал эти самые слова.

— Ш-ш-ш, дорогая.

— Но Хит их сказал. — Голубые глаза Сэмми возбужденно блестели. — Они говорят много плохих слов. Правда?

— Сэмми, пожапуйста! Поговорим об этом позже.

— А «негодяй» — это плохое слово?

Сердце Мередит громко застучало. Она пристально посмотрела на девочку, но не заметила в ее глазах испуга. Казалось, ей наплевать, что рядом двое мужчин вот-вот подерутся. Так же вел себя и Голиаф — лежал у кресла, положив на лапы тяжелую голову. Правда, время от времени, когда громкие голоса становились громоподобными, открывал один глаз, но в остальное время дремал.

На вопрос девочки ответил Хит:

— Да, Сэмми, мой отец сказал много нехороших слов. И я тоже. Извини. А когда мы придем домой, можешь вымыть мне губы. Но если вырвется еще, пожалуйста, считай.

— Ладно. — Сэмми внимательно посмотрела на мужчин; с ладонью на коленке и оттопыренным маленьким пальчиком она очень напоминала судью-лилипута, который следит за нарушениями при игре в мяч. — Только учти, Хит, мыло совсем невкусное!

Шериф уже снова окунулся в ссору, но последнее замечание девочки, казалось, выбило его из колеи. Он посмотрел на отца, перевел взгляд на Сэмми — уголки губ поползли вверх, глаза заискрились нежностью, и он улыбнулся.

— Знаешь, малышка, ты, пожалуй, права. Не стоит есть мыло. — И повернулся к Мередит: — Извини, Мерри, я не должен был тебя сюда приводить. — И протянул ей руку. — Цена слишком высока. Пошли.

В этот миг Ян с такой яростью посмотрел на Мередит, что она снова рухнула в кресло. Несколько страшных секунд даже казалось, что отец Хита вот-вот бросится на нее. Но Ян Мастерс просто подошел.

74
{"b":"1504","o":1}