ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Алмазная колесница
Трансформатор. Как создать свой бизнес и начать зарабатывать
Всё о Манюне (сборник)
Свой, чужой, родной
Псы войны
Молчание сердца. Учение о просветлении и избавлении от страданий
Соперник
Администратор Instagram. Руководство по заработку
Часы, идущие назад

— Найди ее убийц, да, но не принимай участия в замышляемом другими кровопролитии. — Ее наполненные слезами глаза умоляюще смотрели на него. — Твоя жизнь не принадлежит тебе. Ты должен найти женщину с волосами цвета меда, лишенную дара речи, привести ее к нам и почитать ее так, как ты никогда не будешь почитать другую женщину.

— Я удостою ее быстрой смерти.

— Не произноси этих слов, ибо тогда ты будешь обязан поступить так, как говоришь. — Она рывком поднялась с колен и вздохнула. Упершись руками в бока, она надолго заслонила ему горизонт. Затем она коснулась его склоненной головы. — Я не прошу тебя выбросить ненависть из сердца, так как это тоже предсказано в пророчестве. Что же касается любви, то она вырывается из тайников души, подобно песне, и не поддается ничьей воле. Но, туа, ради твоего народа ты должен найти женщину с волосами цвета меда и привести ее к нам.

Ответом было его напряженное молчание.

— Я знаю, это трудно. Поэтому выбран именно ты, так как ты сильнее других. Недалек тот день, когда люди пойдут по дороге ветра. Боги выбрали тебя, чтобы ты пропел нашу песню и сохранил наши обычаи.

Он взглянул на нее с недоверием.

— Разве я похож на слабую женщину? Я воин, а не сказочник.

Ее улыбка стала печальной.

— Существует много способов ведения больших сражений. Храбрейшим из воинов является тот, у которого нет щита. Ты нужен своему народу, чтобы выиграть последнее сражение, самую трудную битву из всех. И ты должен совершить это в одиночку. Когда настанет время, ты увидишь дорогу, выбранную для тебя богами, и мужественно пойдешь по ней.

— Команч, о котором говорится в пророчестве, должен оставить свой народ. Я никогда не смогу сделать этого, особенное белой женщиной. Боюсь, что ты недооцениваешь мою ненависть.

— Помни одно. У меня тоже есть причины ненавидеть този тиво. Сны, полные кошмаров о голубом мундире, будут вечно преследовать меня. Но я завернула маленького този тиво в свои одежды из бизоньих шкур. Я поднесла его к своей груди и назвала его сыном. И моя любовь к нему светится, как ярчайшая звезда на небесах. Ты этот този тиво. Как бы ты ни старался выкинуть это из своего сердца, отречься от всего, внутри тебя существует место, которое не относится к народу команчей.

ГЛАВА 1

Техас, июнь 1864 года

Наклонные лучи послеполуденного солнца просачивались сквозь зеленую листву одинокого пеканового дерева, украсив землю под ним яркими мерцающими золотыми бликами. Для Лоретты Симпсон это дерево было единственным привлекательным объектом на ферме Генри Мастерса. Когда она заперла дверь коптильни и оглянулась через плечо на знакомую картину, все вокруг показалось ей холодным и бесцветным. Приземистый небольшой дом с убогим двориком на фоне холмистых лугов казался таким же уродливым, как зубчатый шрам на красивом женском лице. Жалкие, засохшие розовые кусты, росшие рядом с крыльцом, были почти лишены листьев, их ветви отбрасывали скелетоподобные тени на бревенчатые стены дома. День за днем обжигаемые палящими лучами солнца кусты были обречены на гибель. Им суждено стать жертвой бесконечной и бесполезной войны, которую муж ее тети вел с землей.

Сам выбор Генри Мастерсом этого места, чтобы возвести примитивные здания и заваливающиеся заборы, многое говорил о характере и личности этого человека. Если бы он расположил ферму ближе к протекавшей неподалеку реке Бразос, где падубы, пеканы и ивы создавали теневую защиту, тень и легкий ветерок сделали бы жизнь более сносной. Вместо этого он обосновался на открытом месте, чтобы избежать работ, связанных с корчевкой деревьев.

Стараясь не касаться окровавленными руками своей юбки, Лоретта наблюдала за маленькими облачками пыли, возникавшими перед ее туфлями, в то время как она шла от коптильни к колодцу. Ей не хотелось думать об оленихе, с которой она только что содрала шкуру и тушу которой разделала, но в этом ей мешала ее двенадцатилетняя кузина Эми, которая скакала рядом.

