ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Девочка с Патриарших
Пророчество Паладина. Негодяйка
Конфедерат. Ветер с Юга
Беги и живи
Милые обманщицы. Соучастницы
Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (сборник)
Без фильтра. Ни стыда, ни сожалений, только я
Объект 217
Наемник: Наемник. Патрульный. Мусорщик (сборник)
A
A

— Нет, — покачав головой, негромко отвечала та. — А сама я к ним обращаться не стану. Я и так заставила их верность чувству долга растянуться до невероятных размеров. Больше я их терзать не буду.

— У меня в Сиэтле есть собственные каналы, — подхватил Ханно, — но с каждым днем их использование становится все более рискованным. Таннахилл ассоциируется с «Томек энтерпрайзиз», так что хотя бы сюда ФБР нос сунет. Дальше оно может решить, что фирма здесь ни при чем, что друзья Томска понятия не имеют, почему Таннахилл смотал удочки. Но если оно вынюхает, что эти друзья ориентировались в ситуации гораздо раньше, то нипочем не отступится. Я бы предпочел обойтись без риска, мы и так хлебнули его выше головы.

Он подался вперед, поставив локти на стол, и закончил:

— Короче говоря, если мы не собираемся высовываться, то надо поработать на совесть. Бросить все, не теряя ни секунды, раз и навсегда. В том числе и ранчо. Асагао и Шаня привез и поселил здесь Томек. Кто-нибудь непременно заявится выпытывать, что да как. Пожалуй, подхватит и слухи о таинственных гостях сразу после событий. А уж если получит описание их внешности, дело конченое.

— Тогда убегать нельзя. — Голос Алият слегка подрагивал. Она уже могла ходить, хоть и не слишком много, и румянец вернулся к ее щекам, но до полного выздоровления, и физического, и духовного, оставалось еще пару месяцев. — Надо сдаться. Или… жить без средств… без приюта… Нет!

— Ты что, забыла мои слова — или не поверила? — улыбнулся Ханно. — Я зарыл чуть не по всему миру множество кубышек в прямом и переносном смысле — деньги и все прочее, лет на сто. Есть жилье, есть прекрасные легенды прикрытия, не упущена из виду ни одна деталь. Да, конечно, я их периодически проверял и подновлял. Мы можем разделиться, а можем жить вместе, кто как пожелает, но комфорт и довольство на ближайшие лет пятьдесят нам гарантированы, если только цивилизация продержится до той поры, или успеем подготовиться, если ей суждено рухнуть. А тем временем можно спокойно заложить фундамент новых биографий.

— А ты уверен?

— За это могу поручиться и я, — вклинился Странник. — Абсолютно уверен. А если вы боитесь, Алият, то зачем позволили нам вытащить себя из койки?

— Я была не в себе, — сверкнула она глазами, — не соображала, что творю, едва ли вообще что-либо соображала. Просто хотела выиграть время.

— И я был того же мнения, — обратился Странник ко всем сразу. — Держал рот на замке, как и она, но сегодня мы должны быть совершенно откровенны.

Подобное заявление из уст друга потрясло Ханно, как гром среди ясного неба.

— А? — воскликнул он. — Мы что же, должны сами им в руки сдаться? Зачем?!

— Хотя бы затем, что я слышал мнение Джианотти на сей счет, — угрюмо отозвался индеец. — Как только мир узнает о принципиальной возможности бессмертия, его можно будет достигнуть лет за десять — двадцать. Молекулярная биология уже дозрела для этого. Имеем ли мы право прятать знание? Сколько еще миллионов или миллиардов жизней обрекаем мы на бессмысленную смерть?

Различив в его голосе нотки сомнения, Ханно ринулся в контратаку:

— Как-то ты не очень в этом уверен, а?

— Не уверен, — поморщился Странник, как от боли. — Я должен был высказать сомнение, но… Выживет ли Земля? — Он широким жестом обвел жизнерадостный пейзаж. — Сколько понадобится времени, чтобы загнать этот край под бетонный панцирь или превратить его в сточную канаву? Люди и так сидят друг у друга на головах. Даже не представляю, можно ли избежать и смертности, и вымирания. Мы рискуем только приблизить окончательную развязку.

— Если для продолжения рода дети будут не нужны, можно прибегнуть к контролю над рождаемостью! — возразила Макендел.

— А многие ли на это пойдут? — с вызовом спросила Свобода. — Да и это… средство не сразу дойдет до всех. Я предвижу бунты, революции, террор…

— Неужели это неизбежно? — вставил Ду Шань. — Люди будут знать, чего опасаться, пока это не произошло, и подготовятся. Я бы не хотел уезжать из этих краев.

