ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она твердо взяла его за руку:

— Дэн, дорогой мой, почему ты не сказал мне, насколько это задевает тебя?

— Замечание могло только все усугубить.

— Ох они! Я погрузилась в сон об Иных, мне оставалось только пытаться жить день за днем, чтобы выйти из него. И все же, если бы у меня хватило ума найти дорогу от того, что было, к тому, что окружает меня и кто…

— Ерунда, все окончилось превосходно. Разве не так? К тому же нам обоим повезло: сколько было дел и на Бете, и на Земле.

«Ну насчет Земли я неуверен. — Бродерсен нахмурился и сплюнул. — Мы получили формальное разрешение на наши действия, но после долгих проволочек и затруднений. А потом толпы, речи, церемонии, конференции, банкеты, приемы, Достойные Примеры, тонны почты, звонки от тысячи тысяч и вездесущие гады-газетчики… ни одной спокойной минуты, до тех пор, пока мы с Пиджин не ухитрилась улизнуть сюда. Этот кавардак, должно быть, замедлил ее выздоровление… если только оно состоялось, не смею и спрашивать».

— Переменим тему. А потом прямо на Деметру, — сказал он.

Дело их было закончено. Посреди всей печальной ерунды, которая в последние месяцы составляла их работу, попадались и обязанности, от которых нельзя было отказаться; следовало помочь делом и советом бетанам, принять участие в планировании регулярных отношений между обеими расами, передать ученым информацию, накопленную на «Чинуке» экипажем. Герой миллиардов, он мог выхлопотать деньги на сохранение океана, направить политику к свободе и здравому смыслу, выделить час для больных детей.

И теперь «Чинуку» предстояло отвезти скитальцев — кроме Джоэль — домой. (Карлос и Сюзанна хотели встретиться с ее родителями; Фрида решила эмигрировать вместе с мужем, которого она немедленно подобрала себе на Земле.) Бетане еще не имели достаточной информации, чтобы рассчитать свои хронокинетические трюки в этих Воротах. Быть может, и не стоит, пусть люди сделают это сами, когда поумнеют. Так что у Феба Бродерсена не будет приблизительно столько, сколько он провел возле Солнца.

Сильно ли изменились Барбара и Майк? Письма и ленты Лиз — согласившейся побыть дома, приглядывавшей за детьми и домом, не встревавшей в ту суету, которая поглотила его, — подтвердили, что они кое-чему научились и рады показать свои достижения папочке. Однако в их возрасте между концом зимы и началом лета протекает столько же времени, сколько его прошло от начала вселенной.

Бродерсен отметил молчание Кейтлин. Встревоженный, он поглядел на нее; серьезное лицо было обращено к горизонту и синим глубинам. Нет! Прости!

— Извини, — он осекся. — Я сказал что-то не то? Я бы не стал огорчать тебя, если бы мне посулили целую планету. Но, кажется, ошибся.

— Нет, дорогой, — она похлопала его по спине. — Ты просто напомнил мне кое о чем.

— Ну что я за идиот! Я просто пытался объяснить, какой ты была прежде, чтобы ты стала сама собой. Я не должен был пробуждать призраки. Ты сможешь простить меня?

— Прощать нечего. Я преодолела желание и безнадежные попытки вернуться. В самом деле. — Пальцы ее притронулись к его руке. Они остановились посреди дороги и повернулись друг к другу. Облачко тени пробежало над ними, а солнечный свет прогнал его.

— Откровенно говоря, Дэн, любовь моя, оставшиеся воспоминания лежат глубоко и спокойно, за пределами горя и радости. Это я должна просить у тебя прощения за слепоту к твоим стараниям.

— Мне не всегда удаются намеки, Пиджин, макушла.

Поцеловавшись, они пошли дальше, и она сказала:

— Ты произнес слова, которые испугали меня: что умер бы ради того, чтобы я стала прежней.

— Я бы так и поступил.

