ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Они вышли из-за стола, почти не притронувшись к десерту. Майкл предложил послушать музыку. Пока он выбирал пластинку, Сара пошла в спальню, чтобы взять Кейт из колыбельки.

— Я услышала ее плач, — пояснила она. — Наверное, ее разбудили тамтамы. — Но когда она появилась вновь, ребенок, которого она держала на руках, все еще мирно спал.

Майкл аккуратно поставил иглу на пластинку и отошел от проигрывателя, как только потрескивание сменили первые ноты старой валлийской колыбельной. Сара посмотрела на него и улыбнулась. Прижавшись щекой к пушистой головке ребенка, она начала подпевать хору своим тонким сопрано.

Спи, дитя мое, сном крепким

Всю ночь.

Ангел-хранитель бережет тебя

Всю ночь.

Когда начался второй куплет, Анна и Майкл тоже стали подпевать. Их голоса — грубоватая нить, храбро скрученная из страха и неуверенности, — не вплетались в прекрасную гармонию хора, трое миссионеров подошли ближе друг к другу. Сара положила голову на грудь мужа. Она качала одной рукой Кейт, а вторую протянула к Анне, вовлекая подругу в узкий, безопасный круг. Майкл обнял Анну за плечи. Она ощутила тяжесть ею худой, но сильной руки, почувствовала, как пальцы легонько касаются ее кожи. Крупное сильное тело мужчины соединяло ее и Сару. Они стояли так довольно долго, слушая музыку, чувствуя тепло в кольце их тел, вдыхая чистый запах спящего ребенка. Стоя лицом друг к другу, они будто отгородились от внешнего мира, от окружавшей их барабанящей темноты.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Опасения миссионеров оказались напрасными. Независимость пришла в Танганьику практически без каких-либо инцидентов. Окружные комиссары стали называться региональными комиссарами. Нескольких белых чиновников повысили, а на их места назначили африканцев. Также ходили слухи, что много черных «мерседесов» «освободили от гнета» прежних владельцев-индусов. В остальном же жизнь текла, как и раньше.

Работа в Лангали спорилась: как лечение в больнице, так и обучающие программы давали хорошие результаты, и Майкл решил, что пришло время осуществить свои планы относительно организации новой станции на западе. Было решено, что они с Анной поедут в деревеньку в джунглях, где намеревались строить лечебницу, и проведут там один день, развернув передвижной медпункт. Евангелист-африканец посещал это поселение больше года, подготавливая почву для начинаний миссионеров.

— Многие тамошние жители уже обратились в христианство, — заверил их африканец. — Сам вождь вот-вот примет истинную веру.

Тени на земле все еще сохраняли предрассветную нечеткость, когда «лендровер» отправился в путь по старой невольничьей дороге, оставив позади Лангали и аккуратные ряды деревенских садов. Дорога вскоре стала едва различимой на теле джунглей, и Майклу приходилось часто останавливаться, чтобы срубить молодое дерево или убрать ветви, и только тогда машина могла ехать дальше. В одном месте путь им перегородил огромный ствол мангового дерева.

Анна любовалась грациозным высоким деревом, а Майкл направил «лендровер» в подлесок, объезжая препятствие. Она вспомнила, что манговые деревья в этом районе выросли из семян, которые выбрасывали работорговцы, поедая плоды. Странно, как нечто столь прекрасное могло возникнуть из такого трагического прошлого. И все же в некотором роде это было правильно: так свет надежды рассеивает тьму.

Утро уже давно вступило в свои права, когда они подъехали к поляне, поросшей невысокой травой; дорога стала ровнее, и «лендровер» прибавил скорости. Внезапно словно ниоткуда материализовались две фигуры — это были старик и мальчик. Они бежали трусцой по дороге перед «лендровером», и их бег был ровным, ритмичным, — так передвигаются люди, пустившиеся в долгий путь. Мальчик бежал вприпрыжку, размахивая над головой чем-то вроде трещотки. Старик следовал за ним, издавая высокие, пронзительные крики, энергично размахивая руками и шевеля пальцами. Одежда их была весьма необычной: она представляла собой куски шкур разных животных, стянутые кожаными ремнями, на которых болтались странные предметы: палки, кости, перья, и все это раскачивалось и подпрыгивало в такт бегу.

