ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Постройте любую придуманную вами Вселенную с помощью…

«Ооп!»

От предложения Майкла все чувствовали себя сюрреально.

На закате мы собрались в гостиной, выключили спортивный канал, вскрыли две упаковки дров для камина и стали пережевывать сведения Майкла, в то время как Мишка жевал коробку от «Виндоуз Эн-Ти». Ощущение было, как на картинах Магритта.

Мы еще немного поговорили, но основная идея была ясна. Как сказал Эйб:

— Это виртуальное «Лего», трехмерная моделирующая система с практически неограниченным будущим потенциалом.

— «Ооп!» звучит слишком занятно, чтобы противиться, прямо как БЕСПЛАТНЫЕ СЕМЕНА ДЛЯ ПТИЦ в старом мультике «Дорожные бегуны», — сказал Баг.

Сьюзан сказала:

— Может быть, «Ооп!» — это Морские Обезьяны. Может, оно только выглядит привлекательно, а в конце по прибытии окажется горьким, жестоким разочарованием.

— Сомневаюсь, — сказал Эйб. — Майкл гений. Мы все это знаем. Кроме того, ИИТ звучит круто.

— Только подумайте, — сказала Карла, — «Лего» можно преобразовать во что угодно, в двух или трех измерениях. Есть вероятность, что продукт станет универсальным стандартом для трехмерного моделирования.

Мы молча кивнули.

И больше этот вопрос не обсуждали. Просто смотрели на огонь и думали.

Мама звонила. Она учится плавать баттерфляем — это в шестьдесят-то лет!

Карла продолжила рассуждения о телах — своей страсти — примерно за час до того, как уснула, а я, как обычно, остался бодрым, ни в одном глазу.

— В юности, — говорила она, — я прошла такую фазу, когда хотела быть машиной. Мне кажется, это одна из нормальных фаз, через которые сейчас проходят молодые люди, — так же как и фаза «Властелина колец» или фаза Эйн Рэнд. Я действительно не хотела быть человеком из плоти и крови; я хотела быть «точной технологией» — как лос-анджелесский человек; я слушала «Крафтверк» и «Машины» Гари Ньюмана.

Задумчивая пауза.

— О Дэн, у тебя сводит ногу? Дай-ка я все поправлю… Вставьте здесь массаж ноги.

— Это было лет десять назад, много времени прошло с тех пор, когда я мечтала стать машиной. А четыре года назад, когда я гостила у своих родителей в Макминвилле, я вдруг снова впала в мечту о человеке-машине.

Был жаркий летний день, солнце светило очень ярко, я гуляла в семейных яблочных садах и развивала раздвоение личности, как вдруг меня пронзила острая головная боль и затошнило. Я вошла в дом и спустилась в подвал, чтобы охладиться, но меня вырвало на цементный пол у самого умывальника и сушилки. Я потеряла чувствительность в левой руке, а потом и вовсе отрубилась и пролежала на куче белья целых три часа. Отец жутко переполошился и повез меня в город, где мы провели обследование мозга, чтобы обнаружить повреждения от удара, сгустки или что-то в этом роде.

В меня вставили всевозможные изотопы, и я на самом деле оказалась частью системы «тело-машина», стала телесно радиоактивной, а в сканирующий аппарат вставили что-то наподобие уранового стержня. Я помню, как говорила себе: «Так вот какое чувство — быть машиной». Смерть скорее была мне любопытна, чем страшна; я радовалась, что перестала быть человеком на несколько коротких минут.

— Так нашли сгусток в крови?

— Нет. Обыкновенный солнечный удар. И ощущение себя машиной тоже быстро улетучилось. Но весь этот инцидент привел меня к решению познать свое тело без промедления. Вот, — сказала она, царапая нежную кожу внутренней стороны моих рук своими ногтями, тем самым вызывая во мне приступы восторга, — как тебе это?

— Глрммф.

— Я так и думала. У людей, выполняющих однообразную работу на клавиатуре, повышенно эрогенными обычно бывают предплечья и внутренняя сторона рук. Теперь ты меня поцарапай.

