ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сюзанне пришлось побороться с собой, прежде чем она произнесла:

— Да. Да.

— Возможно, этого и не потребуется, — сообразила Кейтлин, вспыхнул энтузиазм, превращаясь в радость. — Я запрошу банк данных, в него заложено что-нибудь нужное — например, вазэктомия достаточно проста, если я найду, как ее делают. К тому же она обратима с помощью клонирования, если мы попадем домой… — потом я что-то читала о внутриматочных телах… найдется и какая-нибудь химия. О, мы обо всем переговорим позже. Главное же, невинная моя бедняжка, в том, что из твоего положения есть выход. Словом, действуй! Выходи замуж и радуйся жизни!

Линкерша застыла в изумлении.

— Нет, а если что-то случится и я забеременею?

— Не беда, — отвечала звонко Кейтлин, — это будет не несчастье, а наша победа. Мы докажем, что не сдаемся смерти, хотя она уже выслала за нами военный оркестр. Мы будем бороться, жить, ждать, и твой ребенок будет с нами!

Медленно на лицо Сюзанны возвращался свет, не уступавший звездному.

Глава 40

Прыжок.

Мириады небесного воинства уменьшились и в числе, и в блеске, хотя звезд вокруг было больше, чем возле Солнца или Феба. Лишь в одном направлении высились облачные громады, грозовые и ночные облака, лишь несколько огоньков впереди боролись с этим мраком. Светила рядом не оказалось. Вокруг Т-машины кружил огромный эллипсоид, во многом похожий на тот, что остался возле пульсара. Сама же она обращалась вокруг чего-то непонятного, какой-то пульсирующей сине-белой искорки, извергавшей, судя по показаниям приборов и мнению Джоэль, адский фонтан жесткого излучения.

Решение свое она объявила с непреклонностью:

— Господа, мы приблизились к ядру галактики. Перед нами пылевые облака, которые всегда закрывали его от нас. А это — черная дыра.

Предельное разрушение, остаток сверхновой, столь массивной, что гравитация сжала звезду в ничто, превратив в поле вещество, из которого не мог пробиться свет. Известные людям законы физики были здесь неприменимы, материя сжималась, устремляясь к геометрической точке, к сингулярности, в которой не существует законов природы. Но никто из них не мог видеть этого. Всепожирающую потенциальную яму могли оставить лишь бесконечно малые волновые утечки. Засасываемая межзвездная материя отдавала энергию в последнем крике отчаяния, прежде чем исчезнуть — навечно?

«А по-моему, вечность — человеческий предрассудок, и Иные могут объяснить нам природу ошибки», — подумал Бродерсен и сказал:

— В этом эллипсоиде должна располагаться обсерватория, аналогичная той, которую мы уже видели раньше: разве что, клянусь, наделенная проклятой бездной просвещающих отличий. Слетаем! Фон здесь не очень высок, можно чуть задержаться.

— Нет, — настоятельно требовала Джозль. — Нельзя. Надо уходить и немедленно.

— Почему?

— Не могу сказать тебе. Я только чувствую это, Дэн. Мы, голотевты, зачастую имеем дело с предчувствиями. А тут… сила, энергия, сама форма пространства — все слишком странно для меня. Боюсь, здесь нас ждет неудача.

«Если нам не удастся получить новые знания, — дополнило ее самоуважение, — Иные помогут мне вернуться сюда и изучить, но сперва я отыщу их, если я отыщу их».

Глава 41

Прыжок.

И вновь небо усыпали звезды, почти так же густо, как было два прыжка назад; почти все красные от алой крови до розовых лепестков, — но тем не менее кристально четкие. Многие казались менее яркими, чем звезды шарового скопления, однако они затмевали принадлежавших к спиральному рукаву. Это говорило о расстоянии между ними и кораблем. Ни туманностей, ни внешних галактик, ни Млечного Пути. В едином направлении звезд становилось все больше и больше, пока наконец зрение не превращало их в красный шар, символическое и чудовищное подобие солнца.

Т-машина парила в одиночестве, в световых месяцах от ближайшего астрономического тела. Траекторию ее определяло множество звезд. Размеры цилиндра в два раза превышали те, к которым привыкли путешественники. Гиганта обслуживали двадцать три маяка, разбежавшиеся на сотни тысяч километров.

