ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Пейдж напрягся:

— Какие-то проблемы?

Ничего не стоило сорвать злость на этом пареньке, но ссориться с агентом Пейджем не имело смысла. Я предпочитал поскорее сделать свою работу и навсегда забыть о ней.

— Все в порядке. В любом случае дело не в тебе. Давай осмотрим место преступления. Надеюсь, это не займет много времени.

— Хорошо, сэр.

Я поймал взгляд Пейджа в зеркале заднего обзора.

— И не надо называть меня «сэр».

На всякий случай я улыбнулся, чтобы он понял: это шутка.

Глава 12

Ну вот, приехали. «Президент просил меня помочь… Посмотри, что там и как… Собери побольше информации…» Какая, к черту, информация? Курам на смех. Я знал лишь одно: меня использовали, и мне это не нравится. К тому же я ненавидел себя за собственное нытье.

Мы спустились по шоссе Санта-Ана в нижнюю часть Лос-Анджелеса и свернули на Голливудское шоссе. Пейдж вел автомобиль агрессивно, впритирку обходя соседние. Один из водителей — бизнесмен с мобильным телефоном — отнял руку от руля и показал нам средний палец. Пейдж продолжал невозмутимо двигаться на север, рассказывая по дороге мрачные подробности убийства.

Антонию Шифман и ее шофера Бруно Капалетти застрелили рано утром, между четырьмя и половиной шестого. Садовник обнаружил трупы примерно в четверть восьмого. Красивое лицо Шифман было зверски изрезано каким-то острым предметом. Судя по всему, преступник не забрал ни денег, ни драгоценностей. В кармане Бруно Капалетти нашли почти две сотни долларов, а сумочка Шифман лежала нетронутой рядом с ее телом. В ней находились кредитные карты, пара бриллиантовых сережек и немного наличности.

— Вы установили связи между двумя жертвами? — спросил я. — Между Шифман и шофером?

— Капалетти работал на съемочную группу в еще одном фильме с ее участием — «Горячий сезон», но тогда он возил Джефа Бриджеса. Сейчас мы продолжаем проверять водителя. Вы видели «Горячий сезон»?

— Нет. Кто на месте преступления? Наши люди, полиция, пресса? Что еще я должен знать, прежде чем мы приедем?

— Я не был в доме, — признался Пейдж. — Но думаю, что обстановка там горячая. Это Антония Шифман, не кто-нибудь. Она была прекрасной актрисой. И кажется, хорошей женщиной.

— Верно. Очень жаль.

— У нее остались дети. Четыре девочки — Энди, Элизабет, Тиа и Петра, — добавил Пейдж, решив поразить меня своей осведомленностью.

Через несколько минут мы съехали с шоссе и повернули на бульвар Сансет. Я следил за тем, как урбанистический ландшафт южной части Голливуда сменяется не менее эффектным — и столь же избитым — великолепием брызжущих зеленью загородных вилл на Беверли-Хиллз. По обочинам дороги на нас свысока смотрели ряды пальмовых деревьев.

Оставив бульвар Сансет, мы пронеслись вверх по Миллер-плейс, которая тянулась в извилистом ущелье и открывала потрясающую панораму города. Наконец Пейдж остановился на одной из боковых улиц.

Повсюду стояли передвижные теле- и радиостанции. Спутниковые тарелки громоздились в воздухе, словно гигантские скульптуры. Когда мы подъехали ближе, я заметил логотипы нескольких каналов. Кто-то из репортеров повернулся спиной к дому и лицом к камере, очевидно, ведя прямой эфир для местных и сетевых телепередач. Короче, настоящий цирк. Ну, а я-то что тут делаю? Меня ждал «Диснейленд» — тоже цирк, но веселее и интереснее.

К счастью, никто из прессы меня не узнал — хорошая новость после Вашингтона. Агент Пейдж и я вежливо проложили путь сквозь толпу к двум полицейским. Они внимательно рассмотрели наши удостоверения.

— Это доктор Алекс Кросс, — сообщил Пейдж.

— Ну и что? — отозвался полицейский.

Я не возразил ни слова. «Ну и что?», по-моему, самый правильный ответ.

Охранники пропустили нас, но перед этим я успел заметить одну вещь, которая здорово подействовала мне на нервы. Рыжую шевелюру Джеймса Траскотта, стоявшего в толпе других репортеров. Его коллега с фотокамерой — та самая женщина в черном — тоже находилась здесь. Траскотт меня увидел и быстро кивнул в мою сторону. Его губы расплылись в улыбке. Потом он застрочил что-то в своем блокноте.