Анна улыбнулась, увидев эту комичную парочку.

— Они, наверное, бродячие актеры, — предположила она.

Майкл, помрачнев, покачал головой.

— Старик — знахарь, а мальчик — его слуга или ученик.

Анна выпрямилась на сиденье, чтобы получше разглядеть африканцев. Хотя она прожила в Лангали уже больше года, ей еще никогда не доводилось сталкиваться со знахарями. Да и больные, обращавшиеся к ним, попадались ей редко. Почти во всех случаях жители Лангали сразу же шли в больницу белых, зная, что их лекарства помогают. Если же больной был беден, он платил столько, сколько мог.

«Лендровер» приближался к парочке оборванцев, однако шум автомобиля не произвел на них никакого эффекта, они, похоже, не обращали внимания на то, что происходит вокруг. Но когда «лендровер» начал обгонять их, знахарь повернул голову и посмотрел прямо в глаза Анне. Его взгляд был пристальным, проницательным и притягивающим. Анна не могла отвести глаз. Она приветственно подняла руку, пожалуй, против своей воли. Она видела, что Майкл смотрит на нее и неодобрительно качает головой, но чувствовала непреодолимое желание сделать какой-то жест. Взгляд старика обладал такой силой, что буквально требовал ответа. Знахарь перестал шевелить пальцами и ответил на приветствие белой женщины. Он улыбнулся, продемонстрировав два ряда гнилых зубов. Мальчик тоже улыбнулся, подражая старику, словно собственной воли у него не было. Анна повернулась на сиденье, чтобы видеть их, поскольку «лендровер» наконец обогнал эту парочку.

— Тот мальчик должен ходить в школу, — заявил Майкл, резко крутанув руль, чтобы объехать красный купол муравейника.

Анна, казалось, не заметила, что он что-то сказал. Она вспоминала, как старик уставился на нее, его взгляд словно проникал в ее мозги, в ее душу. В памяти у нее постоянно всплывал его образ: высохшее лицо, тощая шея, коричневозубая усмешка…

Эта жуткая ухмылка заставила ее вспомнить тех немногих пациентов, кто носил на себе следы лечения знахаря. Их образы появлялись один за другим: раны, гноящиеся после припарок из экскрементов; глаза, ослепленные древесным соком и змеиным ядом; ожоги и порезы. Длинный перечень ненужных страданий. Один случай особенно врезался ей в память: младенец с ожогами на спине. Анну передернуло от одной только мысли о нем. Крошечное тельце, скрючившееся от боли. Тонкие пальчики хватают воздух. Хриплые крики, умолкшие, лишь когда Майклу удалось ввести ребенку немного морфия. Затем они медленно и осторожно убрали грязную тряпку и увидели, что вся спина младенца покрыта ужасными ожогами. Анна отлично помнила каждое слово жуткого отчета матери о «лечении» знахаря. Как он прижимал к нежной коже малыша обжигающе-горячие куски дерева, вымоченные в горшке с кипятком, — чтобы вылечить лихорадку, святые небеса!.. Майкл тогда бесстрастно рассуждал о том, можно ли делать пересадку кожи таким маленьким детям, приживется ли она; Анна же просто плакала, и ее слезы падали на чистые белые бинты.

От воспоминаний об искалеченном ребенке у Анны засосало под ложечкой. Ей было трудно поверить, что сначала знахарь и его ученик показались ей забавными. Теперь же они представлялись ей злонамеренными и зловещими. И тем не менее, несмотря на испытываемое теперь отвращение, Анна признавала, что они обладают странной, недопустимой привлекательностью.

— А знахари приносят хоть кому-то пользу? — неуверенно спросила она у Майкла: и он сам, и Сара всегда категорически отказывались обсуждать работу народных «докторов».

— Очень немногим, — ответил он. — Чаще всего они просто используют страх людей и их невежество для собственной выгоды. И часто назначают просто несусветную цену за свои услуги. Нет платы — нет помощи. Похоже, здесь такого явления, как народная медицина, вообще не существует. Главным образом в ход идут заклинания, ритуалы. Магия.

39
{"b":"151072","o":1}