ЛитМир - Электронная Библиотека

Еще мастер очень любил повторять: «Вас – нет! Сначала надо – быть!» Надо заметить, что процесс не был односторонним. Немцы не только учились, но и сами обучали. У японцев была очень запущена локация. Настолько запущена, что не понятно, как они все это время вообще могли воевать. У них не было шноркеля, даже в проекте, самые примитивные сонары, ну и так далее. Единственное, чем японские лодки превосходили немецкие, – размерами. Но это очень сомнительное достоинство для субмарины. Ройтер так и не смог до конца привыкнуть к этой здоровенной дуре-«девятке». «Семерка» куда лучше. Маневренность – выше, удерживать на глубине – проще. Неброское, но очень эффективное оружие. А эта… Не погоняешься на такой за корветами.

Необычной казалась японская кухня. В то время как основная часть японского подплава питалась в основном консервированными бататами, вкус которых оставлял желать много лучшего, здесь, на вилле, в рационе была рыба, привязанная к микроскопическим котлеткам из липкого риса листами морских водорослей, блюда из рисовой же лапши, курятина и свинина. Пиво японское казалось странным, и не пиво это вовсе, но уж точно лучше, чем французская моча молодых осликов.

Дни шли. Рутина физической подготовки, включавшей довольно сложные упражнения, обязательное для офицеров фехтование на самурайских мечах, сменялась такой же рутиной медитаций и изучения писаний древних самураев. Очень тяжело давался язык. Трех мидовских переводчиков на всех не хватало. Ройтеру еще как главе миссии, а он старший офицер колонии – лицо практически официальное, переводчик полагался, но он, понятное дело, не мог следовать за ним как тень. Так что хочешь не хочешь, а узнавать язык надо. Кто-то из французских поэтов, кажется, говорил, что язык – это душа народа. Да… вот уж самих французов это касается в полной мере – сами козлы и язык козлиный, а понтов-то! Коньяк и шампанское мы не берем, что хорошо – то хорошо. Японцы другие. Они вообще сами по себе. Сумели сохранить на своем острове чистую, гомогенную расу. А эти их постоянные загадки – все сделано для того, чтобы чужак покопался-покопался, развернулся и ушел. Взять, например, фразу: «День, прожитый без мыслей о смерти, – зря прожитый день!» Накамура потребовал каждого объяснить, как он это понимает.

Ройтер ответил цитатой из Ницше, цитировал по памяти, не очень точно, но смысл был в том, что для сверхчеловека смерти как бы и нет. Накамура недовольно потряс своими седыми моржовыми усами: «Смерть отрицать глупо, – потом, поразмыслив, добавил: – Но и бояться ее тоже глупо. Постарайся сделать из смерти советчика, а не пугало. Самого мудрого советчика, который только есть у человека».

В качестве учебного пособия для изучения языка Ройтер избрал текст Имагавы Садаё, известного также под именем Рёсюн, самурая позднего средневековья. В Японии он считается образцом гармоничного сочетания воинских, управленческих и литературных талантов. Неделя ушла на то, чтобы самостоятельно прочитать и написать иероглифами: «Подобно воде, принимающей форму сосуда, в который она налита, человек повторяет хорошие и дурные поступки своих товарищей».

Весь 43-й год американцы довольно бодро захватывали острова. После остервенелой мясорубки Гуадалканала Япония как-то сникла и потеряла инициативу. Генеральное сражение тем и плохо. И потери сопоставимы, и вроде бы особого стратегического значения не имело то, что этот остров остался за союзниками, но последствия удара, нанесенного в этом бою японскому флоту и всей империи, оказались подобны коварной болезни с длительным инкубационным периодом. Ройтер еще в Германии, анализируя, сравнивал его с Ютландским сражением. Битвы, закончившиеся «вничью», очень опасны. Они могут лечь на любую чашу весов. Это как в Black Jack, когда равное число очков, приходится удваивать ставки, а силы не те уже. И психологический надлом: не выиграли – значит проиграли. После таких сражений начинаешь понимать, что будущее отнюдь не за линкорами, а за авианосцами и подлодками. Оба японских линкора – а линкоры у японцев были что надо, больше «Бисмарка» – были уничтожены с воздуха.

