ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я по-настоящему голотевт. И все вы рядом со мной животные. Полные добрых намерений, но животные тем не менее, а домашние зверьки мне не нужны. Что же касается моих коллег на земле, как могут они нравиться мне, если я более не уважаю их? Как и себя. И никакие липучие сантименты мне не помогут… Ну вот и пришли.

Возле дома стоял флаер, дверь машины была отодвинута назад. Женщины вошли в прохладный гулкий полумрак и по спиральной рамке поднялись на второй этаж. Здесь располагались связные устройства, которые бетане и ученые «Эмиссара» разработали для совместного пользования. Воспоминания о Фиделио нахлынули на Джоэль. «Мы бы разделили общую потерю, помогли друг другу пережить боль. Но он мертв».

Их ожидали трое туземцев, самка высилась над меньшими по размеру самцами. Солнечные лучи, падая из окна, играли в блестящих, красного дерева шкурах. Йодистый запах, исходящий от этих существ, напоминал о морском береге. Верхними лапами и нижними руками они поприветствовали женщин… ответивших на любезность с максимальной вежливостью.

Джоэль заняла свое место, Кейтлин ей помогла подключиться, потом встала рядом: начался голотезис. Джоэль отказалась от исследований Ноумена, своей неуклюжей фантазии. Она лишь хотела полностью овладеть местным языком. Тем не менее знакомое состояние овладело ею, она чувствовала, как силы наполняют ее существо… да, это было ее место!

Через воспроизводящее голос приспособление она отвечала насыщенными тональностями и певучим местным наземным говором.

— Прекрасной погоды вам, матриарх и верные самцы.

— Пусть прилив поддержит тебя, самка, полная интеллекта, — отвечали столь же ритуально бетане.

— Мы сожалеем об опоздании, — извинилась Джоэль. — Дождь задержал нас в лагере. Наши товарищи по стае использовали одолженные летательные аппараты по различным поводам, связанным с нашим обустройством, и я побоялась шторма, который показался мне крайне опасным.

— Мы не иссохли, — отвечала самка.

— Мы провели это время, пытаясь угомонить порывы внутри, ожидая то, что мы собираемся выслушать, — добавил самый крупный из ее мужей.

— Ты проявила к нам доброту, отняв время от своей работы, — ее партнер.

— Это самое малое, что могу я поведать жене и братьям по дому того, кто был моим другом, — сказала Джоэль.

Внезапно она с ослепительной яркостью осознала, что это правда. Прежде Джоэль видела в этой беседе рассчитанный жест. Экипаж «Чинука» нуждался в сочувствии для того, чтобы сделать целый мир своим союзником. Но, оказавшись здесь, среди тех, кого любил Фиделио, она ощутила, что глаза ее щипет, они наполнялись влагой. Джоэль, досадуя на себя, смахнула слезу и продолжила, радуясь тому, что искусственный голос звучал по-прежнему ровно.

— Возле меня находится самка из нашего охотничьего отряда, Кейтлин. Фиделио умер на ее руках. Он стал любить ее общество почти как мое, он наслаждался ее музыкой и пел ей свои песни. Я буду переводить вам и ей. Вместе мы сможем поведать вам о его странствии. Спрашивайте что хотите.

Кейтлин шагнула вперед к возвышавшейся над ней вдове и протянула коробочку.

— Возьми это, моя госпожа, — сказала она негромко, — на корабле я скопировала все записи, оставшиеся от него, и увеличила самые лучшие снимки.

Джоэль перевела, и бетане поняли, что это такое. Какое-то мгновение они безмолвно разглядывали подарок. Потом самка опустила когти на голову Кейтлин самым ласковым образом, погладила ее большими неуверенными ладонями и загрохотала и засвистела на морской речи:

— Да будет твоя вода всегда чистой и соленой. Да принесет тебе счастье каждый порыв ветра. Да благословит тебя Господь своим присутствием.

— О, это такая безделица, мне так жаль.

— Быть может, если это не затруднит тебя, ты разделишь с нами воспоминания о нем. Подними для нас из глубин дни его жизни, которые утонули для нас.

