ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Невеста напрокат, или Дарованная судьбой
Любовь: нет, но хотелось бы
Тьерри Анри. Одинокий на вершине
Любовница
Мертвое озеро
Русская пятерка
Громче, чем тишина. Первая в России книга о семейном киднеппинге
Почувствуй,что я рядом
Начало жизни. Ваш ребенок от рождения до года

Когда Лоретта пришла в себя, ее окружала какофония звуков из топота копыт, криков и воплей. Ужасных воплей. Она поняла, кто издает эти звуки… животное в агонии. Она заморгала и посмотрела вверх, пытаясь разглядеть, что происходит. Охотник склонился над ней, ощупывая ее тело. Затем он исчез.

Когда земля перестала раскачиваться, Лоретта приподнялась на локтях, ее все еще не пришедший в норму взгляд обратился туда, откуда раздавались вопли и было видно неясное движение. Медленно предметы обретали четкие контуры. Конь. Бедное животное било копытами, отчаянно пытаясь подняться на ноги. Даже с того места, где она лежала, Лоретте виден был странный угол сгиба его правой передней ноги, переломанной пополам. У нее сжалось все внутри. Неужели он попал ногой в лисью нору?

О Боже, только не конь! Чувство вины ударило, как гигантский кулак.

Медленно она села. В четырех футах от коня стоял Охотник. Лицо его перекосилось, кулаки сжались. Появился двоюродный брат и протянул ему винтовку, но Охотник оттолкнул оружие. Окружающие леса как-то странно притихли, и единственными звуками, нарушавшими тишину, были душераздирающие крики лошади.

Минуту спустя тело Охотника расслабилось. Говоря негромко на языке команчей, он подошел к обезумевшему от боли животному. Лоретта слышала, как несколько мужчин пробормотали что-то неодобрительное, но не сделали попытки остановить его. Охотник сошел с ума? Конь был слеп от боли, опасен. Лоретта не могла пошевелиться, не могла ни о чем думать. Остальные индейцы также не шевелились. В действительности, казалось, что никто не дышал.

— Pamo, — прошептал Охотник. — Nei Pamo.

Тон криков коня изменился, в них зазвучали умоляющие нотки. Казалось, он разглядел своего хозяина и заржал. Охотник опустился перед ним на колени.

— О мой добрый друг.

Конь затих, тычась носом в живот хозяина. Налетел порыв ветра, спутавший длинные волосы мужчины и шелковистую гриву коня. На фоне деревьев и кустарника они представляли собой картину, которую Лоретта, как она была уверена, надолго сохранит в своей памяти. Дикие существа, блестящая кожа и черное дерево.

Нагнув голову, Охотник губами коснулся морды коня, вдохнув, а затем выдохнув. Лошадь вздохнула, и страх, казалось, покинул ее. С содроганием она перестала пытаться встать на ноги и улеглась на боку.

Лоретте не потребовалось знание языка команчей. Язык телодвижений универсален. Человек и животное образовали единое целое способом, который ей не приходилось видеть, о существовании которого она даже не догадывалась. Индеец подвинулся ближе, шепча, иногда улыбаясь, как будто он говорил о давно прошедших днях и событиях, участниками которых были они оба. Он гладил шею коня, даже его поврежденную ногу, навевая гипнотические чары. Животное доверяло Охотнику так полно, что наконец опустило голову на колени хозяину и вздохнуло.

Охотник ссутулился и стоял на коленях долгое время, продолжая что-то негромко говорить. Затем, не меняя своего тона, чтобы предупредить кого-нибудь о том, что он собирается сделать, он сказал:

— Ezth-pa, pa-mo. Спи. — Звук произнесенных им слов еще не стих, когда он вытащил нож и сильным ударом погрузил его по рукоять в тело ничего не подозревающего коня. Крупное животное дернулось, предсмертно взбрыкнуло и испустило дух.

Тишина опустилась на лес. Охотник не двигался, не говорил. Лоретта никогда не видела такой боли, запечатленной на лице мужчины. Она почувствовала тошноту. Она хотела умереть. Если бы она знала, что так может получиться, то никогда не воспользовалась бы этим моментом для побега. И никогда не подошла бы к коню этого мужчины.

Наконец Охотник поднял голову. В сумерках она не могла быть уверена, но ей показалось, что на его щеке блеснула слеза. Он поднял голову коня со своих колен и осторожно опустил ее на землю. Мышцы его челюстей дрогнули, когда, схватив нож, он вытащил его из сердца животного.

