ЛитМир - Электронная Библиотека

– Через месяц – на Балеарские острова, – сухо ответил сорокатрехлетний офицер и промокнул салфеткой пышные рыжие усы.

– А как же Лусия и Пабло? – озабоченно спросил старик. – Так и останутся в Танжере? Или, может, пусть у меня поживут, пока ты не устроишься?

– Я еще не решил, папа. Но можно и так.

– Ладно, это мы с тобой еще обсудим, – кивнул старик и, несколько посуровев, развернулся к младшему. – А как твоя учеба в Военной академии, Сесил?

– Хорошо, папа, – не поднимая головы, отозвался тот.

– А что это за история с дракой, о которой я узнал от Франсиско? Сколько можно за тебя хлопотать? Ты же не в борделе служишь – в армии…

Сесил густо покраснел.

– Генерал Франко… превосходный офицер, – с трудом выговорил он, – но, поверьте, папа, у меня были основания.

– И какие? – пронзительно, в упор посмотрел на сына старик.

– Эти… лавочники…

– Ну?

– Они оскорбили имя королевского дома.

Отставной полковник армии Его Величества сеньор Хуан Диего Эсперанса растерянно заморгал и откинулся на высокую резную спинку стула.

– Неслыханно! А Франсиско об этом знает?! Ты сказал ему?!

Сесил опустил голову еще ниже.

– Сеньор Франко не считает возможным попустительствовать нарушениям воинской дисциплины, вне зависимости от причин, – медленно проговорил он. – И я, как и все остальные курсанты нашей академии, его в этом поддерживаю.

Некоторое время старик думал, а потом снова нахмурился.

– И… что они… как они… оскорбили?..

Сесил поджал губы, а Гарсиа недовольно поморщился.

– Не надо, папа. Только не в нашем доме.

– Нет, я хочу знать! – Сеньор Эсперанса ударил кулаком по столу так, что задребезжала посуда. – Говори!

Сесил побледнел:

– Они сказали… сказали, что Его Величество король Альфонсо XIII… не годится даже на то, чтобы подавать покойному генералу Примо де Ривера домашние тапочки.

Старик побагровел, тяжело задышал, но взял себя в руки и только смущенно пробормотал:

– Неслыханно… И это – испанцы!

– Перестаньте, папа, – поморщилась сидящая в самом конце стола красивая женщина лет тридцати. – Все они хороши: что Ривера, что этот новый, Беренгер…

В доме стало еще тише. Некоторое время казалось, что грозы не миновать, но, вопреки ожиданиям, сеньор Эсперанса лишь горестно вздохнул.

– Ох, Тереса… – покачал он головой. – Хорошо еще, что мать твоя этого не слышит. Столичная жизнь тебя совсем испортила… Я вообще не понимаю, куда смотрит твой муж…

– На девок он смотрит, – откинула голову назад женщина.

– Тереса!

– А что, я не права? Но знаете, папа, меня это уже не касается…

Мужчины разом насторожились.

– Да-да… – Тереса резко бросила салфетку, встала из-за стола и под недоуменными взглядами братьев и отца пошла к дверям, но на пороге внезапно остановилась. – Мы больше не живем вместе.

– Как это? – опешил сеньор Эсперанса.

– Я решила развестись.

Раздался грохот, и выронившая поднос Хуанита бросилась собирать осколки.

Сеньор Эсперанса вскочил со стула, но схватился за сердце и буквально рухнул обратно.

– Гарсиа… – изменившимся голосом прохрипел он. – Ружье… Принеси мне ружье…

* * *

Себастьян избрал не самый короткий, но самый лучший и безопасный путь. Протащил сеньору Эсперанса вдоль целого ряда фамильных склепов знатных городских семей и продрался вместе с ней сквозь старые кусты шиповника к высокой церковной ограде, туда, где, как он давно заметил, один из прутьев был выломан.

Себастьян упорно тащил свой драгоценный груз вперед, и, когда из-за горы вышла полная луна, они с сеньорой Долорес были в каштановой роще, тянущейся вдоль реки. И только здесь Себастьян остановился.

Аккуратно, так, чтобы ей было удобно, он уложил сеньору Долорес под огромным старым каштаном и замер. Только теперь Себастьян всерьез задумался о том, что будет делать дальше.

Пожалуй, нужно было бы взять в каморке Хуана Хесуса садовую тачку, но мальчик вспомнил, как отчаянно громко она скрипит… А шуметь сейчас было совсем не с руки.