— И бросать детей на произвол судьбы, — подхватила Асагао.

— А что станет с «Единством»? — вставила Макендел и повернулась к Алият. — Ты сама знаешь, как много оно для тебя значит. Подумай же обо всем обществе, о своих братьях и сестрах.

Прежде чем ответить, сирийка пару секунд молча покусывала губу.

— Мы его потеряли так и так, Коринна. Если мы объявимся на публике, то уже никогда не будем для наших людей прежними. Да и времени у нас на них не останется. А весь мир будет глазеть…. Нет, для «Единства» есть лишь один-единственный способ выжить, сохранить хоть какое-то подобие прежних отношений — чтобы мы исчезли. Если оно отвечает нашим надеждам, то уже вполне окрепло и найдет новых лидеров. А если нет — выходит, идея была не столь уж и хороша.

— Значит, теперь ты хочешь спрятаться, раз это вполне безопасно?

— Этого я не говорила. Э-э, я не жду особых проблем с законниками. Наверно, даже Ханно после уплаты всех штрафов сможет заработать вдвое больше лекциями, книгами, фильмами и прочими поступлениями… Это ведь величайшее событие всех времен и народов, чуть ли не второе пришествие! Нам наверняка вынесут все прямо на блюдечке!

— Все, кроме покоя, — в голосе Асагао прорезалась тревога. — Нет, боюсь… Ду Шань, муж мой, боюсь, у нас уже никогда не будет духовной свободы. Давай пристроим детей по-хорошему, а потом уйдем от дел, отступим в тень, отыщем спокойствие и добродетель.

— Я не хочу терять эту землю, — возразил Ду Шань.

— Алият права, тебя с нее сгонят, — предупредил Ханно. — Или возьмут под охрану. Вы жили затворниками и не знаете, сколько на свете разнообразнейших убийц — шизики, фанатики, полоумные завистники, просто сопляки, убивающие знаменитостей, чтобы прославиться. Пока бессмертие не станет повсеместным, нам не один десяток лет круглосуточно будет нужен целый взвод телохранителей. Нет, уж лучше давайте я вам покажу новые деревенские пейзажи. — Он повернулся к Алият. — Тебе, моя дорогая, такая жизнь может показаться привлекательной — богачи, сливки общества, слава, развлечения. Быть может, тебе будет даже наплевать на опасности и необходимость в телохранителях, — он хмыкнул, — если они молоды, симпатичны и мужественны, а? Но вдумайся поглубже, будь добра: много ли тебе оставят настоящей свободы, много ли у тебя будет реальных возможностей?

— Вы говорили о поисках смысла и цели бытия в своем «Единстве», — кротко обратилась Свобода к Алият и Макендел одновременно. — А разве мы не можем заняться этим вместе, всемером? Разве мы не можем тихо, тайком работать на благо, разве не лучше это, чем закружиться в сверкании прожекторов и шквале звуков?

Руки Алият бессильно лежали на столе. Макендел успокоительно взяла ее руку в свои ладони.

— Разумеется, если кто-то из нас хочет пойти и открыться, остальные не могут этому помешать, — сказал Ханно. — Мы можем лишь просить об отсрочке, чтобы успеть получше спрятаться. Лично я именно так и намерен поступить; однако ни я, ни присоединившиеся ко мне не оставим никаких указаний, где нас искать. Хотя бы потому, что я не хочу болтаться на виду у всех, когда эта страна превратится в Народную Республику Америку.

— Я не считаю, что это так уж неизбежно, — возразила Макендел. — Быть может, этот период истории уже позади.

— Не исключено. Я не догматик.

— В результате чего всякий, пожелавший раскрыться, тут же столкнется с проблемой, — заметил Странник. — Ты скопил доказательства своего бессмертия, но вот как нам-то доказать, что мы не лжецы и не безумцы?

— Я полагаю, мы можем привести достаточно косвенных доказательств, чтобы власти захотели подождать и посмотреть, — как бы издалека повела Макендел.

Ханно кивнул и признался:

— Кроме того, в этом случае Сэм Джианотти, о котором я вам рассказывал, вне всякого сомнения, почувствовал бы себя освобожденным от обета молчания, а он человек уважаемый.

— А если мы просто исчезнем — не решит ли он заговорить? — заинтересовалась Свобода.

114
{"b":"1518","o":1}