ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Поскольку с тех пор Элис обзавелась уже пятью детьми, что было не так уж мало, это заставило Индиго задуматься. Почему же для всех было так жизненно необходимо, чтобы Элис побыстрее забеременела? Каждая будущая мать, которую только Индиго видела, выглядела абсолютно несчастной, когда шла, еле передвигая ноги, чтобы не потерять равновесия, держась одной рукой за поясницу, чтобы облегчить боль, и неся впереди себя огромный живот. В этот последний месяц она считает каждый денечек, когда же ее кошмар закончится. Если беременность на самом деле была так ужасна, то почему же все женщины так страстно хотели, чтобы Элис страдала?

Ответ Индиго нашла в Библии, там Бог повелел людям плодиться и размножаться. Там совершенно ясно, черным по белому, было сказано, что христианский долг каждой богопослушной женщины заключается в том, чтобы выносить дитя, а долгом ее мужа было проследить за этим. Не удивительно, что все женщины в городе так беспокоились за Элис. Если уж сама беременность была таким испытанием, то еще хуже должно было быть то, что к ней вело.

Принимая все это во внимание, Индиго не считала брачные ночи очень уж полезными.

Она подумала о возможности побега. Но куда?

Самым отдаленным местом для нее был Джексонвилл. Но там ее легко найти. А мысль о том, чтобы поехать куда-нибудь дальше, пугала ее еще больше, чем перспектива попасть в постель к мужу. Кроме того, ее отец никогда не простил бы ей этого, а ее воспитывали в духе строжайшего повиновения. Слишком сильно она любила его, чтобы разочаровывать.

У нее не было другого выхода, кроме того, чтобы пройти свой путь до конца, молясь все время об одном: чтобы Джейк не оказался одним из тех мужчин, что любят огромные семьи. Хуже этого она ничего себе придумать не могла. А что, если она будет похожа на Элис Крэнтон и забеременеет не сразу? Когда касалось всех этих женских дел, у нее все происходило замедленно, как у мухи, приклеившейся на липучку; в группе у нее у последней появилась грудь, у последней начались месячные. Ей повезет, если она забеременеет тоже не скоро, но ей придется десятки раз мучиться, пока Джейк не завершит свое дело. Как она все это вынесет?

Нужно что-нибудь такое придумать, решила про себя Индиго. Для любого жизненного несчастья есть свое средство: опий от боли, перечная мята от болей в животе, виски с лимоном от кашля. Она подумала, не обратиться ли за разъяснениями к матери, но она уже знала, чем это кончится. Когда бы она ни обращалась к матери с вопросами о сексе, мать начинала заикаться, краснела и говорила:

— Да не думай ты об этом.

Теперь Индиго не устроил бы такой ответ.

Она шагнула к окну и посмотрела вдоль улицы на «Лаки Наггет». Если и был на земле специалист по вопросам взаимоотношений между мужчиной и женщиной, так это была Френни.

— Думаю, что мы почти закончили. Неожиданно раздавшийся голос матери заставил

Индиго вздрогнуть. Иногда ее мать каким-то сверхъестественным образом могла читать ее мысли.

— Я, хм… Да, здесь я, во всяком случае, все закончила. Лоретта улыбнулась и расправила свой фартук.

— Нам лучше поспешить. Мне не хотелось бы перепечь ветчину. — Она сморщила нос: — Надо бы попрыскать здесь ванилином. Этот дом был так долго заперт, что воздух стал затхлым.

— Ванилином! Его не было в моем списке. Он мне может понадобиться, когда я буду печь.

У Лоретты брови поднялись от удивления.

— Ты, печь?

Индиго облизнула пересохшие губы.

— Я, наверное, изменюсь теперь, когда стану замужней женщиной.

— Возможно, и изменишься. Но сейчас я уверена только в одном, тебе нужно чуточку ванилина, чтобы освежить воздух. Думаю, у тебя есть время, чтобы пойти в магазин и купить немного ванилина.

Индиго не смогла скрыть нетерпения.

— Только никуда больше не заходи, — предупредила мать, грозя пальцем. — Тебе еще нужно вымыться и одеться. Если я все рассчитала правильно, Джейк вернется с отцом О`Трейди через пару часов. Ты же не можешь выходить замуж в штанах из оленьей кожи.