…Встреча продолжалась долго, несколько часов, поскольку бетане хотели узнать все, каждый взгляд и жест, который могли запомнить люди. Вопросы их стучали дождевыми каплями. Камера снимала происходящее, но Джоэль полагала, что они в ней не нуждаются; бетане пробуждали в себе воспоминания о Фиделио. Спустив сонадор со своего плеча, Кейтлин спела им песни и мелодии, которые исполняла для Фиделио. А потом отложила инструмент в сторону и спела для всех колыбельную.

В башне на время установилось молчание. Вдова пошевелилась, словно в благоговении приподняла верхнюю руку и сказала:

— Да будет и тебе милосердие, поскольку сама ты милосердна. Я изложу ваше дело перед верховным советом, и полагаю, что мы можем помочь вам.

— Что? — воскликнула Джоэль. С удивлением:

— Ты?

— Разве ты не поняла всю полноту истины обо мне? Ко благу вы обе проявили свою доброту. Знайте: чтобы почтить прежде-бытие того, кто путешествовал с вами, лига космических путешественников недавно назвала меня своим делегатом. Членам ее придется по душе мое руководство, и все, что я скажу на совете, будет звучать весомо.

«Удача. Не буду разочаровывать их своими идеалами… которым я служила, не рассчитывая на то, что они действительно могут что-то означать. К тому же последствия могут стать угрожающими. Если Кейтлин поняла…» Джоэль бросила взгляд на молодую женщину, повернувшуюся к окну, лицо ее застыло смертной маской, удаленной от повседневных эмоций. На короткий миг сочувствие призвало Кейтлин назад из тех скитаний, в которые погрузилась душа ее после разлуки с Иными, но теперь она вновь возвратилась туда.

Джоэль обратила свое внимание к бетанам.

— Есть ли сомнения в том, что ваши люди помогут нам? — спросила она.

— Они были, — откровенно отвечала самка. — Ты принесла ужасную новость. Мы надеялись узнать от вас, как стать такими, какими мы должны стать. Сегодня же многие боятся того, что мы — наши потомки, вся наша раса, — научимся от вас предательству, угнетению, насилию, поскольку вы говорите об этом как о привычных вещах. Некоторые из нас подвергли бы вас карантину.

— Но разве ваш вид идеален? — отвечала Джоэль, защищаясь.

— Конечно, нет. Ты знаешь нашу болезнь, ту сухость, которую она создает. Все дело в том, что принесет предлагаемая вами вода: исцеление или смерть?

— Мы можем предложить большее — не только свое участие.

— Да, схему ваших путей. Они поддерживают на плаву ваше дело, тем не менее… — вдова распростерла руки, словно желая обнять. — Но этот день показал нам троим, сколь возвышенной бывает ваша порода. И разве не следует нам помочь ее процветанию, насколько это возможно. Поэтому я спрошу у Совета.

Наступившее спокойствие удивило Джоэль.

Несколько минут спустя семейство тихо распрощалось и отбыло. Они бы подвезли землян, но женщины предпочли пройтись.

Оставив голотезис, Джоэль не ощутила более депрессии. Да, теперь разум ее не мог достичь хотя бы части только что оставленных способностей, но ничто не требовало этого! Усиленный разум только отвергал то, что начинало формироваться внутри ее.

…Солнце едва шевельнулось. Иссиня-черная грозовая стена, исписанная рунами молний, бросала с запада вперед облака, несомые пронизывающим быстрым ветром; приближалась новая гроза. Впрочем, она придет, уже когда женщины окажутся в лагере.

Тем временем можно было подышать свежим воздухом. Живой ландшафт волнами бежал перед ними.

Кейтлин взяла Джоэль за руку, и лицо девушки и ее поведение выражали смертельную озабоченность, почти не выдавая того, что большая часть ее существа находилась где-то вдали.

— А теперь плачь, — сказала она.

— Что? — не поняла Джоэль.

— Я часто видела, что ты стараешься сдерживать слезы. Твоя машина дает тебе силы. Но почему же не расслабиться? Знаешь, я пролила достаточно слез.

— Ты другая.

— В самом ли деле, а в сердце? «Хотелось бы знать», — подумала Джоэль.

— Я еще не видела, чтобы ты горевала ради самого горя, — продолжила Кейтлин. — И сегодняшний день дал мне драгоценный знак: ты еще можешь любить.

104
{"b":"1511","o":1}