ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сигнальные пути
Отдел продаж по захвату рынка
Еда, меняющая жизнь. Откройте тайную силу овощей, фруктов, трав и специй
Уроки соблазнения в… автобусе
Она не объясняет, он не догадывается. Японское искусство диалога без ссор
О чем говорят бестселлеры. Как всё устроено в книжном мире
Время злых чудес
Слишком близко
Черная Пантера. Кто он?

Охотник ушел, предоставляя Красному Бизону дальнейшую свободу действий.

Когда Охотник вернулся в свой вигвам, он отослал Эми на поиски Быстрой Антилопы и усадил Лоретту у костра, чтобы переговорить с нею. Сначала он ознакомил ее с печальными новостями, которые принесли Красный Бизон и другие воины. Затем очень осторожно он коснулся просьбы Красного Бизона о мире. Лоретта отвернулась от него.

— Как ты смеешь даже просить? Как ты смеешь? Охотник схватил ее за подбородок и заставил смотреть ему в глаза.

— Красный Бизон имел очень много горя, маленькая. Он скручен, как дерево ветром. Его женщина, сын, родители — все убиты tosi tivo. Ты плакала, он плакал. Слезы должны прекратиться. В твоем сердце нет прощенья?

— Ты просишь невозможного. — Она оттолкнула его руку. — Я здесь потому, что ты заставил меня быть здесь. Я обращаюсь вежливо с твоими людьми, потому что ты вынуждаешь меня к этому. Красный Бизон — совсем другой вопрос. Если он подойдет близко к этому вигваму, я убью его.

Охотник посмотрел ей в глаза и ничего не сказал.

Выражение его глаз поведало Лоретте о том, какую боль она причиняла ему, что он любит Красного Бизона и всегда будет любить его независимо от совершенного им. Но прощение? У нее это не укладывалось в голове.

Сцепив пальцы своих дрожащих рук, Лоретта прижала их к животу.

— Ты любишь меня, Охотник? Любишь по-настоящему?

— Я имею большую любовь к тебе.

— Тогда увези меня отсюда, — прошептала она. — Это единственный способ для нас быть вместе. Единственный способ. Пожалуйста, подумай об этом. Если ты любишь, действительно любишь меня, ты не станешь так мучить меня.

Слова пророчества пришли на ум Охотнику. Подняв руку, он коснулся головной повязки Лоретты и утонул в зачаровывающей лазурной глубине ее глаз. Как предсказывалось в песне, она разделила его сердце. Только несколько минут назад он повернулся спиной к другу всей его жизни. Теперь она просила его повернуться спиной к своему народу.

— Голубые Глаза, я не могу уехать. Ее глаза наполнились слезами.

— Я люблю тебя, Охотник, но крики моей матери не дают мне покоя. Я никогда не смогу освободиться от этого, во всяком случае, пока нахожусь здесь. Однажды утром ты проснешься, и меня не будет рядом. И на этот раз я сделаю так, чтобы ты не нашел меня. — Он начал было говорить, но она заставила его замолчать, приложив пальцы к его губам. — Не говори ничего. Пустые угрозы не удержат меня здесь. Ты не побьешь меня. — Она прикоснулась ладонью к его щеке. — Думаешь, я до сих пор не поняла этого?

Положив руку ей на затылок, он привлек ее к своей груди, прижав лицо к плечу.

— Команчи не бьют своих женщин, — проскрипел он. — Точно так же, как не разрешают им убегать.

Она повернула лицо и коснулась губами его шеи.

— Сделай мне еще воспоминания, Охотник, — прошептала она. — Еще одно прекрасное воспоминание.

Обвив рукой ее талию, Охотник вытянулся с нею на шкуре. Ни разу прежде Лоретта не была инициатором их занятий любовью. Его рука дрожала, когда он провел ею по ее спине. «Сделай мне воспоминание, Охотник». Когда он опустил голову, чтобы поцеловать ее, он подумал, почему эти слова прозвучали как прощание. «Еще одно прекрасное воспоминание».

Лоретта проснулась вскоре после рассвета одна, укутанная шкурами. Она смутно помнила, как Охотник отнес ее к кровати после их занятий любовью прошлой ночью. Она села, прикрыв бизоньей шкурой свои обнаженные груди. Ее одежда лежала, аккуратно сложенная в ногах. Ленты для головных повязок из сыромятной кожи покоились сверху. Ее светлые волосы зачаровывали Охотника, и он ни разу не начинал занятий любовью, не развязав головных повязок. Печальная улыбка коснулась ее губ. Охотник, типичный неряшливый индеец, прибирающий за своей tosi женой. Она очень во многом ошибалась.