— Мы возле центра Галактики, внутри облаков, — в голос Джоэль возвратилась уверенность, подобное сну спокойствие. — Здесь значительно больше звезд, чем где бы то ни было, и мы видим сейчас старые, образовавшиеся вскоре после Начала. Возможно, в самом центре существует черная дыра чудовищной величины, которая уже поглотила миллионы светил и продолжает это делать. Если это верно, теперь скорость поглощения сделалась небольшой, потому что радиационный фон за бортом можно считать умеренным. Тогда получается, что мы переместились в наше собственное далекое будущее, а в галактике остались только долгожители карлики.

Лишенный веса на своем командирском сиденье, окруженный общим безмолвием, Бродерсен слышал собственный голос:

— Почему же тогда Ворота не ведут к кому-нибудь из них? Пиджин сумела бы подобрать слова, способные передать то, что я сейчас чувствую, но в такой миг мой тупой мозг может породить лишь тупое кваканье… даже если бы я не был столь ошеломлен.

— Т-машины не могут иметь безграничный радиус действия. Необходимы промежуточные станции, они должны располагаться в оптимальных пространственно-временных положениях. Эта вот обслуживает на порядок величины больше пунктов назначения, чем звезд в галактике. Число маяков и размер Т-машины, — я уже успела прикинуть, — позволяет мне предположить, что она дает возможность передвигаться очень далеко…

— Это вокзал… узловая станция. Подожди! — взревел Бродерсен. Вдохновение охватило его, пульс забарабанил. — Слушайте, слушайте! Это означает цивилизацию, множество цивилизаций, или нечто из будущего — подобное им, чему у нас нет еще имени и представления… Тут можно понять Иных — они просто не могут не бывать здесь. Оставшись здесь, мы непременно встретимся с ними.

Интерком донес крики и радостное бормотание со всех постов корабля. Дав шуму утихнуть, Вейзенберг предостерег:

— Ну не торопитесь. Как часто они залетают сюда? Наверное, в основном транзитные переходы минуют эту машину просто потому, что она открывает дорогу к стольким мирам, что их не облететь и за миллион лет. Возможно, эта используется лишь раз в столетие, или что-то вроде того. При временных масштабах существования Иных им вполне достаточно этого, чтобы оправдать все расходы.

— Да уж, тут не попробовав — не узнаешь, — возразил Бродерсен уже тише.

— А кроме того, мы не можем проводить все время в свободном падении, — предостерегла Кейтлин. — В последний раз мы включили тяготение слишком ненадолго, чтобы поддержать здоровье.

Бродерсен подумал «Правильно». — И вспылил:

— Вот что, Пиджин, тебе пора избавляться от этой мерзкой привычки: ты всегда оказываешься права.

— Ладно, нам необходим вес, и раз мы не хотим переходить в режим вращения, прежде чем это окажется неизбежным, давайте полетаем взад-вперед возле машины. Пусть будет так — четыре часа вперед, потом поворот, и четыре часа торможения. Так мы никогда не удалимся от нее более чем на миллион километров и не наберем слишком высокой относительной скорости. А обнаружив корабль, сможем послать ему сигнал.

— А почему они обязательно должны использовать электромагнитные волны для связи? — возразил Дозса. — Мне говорили, что бетане поступают иначе.

— В случае необходимости бетане умеют принимать радиоволны, — заметил Руэда. — Кроме того, их приборы заметят излучение наших двигателей.

— Еще можно поместить на корпусе большой и яркий мигающий маяк, — взволнованно добавил Лейно.

— Ну, — спросил Бродерсен, — каково ваше мнение?

«Чинук» летел. Они ограничились тремя четвертями земного ускорения, меньше чем предлагал капитан. Кейтлин решила, что этого будет достаточно и сэкономит реакционную массу. Все ощущали легкость и ногами и сердцем.

Войдя в каюту Джоэль, парамедик обнаружила голотевта посреди скучного помещения. Все остальные предпочитали что-нибудь извлечь из памяти корабля: музыку или произведения искусства. У нее же экран был нем и чист. Если не считать опрятно убранной постели, каюта ничего не говорила о личности хозяйки.

94
{"b":"1511","o":1}