Встав, он направил взор глаз, которые в сумерках казались почти черными, на Лоретту. Он держал окровавленное оружие в левой руке так, чтобы она могла его видеть.

Не отрывая глаз от нее, индеец окровавленным ножом рассек свою правую руку от локтя до запястья. Лоретта вздрогнула, рана была глубокой. Она смотрела на кровь, наблюдая, как она стекает по руке Охотника и капает на землю. Если он так поступил с собой, что он может сделать с ней, подумала она.

Двоюродный брат Охотника приблизился к нему и положил руку на плечо. Охотник сбросил ее, не отрывая глаз от Лоретты. Замерев от страха, она смотрела на двоюродного брата Охотника. Изуродованное лицо мужчины казалось спокойным. Вне всякого сомнения, смерть лошади огорчила его, но в его глазах она увидела что-то еще — что-то, что не имело никакого отношения к печали или сожалению. Удовлетворение.

Когда Лоретта перевела взгляд на Охотника, она поняла, почему его кузен выглядел таким удовлетворенным. Она наконец преуспела, рассердив Охотника так, что он готов убить ее. И, судя по его спокойствию, ее смерть не будет быстрой.

ГЛАВА 9

Когда Охотник направился к Желтым Волосам, внутри него бушевали бесчисленные эмоции — горе, гнев, сожаление, но над всеми этими эмоциями преобладала одна — жажда мести. Он поверил ее обещанию, а она сделала из этого ложь. Все tositivo одинаковы, изрыгают медовые речи, ни одно слово из которых не остается в их сердцах. Его красивый Дымок заплатил дорогую цену за неумение Охотника разбираться в людях.

За несколько лет tosi tivo забрали многих из тех, кого любил Охотник, — его брата Бизоньего Бегуна, в память о котором Охотник носил траурный шрам на ладони правой руки; его сестру, Дождь, в память о которой он носил другой шрам на ладони левой руки; и его любимую жену, в память о которой он пометил свое лицо. Были другие в его деревне — друзья, родственники, дети. А вот теперь даже его боевой конь, Дымок.

Девушка отодвинулась от него, когда он протянул руку, чтобы схватить ее. Отвращение бурлило в нем. Все в ней было показное: цветочный запах, золотые волосы, большие голубые глаза, красная, как ягоды, кожа, смешные штаны. Одно ощущение ее запястья в руке заставило его стиснуть зубы. Hoos-cho. Soh-nips, Птичьи Кости — так ему надо было назвать ее.

Он рывком поднял ее на ноги и бросил к своей груди с такой силой, что она задохнулась. Он чувствовал на себе взоры остальных мужчин, знал, они ожидают увидеть, какое наказание он придумает для нее. Если Охотник будет слишком мягок, они потеряют к нему всякое уважение. Пусть будет так. По меньшей мере не сейчас. Если он накажет ее сейчас, когда на сердце лежит такая тяжесть, он убьет ее.

Обратный путь в лагерь показался Лоретте вечным. Охотник ехал в мрачном молчании, раненой рукой обхватив ее за талию, другой, с побелевшими суставами пальцев, сжимая гриву чалого. Она пыталась представить, какая ее ожидает судьба.

От страха вся ее спина как бы заледенела. Она начала дрожать мелкой дрожью, которая затем перешла в тряску. Когда она думала о смерти как о способе избавления, она надеялась на что-то быстрое. Слишком поздно она осознала, что Охотник ничего не делает второпях.

Когда они достигли лагеря, он направил чалого к дубу, где она сидела весь день. Спешившись, он стащил ее с лошади и потащил за собой к груде мешков, где он быстро отобрал шесты и несколько ремешков из сыромятной кожи. Схватив ее за руку, он обошел лагерь, пока не нашел камень. Следующим местом назначения был матрац. С рычанием он отбросил ногой то, что она привыкла считать своим покрывалом из бизоньей шкуры. Затем он швырнул ее на другую шкуру.

Лоретта упала на четвереньки. Боясь пошевелиться, затаив дыхание, она наблюдала, как он забил первый шест. Он взглянул на нее блестящими глазами. Когда он пошел, чтобы забить другой шест, она чуть не ринулась бежать.

Затем она подняла глаза. Вокруг стояли индейцы. Все до одного смотрели на нее глазами, темными от гнева. Двоюродный брат Охотника находился на расстоянии меньше пятнадцати футов от нее. Он один улыбался. Она поняла, что он, как и остальные, ждет, чтобы увидеть, как она умрет. Если бы она рванулась бежать, то не прошла бы и пяти ярдов.

25
{"b":"1507","o":1}