Она обхватила колени и оперлась подбородком о них, глядя невидящим взором в темноту, прислушиваясь к доносящимся деревенским звукам. Женщина звала собаку. Где-то плакал ребенок. С ветром доносился запах жареного мяса. Знакомые звуки, знакомые запахи, голоса друзей. Когда она начала воспринимать деревню как дом?

Лоретта закрыла глаза, роясь отчаянно в своих воспоминаниях, но общество белых людей уже перестало быть реальностью для нее. Охотник стал осью ее мира, Охотник и его народ. Невдалеке от нее на своем матраце спала Эми. Лоретта прислушалась к ее ровному дыханию. Эми, тетя Рейчел, дом. Сможет ли она вернуться туда теперь, к своему старому образу жизни?

Ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. Жизнь без Охотника вообще не была жизнью. Тем не менее видеть каждый день Красного Бизона было невыносимо.

Отбросив бизоньи шкуры, Лоретта соскользнула с кровати и быстро облачилась в свою одежду. Единственным способом преодолеть очередной день было не замечать существования Красного Бизона и сосредоточить все свое внимание на Охотнике. Надо развести костер и приготовить завтрак.

Плеснув немного воды в тазик, Лоретта умылась, а затем причесала волосы и сплела их в одну толстую косу.

Утренний воздух был прохладным и сырым от влаги. Птицы щебетали на росших неподалеку тополях, создавая какофонию звуков. Выйдя из вигвама, Лоретта на мгновение остановилась и посмотрела себе под ноги. Только два полена валялись возле ямы, в которой разводили огонь. Ей придется идти собрать еще, как только она разведет огонь.

Опустившись на колени возле ямы для огня, она разворошила угли, оставшиеся с прошлой ночи, и расположила поверх них растопку, добавив сухой травы. Низко нагнувшись, она принялась дуть до тех пор, пока угли не разгорелись и не зажгли траву. Затем, выпрямившись, она положила поленья на языки пламени.

Громкий стук заставил ее обернуться. Она ожидала увидеть своего мужа. Вместо этого она оказалась лицом к лицу с Красным Бизоном. На мгновение у нее остановилось сердце. Она смотрела в его лицо. Он смотрел на нее. В руках он держал дрова. Одно полено лежало у его ног. Очень медленно он присел на корточки и начал укладывать остальные.

Наконец Лоретта обрела дар речи.

— Убирайся отсюда!

— Я принес тебе дрова, — тихо ответил он по-английски.

Даже Лоретта знала, что воины никогда не унижают себя сбором дров для костра; это была женская работа. Красный Бизон унижался, чтобы помириться с нею. Ей было все равно.

— Мне не нужны твои грязные дрова. Возьми их и уходи.

Он продолжал свое дело, словно она ничего не сказала. Гнев закипал в горле Лоретты. Она прыжком поднялась и быстрыми шагами подошла к нему.

— Я сказала, убирайся отсюда! Забери свои проклятые дрова!

Как раз в тот момент, когда она приблизилась к нему, Красный Бизон освободил свои руки и встал. Он был на голову ниже Охотника, но рядом с ним Лоретта казалась ребенком. Она отступила, испугавшись и думая, почувствовал ли он ее страх. Подняв подбородок, она уничтожала его взглядом. Он склонил голову и повернулся, чтобы уйти.

— Я сказала, забери свои дрова! — крикнула она ему вслед. — Они не нужны мне! — Подняв одно полено, она швырнула им в него. Оно ударилось об землю одним концом, отскочило и ударило Красного Бизона по ноге. Он остановился и повернулся с ничего не выражающим лицом. Стоя так, он наблюдал затем, как она перебросала в его сторону оставшиеся дрова.

Ничего не говоря, он начал поднимать дрова. К разочарованию Лоретты, он вернулся к ее костру и начал укладывать поленья в аккуратную кучу. Углом глаза она заметила, что соседи собрались, чтобы узнать, из-за чего поднялся весь этот шум. Краска залила ее щеки. Она не могла поверить, что Красный Бизон способен так унижаться.

— Не надо, — сказала она. — Уходи, Красный Бизон! Уходи!

Он запрокинул голову. На его покрытом рубцами лице блестели слезы.

— Охотник выбросил меня из своего сердца.

— Хорошо! Ты животное!

Красный Бизон скривился, как от удара.

— Он запретил мне входить в его вигвам до тех пор, пока ты не дашь мне руки в знак дружбы.

— Никогда! — В ужасе Лоретта отступила на шаг. — Никогда, слышишь?

93
{"b":"1507","o":1}