ЛитМир - Электронная Библиотека

Пометив двор Бартлеттов несколькими копьями, чтобы не опасаться повторного нападения, дядя Генри выбрал место под ближним тополем для могил. Эми помогала ему копать. На долю Рейчел и Лоретты выпала работа по подготовке тел для приличного погребения. Сжав руки в кулаки, Лоретта вернулась к своей работе.

К счастью, ее мозг отключился, и она действовала механически, помогая Рейчел выполнять необходимые операции. Дом представлял собой груду развалин, поэтому они не могли одеть погибших в их лучшие воскресные одежды, как требовалось. Лоретта брала за ноги, Рейчел за руки, и они, наполовину неся, наполовину волоча, переместили всех членов несчастной семьи к дереву. Для того чтобы вырыть шесть могил, потребовались часы. Долгие, бесконечные часы.

Поработав немного лопатой, Лоретта не смогла больше сдерживать тошноту и, спотыкаясь, удалилась к дальнему краю двора в поисках уединения. Упав на колени; она оперлась руками о землю, и ее стошнило. На нее нахлынули волны головокружения. Когда тошнота прошла и ей стало немного легче, она села и уставилась перед собой невидящим взором. Один вопрос кружился у нее в голове. Как мог кто-нибудь сделать такое с другим человеческим существом?

Все еще слишком слабая, чтобы вернуться к рытью могил, Лоретта с усилием встала на ноги и пошла, глубоко дыша, в надежде что тошнота пройдет. Вдруг она увидела на земле отпечаток копыта, и ее ноги стали как ватные. Усеченный полумесяц.

Кровь громкими ударами застучала в ее ушах. Только один мужчина мог ехать на жеребце, копыто которого оставляло такой след. Охотник был здесь. Лоретта закачалась и вытянула руку, чтобы ухватиться за что-нибудь, но ее рука хваталась за воздух.

— Мама беспокоится о тебе и ребенке. С тобой все в порядке?

От вопроса Эми Лоретта подскочила. Она резко повернулась и, спотыкаясь, вернулась на то роковое место, устремив испуганные глаза на бледное лицо своей младшей сестры.

— Эми, о Боже, Эми, Охотник был здесь.

— О нет! Не Охотник! Он не мог.

Лоретта показала ей деформированный след копыта. Эми низко нагнулась, рассматривая его. Она была бледна до этого, теперь ее кожа стала абсолютно белой. Лоретта отвернулась, устремив взгляд на обуглившийся остов дома. Не Охотник, думала она. Не мужчина, которого она знала, отец ее ребенка. Он не мог сделать этого. Ни с миссис Бартлетт, ни с ее девочками.

— Может быть… — Голос Эми оборвался, и она облизнула пересохшие губы. — Кто-нибудь мог украсть его лошадь. Именно так, Лоретта Джейн. Кто-то украл его лошадь.

Лоретта прижала руку к животу.

— Никто не мог украсть лошадь Охотника. Не команчи во всяком случае. Должно быть какое-то другое объяснение. Мы обе знаем Охотника достаточно хорошо, чтобы поверить в то, что он сделал это.

— По крайней мере мы думали, что знаем. Лоретта посмотрела на Эми оскорбленным взглядом.

— Мы не можем судить его так. Он заслуживает лучшего.

Эми многозначительно посмотрела на след копыта.

— Может быть, он был здесь, и все вышло из-под контроля. Может быть, он не мог остановить их. Прежде чем он смог исправить положение, женщины были мертвы.

Лоретта кивнула и отвернулась. Тело ее содрогалось. Судя по всему, миссис Бартлетт и ее дочери умерли мучительной смертью.

С ощущением реальности Лоретта направилась к тополю. Могилы сами не выроются. Когда она проходила мимо того места, где лежала миссис Бартлетт, она остановилась в поисках следов его мокасинов на земле. Неужели Охотник стоял здесь? При этом вопросе что-то у нее внутри дрогнуло и умерло.

К счастью, Том Уивер увидел дым и явился еще с одной лопатой, чтобы помочь выкопать могилы. Когда погребение семейства Бартлеттов было закончено, Том поехал с Мастерсами на их ферму. Пока мужчины привязывали лошадей, Рейчел и Лоретта поставили на стол свежий хлеб и другие продукты, но ни у кого не было аппетита, когда они наконец сели за стол.

Очень усталый, Том провел грязной рукой по волосам и вздохнул.