Серебряный блик лунного света, пробившийся сквозь плотную листву, упал на лицо покойной сеньоры, высветив отливающую серебром седину, глубокие морщины на лбу и слегка приоткрытый рот. Себастьян на секунду задумался, а затем расстегнул охватывавший талию сеньоры Долорес тонкий кожаный поясок. Потом он взялся за подол черного шелкового платья.

Платье с хрустом разошлось пополам, обнажив затянутые в длинные кружевные панталоны ноги сеньоры Долорес и закрывающий грудь плотный корсет.

Некоторое время Себастьян любовался красивыми заклепками и ровными швами корсета, но потом как очнулся и принялся быстро распускать платье на длинные тонкие полосы и не останавился, пока не порвал его целиком. Затем немного повозился и развязал шнурки корсета. Вытащил его из-под спины сеньоры, положил справа от безмолвного тела и подивился тому, до чего же сеньора Долорес Эсперанса на самом деле щуплая.

* * *

Известие о том, что Тереса наплевала на приличия и решилась пойти на развод, повергло мужчин дома Эсперанса в такой шок, что обо всем остальном, включая только что состоявшиеся похороны, просто забыли.

В семье Эсперанса давно знали, что брак Тересы и Луиса Марии Альдани с самого начала был не слишком удачным. Унаследовав от отца довольно крупное состояние – два больших магазина в Сарагосе и плодородные земли, Луис Мария предпочел оставить имущество на управляющего и жить и делать карьеру в Мадриде.

Молодой Альдани подавал блестящие надежды. Он вращался в высшем свете Мадрида, был принят при дворе, заводил важные знакомства среди влиятельных лиц в окружении самого Примо де Риверы. Такой образ жизни требовал денег. В конечном счете менее чем за десять лет Луис Мария умудрился прокутить все свое состояние. Казалось, Луис Мария совсем уже поставил на себе крест.

Трудно сказать, в чем тут дело: то ли Мадрид оказался беспощаднее, чем ожидалось, то ли сам Альдани упустил что-то важное… В любом случае его еще можно было как-то понять, но то, что собиралась выкинуть Тереса, уже не лезло ни в какие ворота.

Возбужденные голоса и даже крики доносились из столовой, где собрался семейный совет, до поздней ночи. Но к трем утра уставший за день сильнее других старик сдался и теперь сидел, скорбно подперев подбородок сухой желтой кистью. И только братья все еще пытались повлиять на упрямую Тересу.

– У тебя же дочь! – болезненно морщился младший брат Сесил. – Ты подумала, какой пример может подать ей такое распутное поведение?! Что бы сказала наша мама, если бы могла тебя слышать?

Слова сына заставили сеньора Хуана вновь вмешаться в затянувшийся спор.

– Все, Тереса! – стукнул он по столу. – Надоело! Ты сегодня же возвращаешься домой и миришься с мужем!

– Ни за что!

Сеньор Эсперанса выпрямился на стуле:

– Тогда останешься у меня. До тех пор, пока не передумаешь.

Тереса только гордо вскинула голову.

– А о том, что у меня в Мадриде работа, а у маленькой Долорес – школа, вы, папа, не подумали?

– Никакого тебе Мадрида, пока не одумаешься, – жестко ответил старик. – Уж я-то прослежу, чтобы ты не позорила мое честное имя! Еще не хватало, чтобы люди показывали мне вслед пальцем, а тебя, дочь Долорес Эсперанса, царствие ей небесное, называли падшей!

* * *

Чтобы вырубить подходящие жерди, Себастьяну пришлось возвращаться в усыпальницу за киркой. Он оставил сеньору Долорес, ее корсет, пояс и растерзанное платье под каштаном, продрался обратно сквозь шиповник, прошел мимо череды освещенных полной луной склепов, нырнул в темноту фамильной усыпальницы семьи Эсперанса и нащупал брошенную кирку. Прошел к ограде, перерубил сплющенной стороной кладбищенского инструмента два молодых ствола бузины, избавился от веток и бегом возвратился к оставленной в одиночестве даме. Быстро протянул узкий кожаный поясок сеньоры сквозь петли корсета, привязал концы пояса к жердям и натянул корсет на себя. Упряжь получилась, что надо, а жерди приходились чуть ниже подмышек.

2
{"b":"15078","o":1}