— В ее вымени было столько молока, что уж одного-то олененка она кормила наверняка, — волновалась девочка. — Но разве папа думает об этом? Если кто и думает, то уж во всяком случае неон. Мы должны сделать что-то, Лоретта. Если мы оставим оленей на произвол судьбы, Они погибнут голодной смертью, и мы будем тоже виноваты как и он.

Лоретта ускорила шаги. Как старшая сестра, она должна проявлять практичность и подходить ко всему разумно. Две девушки, бродящие в лесных чащах в поисках оленят, подвергали себя опасности, а, по мнению Лоретты, ей и без того хватало неприятностей. Меньше месяца прошло с тех пор, как соседняя ферма подверглась нападению. Кровавые последствия этого события все еще мучали ее по ночам. Кроме того, эти оленята могли оказаться слишком взрослыми, чтобы их приручить.

Эми огорченно вздохнула.

— Я думаю, они слишком большие, чтобы привести их на ферму, не говоря о том приступе ярости, какой охватит папу. Ты считаешь, они уже достаточно большие, чтобы самим находить пищу? Ведь лето уже началось. Может быть, они уже подросли, не правда ли?

Проглотив ком, подступивший к горлу от раздражения, Лоретта утвердительно кивнула с гораздо большей уверенностью, чем она испытывала.

— Папа мог бы поохотиться еще несколько дней, — заявила Эми дрожащим голосом. — Думаю, в этих лесах водится много оленей. Он просто слишком ленивый, наш папа.

Притворившись, что не заметила дерзости Эми, Лоретта подошла к вороту колодца. Эми надо было немного успокоиться, и лучше сделать это здесь. В доме и без того возникало достаточно трений, особенно между Эми и ее отчимом.

Эми украдкой покосилась на Лоретту.

— Мама, должно быть, находилась в отчаянном положении после смерти папы, чтобы связаться с таким человеком.

Лоретта подняла ведро с водой и стала усердно мыть руки. Не было никакого смысла поддаваться раздражению. Существовали веши, которые нельзя было изменить, и Генри Мастере относился к их числу. Во всяком случае для этого требовался кто-нибудь посильнее Лоретты. Схватив ведро за край, она качнула и выплеснула розоватую воду с силой, достаточной для того, чтобы сбить с ног Генри, если бы он стоял здесь.

— Достань еще одно ведро. — Эми провела кончиком языка по верхней губе. — У меня внутри все пересохло, как вяленая оленина.

Лоретта подняла ведро на край колодезного сруба и, намочив пальцы, брызнула водой в лицо девочке, улыбнувшись ей.

— Как хорошо! Если бы это ведро было побольше, я бы прыгнула в него. И если бы не эти проклятые индейцы, я пошла бы купаться. — Подняв ковш, Эми сделала несколько глотков, издавая горлом гулкие звуки. Остановившись, чтобы передохнуть, она спросила у Лоретты: — Хочешь попить?

Отрицательно качнув головой, Лоретта прислонилась к колодезному срубу и провела рукавом по лбу. Эми права: поплавать было бы очень хорошо. В своей домотканой одежде она чувствовала себя, как курица в супе, но удаляться от дома опасно. На днях они с Эми видели команчей ниже по реке. Один из индейцев схватил Лоретту за косу и отрезал прядь волос. Он запросто мог снять с нее скальп; было непонятно, почему индейцы не сделали этого, но ей не хотелось снова искушать судьбу. Дядя Генри несколько раз после этого находил следы неподкованных лошадей на своей земле, поэтому они понимали, что команчи все еще могут находиться неподалеку.

Взглянув на раскрасневшиеся щеки Эми, Лоретта удивилась тому, что девочка снова погружает пальцы в воду. Вместо того, чтобы выпить ее, Эми перевернула ковш над головой, окатив волосы золотисто-медового цвета. Вода искрилась капельками на ее темных ресницах и ручейками сбегала по носу, слегка окрапленному веснушками. Лоретта вспомнила, какой она была в таком возрасте, кожа да кости, настолько худая, что ее голубые глаза казались большими, как блины. Эми вздохнула и бросила ковш в ведро.

— Ты собираешься снова запереться? Или останешься здесь, чтобы старик Жабье Лицо не глазел на тебя? — Она прищурилась от ярких солнечных лучей, пытаясь разглядеть лицо Лоретты. — Я так рада, что мне нет еще двадцати лет. Папа ничего не понимает в выборе мужей. Этот парень Бартлетт с большим носом гораздо лучше, чем Том Уивер.

2
{"b":"1507","o":1}