— Пит Шейни и пара других соседей приехали ко мне на ферму сегодня, когда увидели дым. Кажется, все живущие здесь собирают свои вещички и перебираются поближе к Белнапу. Уезжают утром. Они считают, что будут там в большей безопасности.

Брови Генри взлетели вверх.

— Они покидают свои поля?

— Думаю, поля не очень нужны мертвым. — Том пожал плечами. — В эти последние несколько недель индейцы взбесились. Мне кажется, они развернули настоящую кампанию, чтобы выжить белых поселенцев с этой территории. Мне неприятно говорить это, но, когда наши солдаты дерутся на севере, индейцы становятся хозяевами положения. Они все время нападают на фермы, расположенные дальше на востоке. Здесь мы так далеко друг от друга. Это делает нас очень уязвимыми. Пограничный патруль отлично выполняет свои обязанности, но они очень растянуты.

— Ты уезжаешь? — спросил Генри.

— Сначала я сказал Шейни, что никуда не тронусь с места. Но, после того, что случилось с Бартлеттами, я стал подумывать, что переехать не такая уж плохая идея. По меньшей мере, пока эта проклятая война не закончится и у нас не будет достаточно солдат, чтобы обуздать их. — Том бросил быстрый взгляд на женщин. — Подумай об этом, Генри. Я знаю, у тебя есть копья, которые защищают тебя, но, говоря откровенно, ты очень полагаешься на них. Эти индейцы могут навалиться на тебя так же, как на любого другого.

Генри посмотрел на Рейчел. Она почти незаметно кивнула.

— Они едут вместе? — спросил Генри.

— Да. Мы могли бы присоединиться к нам на рассвете на дороге к Белнапу.

Генри подумал с минуту. Взглянув на Рейчел, он сказал:

— Я думаю, тебе лучше начать укладываться, женщина. Отбирай все тщательно. У нас в повозке не очень много места.

Поздно ночью, когда все уснули, Лоретта встала на колени на своей койке и смотрела из окна. Воспоминания об Охотнике проносились у нее в голове, его смех, его мягкость в обращении, его мужество. Она поверила худшему о нем, но тут же готова была избить себя за это. Мужчина, которого она знала, никогда не стал бы принимать участие в убийстве трех женщин.

Ее глаза налились слезами. Она лежала рядом с Эми, глядя на луну. Рыдание вырвалось у нее из горла. Затыкая рот ладонью, она начала плакать за Охотника, за себя и за их ребенка.

ГЛАВА 27

Лежа на спине, подложив руки под голову, Охотник смотрел на полную луну. Луна команчей. При свете такой луны хорошо убивать. Мысли его обратились к Лоретте. Одна мысль прочно засела у него в голове: он больше не сможет участвовать в битвах против tosi tivo. Мужчины, рядом с которыми он сражался, не могут более доверять ему. Он больше не мог доверять самому себе.

Каждый раз, стоило ему закрыть глаза, как перед его мысленным взором представала женщина и две ее маленькие девочки, лежащие мертвыми на земле. Это было воспоминанием, которому суждено преследовать его вечно. Он возражал против совершения нападений в этом районе, но ста мужчинам из двух разных деревень, ехавшим вместе, трудно было противостоять, его протесты остались неуслышанными. Так близко от дома Лоретты. Она могла увидеть дым. Убитые люди могли оказаться из числа ее друзей.

Глубоко вздохнув, Охотник заставил себя закрыть глаза и тут же был наказан видом картин, возникших перед глазами. Выживание или безумие? Он любил свой Народ и молился, чтобы он выжил, но для него война должна закончиться.

Как предсказывалось в пророчестве, он стал воином без людей. Где-то в нем было место, которое не принадлежало команчам. Как мог он поднять клинок против людей, подобных Лоретте? Она стала частью его. Сегодня, глядя в голубые глаза этого белого мужчины, он попытался нанести смертельный удар. Голубые глаза, глаза Лоретты. Если бы он убил этого мужчину, он убил бы больше, чем своего врага, он уничтожил бы часть самого себя.

— Ты спишь? — спросил Воин.

Охотник вздрогнул и посмотрел на своего брата.

— Нет, брат, я не сплю.

Воин расстелил свою бизонью шкуру и сел, опершись руками о согнутые колени. Смотря в темноту, он сказал:

104
{"b":"1507","o":1}