ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Дверь открылась, но я протянул руку в сторону охранника, не отрывая взгляд от Мэри. Она вела себя все более возбужденно.

Я решил рискнуть.

— Мэри, — произнес я мягко, — вчера в доме не было детей.

Ответ Вагнер последовал незамедлительно. Она резко выпрямилась на стуле и заорала на меня, напрягая мышцы шеи:

— Что вы сделали с моими детьми? Отвечайте немедленно! Где мои дети? Где мои дети?

Сзади послышались шаги, и я встал, чтобы оказаться ближе к ней. Мэри продолжала кричать:

— Скажите мне, ради Бога! Почему вы не говорите?

Потом она начала рыдать, и мне стало ее жаль.

Я медленно обошел вокруг стола.

— Мэри!

Я громко произнес ее имя, но она никак не отреагировала ни на мой голос, ни даже на попытку подойти к ней.

— Скажите, где мои дети! Скажите! Скажите! Скажите! Ради Бога!

— Мэри…

Я наклонился и мягко взял ее за плечи.

— Скажите!

— Мэри, посмотрите на меня! Прошу вас.

В следующий момент она ухватилась за мой пистолет.

Глава 97

Наверное, она заметила кобуру, торчавшую из-под куртки. Через мгновение ее ладонь была на рукоятке моего «глока».

— Нет! — закричал я. — Мэри!

Я машинально оттолкнул ее, но оружие уже выскочило из кобуры и оказалось у нее в руках. Передо мной мелькнули ее глаза — блестящие и абсолютно безумные. Потом я бросился на нее, схватив одной рукой за запястье, а другой за пистолет. Я постоянно называл ее по имени. Мы с грохотом повалились на ее стул, и он разлетелся на куски. Я почти не видел толпившихся вокруг людей. Мой взгляд был прикован к Мэри Вагнер. Она покраснела от напряжения и пыталась бороться, колотя меня в бок кулаком. Я уперся ей в грудь коленом, крепко сжал ее правое запястье и одновременно попробовал вырвать пистолет. Но Мэри была очень сильной.

Ее пальцы уже нащупали спусковой крючок. Она изогнулась, повернула дуло в свою сторону — и нагнула к нему голову. Ее цель была совершенно очевидна.

— Нет! Мэри!

С невероятным трудом, преодолевая бешеное сопротивление, я сумел отклонить дуло к потолку. Потом со всей силы ударил запястьем об пол. «Глок» выскочил у нее из руки и выстрелил в стену. Оглушенный грохотом, я мгновенно завладел оружием. На миг в комнате повисла тишина.

Мэри сразу перестала сопротивляться, и на нее точно так же, как вчера, набросились полицейские. Они подняли ее, и женщина забилась в истерике, колотя руками и ногами. Пока копы тащили Вагнер из комнаты, я слышал ее безудержные рыдания:

— Мои малыши… мои крошки… мои маленькие детки… Где вы, мои ненаглядные? Что они с вами сделали? О Господи, где вы?

Ее крики продолжали раздаваться в коридоре, затем тяжелая дверь захлопнулась, и все стихло. Я понимал, что на новую встречу можно не рассчитывать.

Мое и без того скверное настроение стало еще хуже, когда через час я вышел на улицу и увидел Джеймса Траскотта. Он стоял в толпе журналистов, ждавших новостей из изолятора.

Траскотт заорал:

— Почему ей удалось завладеть оружием, доктор Кросс? Как это произошло?

Черт возьми, откуда они все узнают?

Глава 98

Я мог лишь догадываться о причинах и степени развития душевной болезни Мэри Вагнер, как и о том, какие муки она ей причиняла. Для серьезного психологического обследования у меня не было времени — мое участие в расследовании подходило к концу. Честно говоря, я не знал, радоваться этому или нет.

Вопрос о безумии Мэри повис в воздухе. В тот же день полиция обыскала ее дом и нашла все необходимые улики. Под старым одеялом на чердаке обнаружили «вальтер», и предварительная баллистическая экспертиза показала, что именно его использовал преступник. Кроме того, криминалисты отыскали пачку детских наклеек и, самое главное, семейные фотографии, украденные у Марти Лавенстайн-Белл и Сьюзи Картулис. Майкл Белл и Джованни Картулис подтвердили, что снимки принадлежали их женам.