К концу года немецкие гости в Сурабайе оказались нужны хозяевам. Атаке подверглись о. Бугенвиль и о-ва Гилберта. Бугенвиль – блокирован. Сложный фарватер, минирование, а у японцев нет подлодок, на которых можно осуществлять транспортные операции. Что ж, это хороший повод проверить возможности новой методики подготовки. Теперь стал ясен основной смысл занятий мастера Накамуры. Он заключался в том, чтобы экипаж научился предугадывать действия противника, по крайней мере, та часть экипажа, которая принимала решения. «Вы не видите врага – он не видит вас. Это как битва на мечах с завязанными глазами». Остальные должны были исполнять свои обязанности в режиме динамической медитации, как это делают самураи с мечами. Не видеть трубопровод, а чувствовать его, не смотреть на Паппенберга, а знать истинную глубину, и т. д. Иногда удавалось получить вид поверхности, ты – в лодке, а знаешь, что на тебя сейчас движется эсминец. Ты знаешь его курс, с высокой точностью предполагаешь маневры. Эти фокусы только-только начали получаться, рассчитывать на них было бы слишком самонадеянно, а посему шли атаковать американцев почти как в старой доброй Атлантике.

* * *

Памятник вышел что надо. Ройтер видел фленсбургскую газету, которую чья-то заботливая рука положила в дипломатическую почту. И все бы ничего, можно даже сказать, он ему понравился. Строгий, лаконичный, немного зловещий. Большая глыба темного камня, которую венчало стальное кольцо, внутри которого – каменная свастика. Но вот от одного было не по себе. Видеть на могиле (а ведь по идее это именно могила) собственные имя и фамилию. Ситуация как из картин Дали. Он видел то, чего ни один человек в мире не видел и видеть не может. Мастер Накамура смотрел на него с удовлетворением. «Преодолей страх смерти. Если ты не боишься умереть, – сказал он, – то тебе вообще нечего бояться. Ибо по сравнению со смертью все остальные страхи и тревоги – не более чем мыльные пузыри».

Глава 3

НА ТРАВЕРЗЕ ЗАНЗИБАРА

Бывает, что лист тонет, а камень плывет.

Японская пословица

6 июня 39 дивизий и 12 бригад англо-американцев при поддержке 12 000 боевых самолетов и свыше 6000 боевых, транспортных и десантно-высадочных судов нанесли удар по побережью Нормандии. Общая численность экспедиционных сил составляла почти 3 000 000 и продолжала увеличиваться, так как в Европу регулярно прибывали новые дивизии из США. Численность сил десанта в первом эшелоне составляла 156 000 человек и 10 000 единиц техники. Им противостоял фон Рундштедт с 4 армиями, растянутыми вдоль всего побережья. Шербург был отсечен почти сразу же и взят в кольцо. 17 дней он стойко защищался, но к исходу июня глубоководный порт был в руках британцев. Еще можно было собрать силы и сбросить противника в море, пока сопротивлялись порты. 16 июля был тяжело ранен Роммель. В августе 3-я армия генерала Паттона окружила Брест, Лорьян, Сен-Назер. Акулы Дёница оказались в капкане. Нужны были корабли. Любые корабли, которые способны были выходить в море. И командование решило свернуть работы по спецпроекту. Фридебург никогда бы так не поступил. Он, будучи ответственным за подготовку личного состава, считал всяческие «ускорители» учебного процесса кощунством. Но ситуация диктовала свою логику действий…

<…> Любое транспортное средство противника, предназначенное для высадки десанта, даже если оно доставляет на берег полсотни солдат или один танк, является целью, требующей полного боевого применения подводной лодки. Если нужно приблизиться к десантному флоту противника, то не следует считаться с опасностью мелководья, или возможных минных заграждений, или какими-либо другими опасностями. – Каждый человек и каждая единица оружия противника, уничтоженные ДО десантирования, снижают шансы противника на успех. – Лодка, которая при десантировании противника нанесет ему потери, считается выполнившей свою задачу и оправдавшей свое существование, даже если она там и останется!

Штаб Oberkommando der Kriegsmarine
5
{"b":"150832","o":1}