Я так и сделал, потом мы царапали предплечья друг друга одновременно, и у меня возникло такое чувство, что нас обоих показывают в документальном фильме о спаривании животных африканских саванн.

— Конечно, — сказала она, — тебе придется всему этому научиться и отплачивать мне взаимностью.

— «Тело 101» — запиши меня прямо сейчас.

Я вдруг понял, что завидую тому, как Карла умеет прямо говорить обо всем, что у нее на уме. Она бесстрашна, исследует все свои теории и неврозы с полным убеждением, что самопознание покажет выход. Чем больше я это замечаю, тем больше восхищаюсь.

Мы помиловались какое-то время, а потом она сказала:

— Помню, когда я была маленькой, нам в школе говорили, будто наши тела могут дать столько углерода, что хватит на 2000 карандашей, и кальция на 30 кусочков мела, а также железа на один гвоздь. Как странно сообщать детям такие сведения. Надо было говорить, что наши тела могут превратиться в алмазы, кубки вина, чашки чая и воздушные шарики.

— И дискеты, — добавил я.

Вопрос: Если бы тебя было двое, который из них одержал бы верх?

Джефферсоновский индивидуализм

Жертва

неудачник

Победитель

вор

http://www.city.palo-alto.ca/

«Лексус».сотовыйтелефон.транспорт

Мое телосложение было модным в прошлом году.

Мы не можем больше создавать

ощущение эры… эпохи,

будучи сконцентрированными

на одной временной точке.

Среда

Днем Баг поразглагольствовал немного насчет «Лего», в то время как мы ели печенье «Маранта» и прыгали на батуте. Воздух был таким холодным, что было видно наше дыхание. По причине «дня прачечной» все мы оделись в лохмотья и выглядели как выстроенные в ряд чучела. Почему же мы так безнадежно пренебрежительно относимся к своим телам?

Баг сказал:

— Знаете, что меня ужасно угнетает? Что сегодняшние дети совершенно не используют воображение, когда играют в «Лего». Предположим, купили вам набор «Лего»-машины — в былые времена вы бы открыли коробку, высыпали на пол шестьдесят деталек, из которых, если собрать их, получится машинка. Теперь же открываешь коробку, а из нее появляется целая при-блин-готовленная машина, собранная целиком. Вот это головоломка! Настоящая проверка для вашего воображения. Полное надувательство!

Я вспомнил о собственных подозрениях насчет «Лего».

— В детстве, когда я строил дом из «Лего», он обязательно должен был быть одного цвета. Я, бывало, играл в «Лего» с Яном Болом, который жил в конце улицы в Беллингеме. Так вот, он строил свои дома из кирпичей того цвета, которые подвернулись под руку. Можете себе представить, что за код написал бы такой человек, как он?

— Я строил из разных цветов… — сказал Баг.

— Да что я вообще знаю? — пробурчал я, пожалев о сказанном.

Тут в разговор вступила Карла:

— У моего друга Брэдли была огромная коллекция «Лего», и я всячески ухищрялась, врала и сбегала, лишь бы попасть к нему в дом и поиграть с ней. Затем однажды мама Брэдли высыпала весь его «Лего» в ванну, чтобы помыть. Прежним он уже не был — заболел, что ли: вонял, словно вода внутри пупырышек пластиковых кубиков превращалась в брынзу. Наверное, воспоминания Брэдли о «Лего» сильно отличаются от моих.

Баг сказал:

— Для разработки игр «Лего» создает халтурный симулятор, помогающий разобраться в лабиринтах игровых уровней.

— А ты сам разрабатывал игры? — спросил я.

— Я переделал все, что можно делать на компьютере. Мне ведь 31.

Может, мы недооцениваем Бага. Когда я думаю о нем, то вижу, насколько он полон противоречий, словно есть один большой кусок его, если бы я узнал который, все бы в нем самом мне стало ясно.

Я заметил, что с тех пор как пришло предложение Майкла, мы все как-то притихли. Каждый из нас его обдумывает. Наши двери закрыты, телефонные звонки совершаются только по областным кодам 415 и 408. Карла говорит, что мы пытаемся решить, что нам действительно нужно в жизни в противоположность тому, чего мы просто хотим.

17
{"b":"15199","o":1}