— Неужели? Не стоит. А как насчет Лиз и детей?

Он вздрогнул.

— Да, конечно. Верно, я забыл о них. Но если любишь, как я люблю тебя… — он не мог продолжать.

— Дэн, — сказала она, — я уже сказала тебе, что знаю только одну причину для нашей разлуки. Я не стану между тобою и Лиз. Тогда все добро и счастье превратится в зло и скорбь. Как тогда смогу я примириться с собой?

— Не бойся, — обещал он. — Тебе потребуется лишь предупреждать меня иногда; я чту свои обязательства; к тому же я люблю и ее.

Она широко улыбнулась:

— Ну вот, я снова слышу моего шкипера. — И продолжила:

— Но и ты, моя жизнь, чем-то встревожен. Почему?

А потом как прежде он поглядел вдаль.

— Я чувствую — и не впервые, — сколь нечестным образом все окончилось для тебя.

— Как это?

— У меня есть дом и семья, и они для меня целый мир, ты заслуживаешь того же, но я мешаю тебе. Я боюсь этого.

Она вдруг громко рассмеялась. Вздрогнув, Бродерсен зацепился носком за рытвину и едва не упал. Когда он выпрямился, она сказала:

— Дэн, Дэн, неужели ты можешь представить меня в ситуации, которую я выбрала не по собственной воле? Лишь Иные смогли создать такую, и то ненадолго.

— Но свободный выбор не всегда мудр.

— Я всегда знала, чего я хочу, хотя стремления мои меняются. В свое время, быть может, появится муж, если мне встретится человек, способный понять, почему я не могу отказаться от тебя. А возможно, я не встречу такого, и это не будет драмой. Наверно, когда-нибудь я захочу и ребенка или даже двоих, а они могут оказаться твоими. Посмотрим, что будет. Перед нами весь космос.

Запел жаворонок, и, недолго послушав его, Кейтлин продолжила:

— Я задумала кое-какие перемены в своей жизни. Поступлю в медицинский институт, чтобы сопровождать экспедиции, которые отправятся к звездам.

— Что? — Он остановился на месте.

— Не тревожься, сердце мое. — Она подтолкнула его вперед. — Я вернусь к тебе, как обещала в той своей песне. И, быть может, мы будем летать вместе, но не каждый день. У тебя нет права, — а я надеюсь, — не будет и особого желания слишком часто оставлять Деметру. Но у тебя есть право на полноту жизни.

Он поглядел на нее:

— Неужели страсть к скитаниям не покинула тебя после всего, что мы пережили?

Кейтлин порывисто ответила:

— Нет, такого не может быть, ведь я осталась прежней. Ты говорил, что ребенок во мне умер. Нет, эта девочка только заснула, и теперь повзрослев очнулась от долгого сна. Я хочу выздороветь и учиться, использовать себя до конца. И служить человечеству не жалея жизни — как подобает каждому. Пусть эти перемены произойдут безболезненно и с пользой. Но главное в другом: разве не должны мы соблюдать свободу как всякие разумные существа? Я хочу быть там, где могу помочь, сколь бы мала и ничтожна ни была моя помощь в продвижении к великой цели.

— Понимаю. — Бродерсен помедлил. — Но думаю, что помощь твоя не окажется малой, или ничтожной.

— Благодарю тебя, любовь моя, — пробормотала она.

День становился ярче, набирал силу, теплел, зеленел, пробуждал запахи. Из-за гребня скалы вылетел сокол и повис над землей, трепеща золотыми крыльями. Земля устремлялась к высотам.

Вдруг Кейтлин воскликнула:

— Ох, чем же это мы заняты, когда нужно радоваться? — Она спустила с плеча запрограммированный на гитару сонадор и взяла несколько аккордов. А потом запела, легко и верно ступая:

С радостью вниз и с радостью вверх,
Слышишь — танцует смех,
От цветущих полей до снежных вершин
Все в ожиданье утех.
108
{"b":"1511","o":1}