А женщина бросилась фотографировать — меня.

Глава 13

Я тихо выругался, и мы с Пейджем зашагали по длинной, вымощенной белым камнем аллее к большому дому. Это было роскошное двухэтажное строение в испанском стиле — настоящий особняк. Главный фасад тонул в густой зелени, но я прикинул, что площадь здания составляет тысяч двадцать квадратных футов, если не более. Кому нужно столько места для жилья? В моем доме в Вашингтоне меньше трех тысяч, и комнат хватает для всех.

По второму этажу тянулась гирлянда балконов. Часть из них выходила на центральную аллею, где за желтой лентой полицейского ограждения стоял черный лимузин.

Именно здесь убили Антонию Шифман и Бруно Капалетти.

Все пространство вокруг машины было окружено плотным кольцом охраны с одним узким проходом посередине. Двое полицейских проверяли документы у всех, кто пытался пройти внутрь.

Оперативники в белых комбинезонах, вооружившись портативными микроскопами и вакуумными пакетами для улик, со всех сторон облепили автомобиль. Фотографы-криминалисты регулярно щелкали «Полароидами» и цифровыми камерами.

Еще одна опергруппа рассыпалась вокруг дома и прочесывала местность, исследуя каждый сантиметр почвы. Зрелище впечатляющее, но довольно мрачное. Считается, что лучший криминальный отдел в мире находится в Токио. Но если брать местную полицию, только Нью-Йорк и Лос-Анджелес могут составить конкуренцию мощным ресурсам ФБР.

— Похоже, нам повезло, — заметил Пейдж. — Медики уже закончили.

Он показал на судмедэксперта — плотную седую женщину, которая стояла возле лимузина и говорила что-то в диктофон.

Значит, тела еще не увезли. Меня это удивило и одновременно обрадовало. Чем меньше перемен произошло на месте преступления, тем больше информации я смогу собрать для Бернса. И для президента. И для его жены. Может, именно поэтому тела оставили в машине? Мертвецы ждали меня.

Я обратился к Пейджу:

— Скажи ребятам из полиции, чтобы больше ничего не трогали. Пусть все останется как есть. И постарайся убрать отсюда лишних людей. Только самый необходимый персонал. Сбор отпечатков пальцем, образцов тканей… Всех остальных долой.

Пейдж замялся, прежде чем выполнить приказ. Он еще не видел меня в деле. Я не любил командовать людьми, но сейчас у меня не было выхода. Я не мог заниматься своей работой в таком хаосе.

— Да, и передай копам кое-что еще! — бросил я ему вдогонку.

Пейдж остановился.

— Что?

— Теперь я здесь босс.

Глава 14

В моих ушах все еще звучал голос Бернса: «Просто посмотри, что там и как… А к вечеру будешь ужинать с семьей…»

Он действительно думал, что я смогу съесть хоть кусочек после этого?

От вони, стоявшей в лимузине, выворачивало наизнанку. Опыт научил меня одной полезной вещи — надо продержаться примерно три минуты, пока не притупится чувствительность рецепторов. А дальше все будет в порядке. Всего три минуты, чтобы прийти в себя и вспомнить, что я снова взялся за расследование убийств.

Я внутренне собрался и сосредоточил внимание на деталях преступления.

Прежде всего меня поразила подробность, которую я не ожидал увидеть, хотя уже слышал о ней раньше.

Лицо Антонии Шифман стало практически неузнаваемым. Левую часть полностью снесло выстрелом, очевидно, сделанным с близкого расстояния. То, что осталось — правый глаз, щека и рот, — превратилось в кровавое месиво. Судя по всему, убийца был в ярости, но его гнев обрушился на Антонию Шифман, а не на ее шофера.

Одежда актрисы осталась нетронутой. Никаких признаков сексуального насилия. Никакой крови и пены в ноздрях и уголках рта — свидетельство того, что она умерла почти мгновенно. Кто мог совершить такое зверское убийство? Почему жертвой стала именно Антония Шифман? О ней хорошо писали в прессе, она считалась прекрасным человеком. У этой женщины не было врагов — так утверждали все. Тогда чем объяснить эту резню? Эту жуткую бойню у собственного дома?

6
{"b":"150746","o":1}