Когда мать замолчала, в глазах у нее появилось задумчивое выражение, и она попыталась улыбнуться. Индиго поняла, что впервые мать смотрит на нее как на женщину. На ее лице читались любовь и гордость. Длилось это всего мгновение, но Индиго знала, что именно это мгновение ознаменовало ее расставание с детством. Эта мысль заставила ее почувствовать себя одинокой, невероятно одинокой.

Индиго быстренько сбегала в магазин. Купив ванилин, она засунула его за пояс брюк и побежала в северный конец городка, чтобы обогнуть здания. Слева у «Лаки Наггет» стоял искривленный дуб. Она вскарабкалась по нему, добралась до крыши и подползла к окну Френни. Постучав в окно, она прижалась к дощатой обшивке, чтобы ее не заметили с улицы.

Пожалуйста, Френни, окажись сейчас не внизу, а у себя в комнате.

Она услышала, как открылось окно. Высунулась светлая головка Френни.

— Индиго! А я не ждала тебя сегодня. Индиго поднырнула под раму в комнате Френни.

— Я в отчаянии, Френни. Мне нужно с тобой поговорить.

Зеленые глаза Френни светились интересом.

— Господи, Индиго, в чем дело?

Запыхавшись от бега, Индиго старалась восстановить дыхание.

— Только, пожалуйста, не говори, как моя мама, чтобы я просто не думала об этом. Обещаешь?

— Я вообще-то не люблю обещать, когда я не знаю, что я обещаю. Но, посмотрев на взволнованное лицо Индиго, Френни кивнула.

— Ты какая-то особенная. Скажи мне, что случилось?

— Я собираюсь выходить замуж.

Сбиваясь и спеша высказаться, Индиго рассказала все, что случилось с тех пор, как она видела Френни несколько часов тому назад. В заключение она сказала:

— Сегодня моя первая брачная ночь, Френни. Я никому, кроме тебя, не сказала бы об этом. Я так боюсь, что у меня ноги трясутся.

— О, Господи…

Сострадание, которое она увидела в глазах Френни, подтвердило ее самые худшие опасения; эти брачные ночи были самым настоящим испытанием. В глубине души она надеялась, что Френни скажет ей, что секс на самом деле не так уж плох.

— Я его почти не знаю, — выпалила она, — как же я смогу вынести, — ну, ты знаешь, что. Ты единственный человек, к которому я могу обратиться.

Рот Френни искривился.

— Потому что я — не леди?

Индиго совсем не собиралась обижать Френни.

— О, Френни, нет! Ты же мой друг. Я подумала, что если кто и знает, как через это пройти, так это ты. Здесь нужно что-нибудь такое придумать.

Френни нахмурилась и надула губки. Потом на губах ее появилась улыбка.

— Что ж, ты не ошиблась. Я твой друг. Я действительно знаю, как через это пройти, и здесь можно кое-что придумать. Я, во всяком случае, такой прием знаю, а уж об остальных женщинах сказать не могу, — она подвела Индиго к кровати и указала на то место, куда можно было сесть. — Садись и постарайся убрать со своего лица это выражение ужаса. Ситуация, конечно, не из приятных, но ты все вытерпишь и переживешь.

— Я бы лучше умерла, но только пользы от этого никакой.

— Я и сама несколько раз хотела умереть.

Френни расправила отвороты своего голубого халатика, завязала потуже пояс и уселась на краешке кровати. Глядя на нее, Индиго не могла поверить, что она действительно занимается тем, чем она занимается, для того, чтобы заработать себе на жизнь. У нее было удивительно милое лицо, которое напоминало лицо ангела. Светлые волосы, сверкающим нимбом обрамлявшие ее лицо, еще больше усиливали это впечатление. Она была на два года младше Индиго, и огромные зеленые глаза этой семнадцатилетней девушки светились неподдельной невинностью. Она совершенно не подходила для подобного заведения.

В течение нескольких секунд Френни изучала потолок. Ее хорошенькое маленькое личико было омрачено грустью. Наконец она заговорила:

— Как через это пройти? Господи, Индиго, не так уж легко ответить на твой вопрос, — она опустила голову. — Ты когда-нибудь представляешь себе какие-нибудь сцены и переживаешь их?

34
{"b":"1506","o":1}