— Но важнее всего то, — сообщил Фрэд ван Олсбург группе агентов, собравшихся в его служебном кабинете, — что полдень уже прошел, а никаких эксцессов не случилось. Нет ни новых жертв, ни писем. Все закончено. Теперь мы можем сказать это с полной уверенностью.

Настроение в комнате было мрачновато-торжественным. Все радовались, что дело осталось позади, однако его угрюмая атмосфера продолжала витать над участниками следствия — так же, как в коридорах штаб-квартиры ФБР все еще бродил призрак Вашингтонского Снайпера. В глубине души у каждого из нас осталось чувство неудовлетворенности — хороший стимул для будущей работы.

— Алекс, вы нам здорово помогли, — обратился ко мне ван Олсбург. — Ваш вклад в раскрытие дела трудно переоценить. Теперь я понимаю, почему Рон Бернс так неохотно отпускает вас из Вашингтона.

По комнате прокатились неловкие смешки. Агент Пейдж потянулся из заднего ряда и похлопал меня по плечу. Если парень сохранит свое прежнее рвение к работе, в Бюро его ждет славная карьера.

— Я бы все-таки хотел взглянуть на последние улики. И если можно, еще раз побеседовать с Мэри Вагнер, — заметил я, возвращаясь к тому, что казалось самым важным для меня.

Ван Олсбург покачал головой:

— Нет необходимости.

— Я вполне мог бы задержаться на день-другой…

— Не стоит беспокоиться. Пейдж и Фуджихиро разберутся с мелкими деталями. А если нам снова понадобится ваша помощь, есть ведь скоростные рейсы, верно?

В его дружелюбном тоне было что-то напускное.

— Фрэд, Мэри Вагнер не станет говорить ни с кем, кроме меня. Она мне доверяет.

— Так было раньше, — возразил ван Олсбург. — Но не факт, что будет дальше.

Последняя фраза прозвучала грубовато.

— И все-таки я единственный, которому она может открыться. У полиции, насколько я слышал, ничего не получается.

— Повторяю — если вы нам понадобитесь, мы вызовем вас из Вашингтона. Я уже обсуждал это с директором Бернсом, и он не против. Лучше отправляйтесь домой, к своей семье. У вас есть дети, правда?

— Да.

Час спустя, когда я собирал чемодан в отеле, меня поразила одна мысль. Мне не терпелось поскорее добраться до дома. Я с огромным облегчением возвращался в Вашингтон, зная, что не придется улетать оттуда на следующий же день. Но — и это было чертовски важное «но» — почему в кабинете ван Олсбурга я ни разу не вспомнил о доме? Какие шоры я постоянно ношу на глазах, сам того не замечая? И что еще должно случиться, пока я не начну соображать, что к чему?

По дороге в аэропорт меня вдруг осенило: детские наклейки были исписаны буквами А и Б. Теперь я понял, что они означают. Так звали вымышленных детей Мэри Вагнер — Эшли, Адам и Брендан. Две А и одна Б.

Перед вылетом из Лос-Анджелеса я позвонил в Бюро и сообщил о своей догадке.

Часть пятая

Конец истории

Глава 99

Рассказчик решил остановиться. Все. Его история закончена, и никто не узнает правды. Занавес. По этому случаю он устроил вечеринку вместе со своими лучшими друзьями с Беверли-Хиллз. Он объяснил, что получил заказ на сценарий от одного крупного режиссера — крутой триллер по знаменитому бестселлеру. У него есть право менять все, что захочет, но подробности пока в секрете. Режиссер — парень со странностями, так что лучше ему не перечить. Однако проект будет грандиозным, это точно.

Приятели приняли все за чистую монету, что лишний раз доказало ему, насколько плохо они его знают. Проклятие, его лучшие друзья — и те ни черта не понимают! Никому и в голову не приходило, что он может быть убийцей. Поразительно, невероятно, но факт. Никто о нем ничего не знал.

Пирушка состоялась в пивном баре «Змеюки Пита», небольшом заведении на Мелроуз-авеню, где они частенько сиживали в дни его юности. У них даже было что-то наподобие воображаемого футбольного клуба, когда он только что приехал в город после окончания университета, чтобы стать актером и заодно пописывать сценарии, но в любом случае работать честно и всерьез, а не зашибать деньги всякой ерундой.

41
{"b":"150746","o":1}