ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– У нас в балетных школах преподают формальную логику? – с потерянной улыбкой осведомился Воронов.

– А вы, Роман Анатольевич, наверное, считали, что балерины умеют только стоять на пуантах?

– Еще они умеют танцевать танец черных и белых лебедей. – Воронов не собирался сдаваться и решил, на свою беду, пойти в наступление. – Хорошо, вернемся к исходной посылке: речь шла о «принципиальном отличии».

– А я не закончила анализ ваших «многомерных» сопоставлений. Вы позволите?

– Безусловно. – Он еле сдержал улыбку.

– Так вот, если переводить сравнения в плоскость восточной культуры, что было бы подарком для наших японских коллег… – Эльвира игриво помахала ручкой в сторону делегации. Делегация заерзала на креслах, посылая воздушные поцелуи. – Мой эстетический кодекс это не чувственные восторги Мотоори Наринага, как вы необоснованно предположили, а скорее внутренняя напряженность Мокуами. [4]

– Хм… В балетных школах хорошие преподаватели японской литературы.

– Я изучала ее факультативно.

– Мокуами… Вам нравится театр кабуки? – Воронов делал отчаянные попытки фехтовать, лежа на лопатках.

– Нравится. И особенно монах Сэйсин.

– Странно. Он же злодей.

– А мне интересен образ злодея, с оговоркой инверсии его развития – от раскаяния до обратного превращения в честного, хорошего человека.

– Мне казалось – никого глупее балерин не бывает…

– «Если ты видишь круглую маску, не обязательно, что за ней прячется круглое лицо…» – есть такая японская поговорка.

– Вы имеете в виду китайца-мистификатора?

– Я имею в виду подброшенную вами маску.

– Это невинная шутка, а вы что подумали?

– Я ощутила некую интригу, что еще раз подчеркивает «принципиальную разницу» между вами и мною. Я всегда действую открыто – это мое правило!

– Я – человек без правил. Я сам их придумываю и сам отменяю!

– А в моих правилах не допускать, чтобы мной манипулировали.

– Мы с вами две минуты знакомы, а у нас уже столько общих тем…

Эля освободилась из его объятий и направилась к столику, приковывая к себе взгляды всех присутствующих.

– Ради интересов России помогите господину Сакамото! Он уже третий день ищет свою потерянную голову.

– А я бы хотела, чтобы голову потеряли вы!

После этой шпильки Воронов решил отыграться за все:

– Признаться честно, Эльвира Алексеевна, вы не интересуете меня как женщина. Совершенно! – Этот породистый красавец изобразил на лице непробиваемое безразличие. Но Эльвиру это не пошатнуло.

– Я искренне рада! Вам нужно было вместо меня пригласить нашего худрука Альберта Даниловича, может быть, он заинтересует вас как…

– Вы не дослушали конец фразы! – Воронов предполагал, какое будет завершение. – Вы интересуете меня больше чем женщина, вы заинтересовали меня как личность!

– Ах! Какой возвышенный человек! – всплеснула руками Эля. – А что это значит для такого сильного мужчины заинтересоваться женщиной «как личностью»?

– Это значит признать в ней игрока: злого, умного, опытного.

– Умеющего наносить удары или избегать их?

– Ну, пока удары по лицу получаю я…

– Удары по лицу можно получать только от влюбленной женщины! Но мне надоело говорить о вас, пора вернуть трофейные ценности японскому правительству в виде утраченной головы господина Сакамото. – Эльвира развернулась спиной к Воронову и поплыла по направлению к столику.

Но как ни странно, больше за весь вечер не было никаких эксцессов. Эльвира Алексеевна полностью поменяла тактику поведения: была весела, любезна с японцами, танцевала с Еко Савой, который едва доставал ей до плеча. И нужно отдать ей должное – Эльвира никого не разочаровала. Смеялась и живо реагировала на шутки, улыбалась каждому комплименту – то есть честно отрабатывала свою балетную партию. Японцы расплывались в экстазе. Все шло на редкость удачно, как вдруг на самом интересном месте без объяснений Эльвира быстро поднялась, всем кивнула и, не прощаясь, направилась к выходу.

– Вы не знаете, что происходит? – спросила Алла Казимировна, японцы тоже недоуменно переглянулись.

Воронов бросился за Эльвирой, нагнав ее уже на парковке. Он заметил, как она садится в бежевый «Шевроле». Он совершенно не понимал, какая муха ее укусила.

– Эльвира Алексеевна, что случилось, почему так внезапно, как Золушка, что, уже пробило двенадцать?

– Это часть моего имиджа – уходить так же внезапно, как и появляться! – эту фразу она прокричала уже из окна машины.

– Позвольте, но наши японские коллеги! Вы же не можете проявить такое неуважение?!

– Следующий раз посоветуйте им организовать банкет на ипподроме! – Воронов держал рукой раскрытое стекло, пытаясь остановить разворачивающуюся машину. Но Эля развернула ее и нажала на газ. Он смотрел, как она уезжает, и, глядя на его кислую мину, она сдала назад, подъехала к нему и вместо звонкой пощечины залепила пословицу на чистейшем японском языке, которая означала буквально следующее:

«Если под Новый год тебе приснилась Фудзияма, не значит, что ты ею овладел…»

Воронов был сражен наповал! Это означало одно – она понимала все, о чем они говорили!

Фудзияма

6 сентября 2005 года

Воронов находился в депрессии уже третьи сутки. Это было совершенно непривычное для него мироощущение, поскольку вызвано оно было не падением курса валют или акций, а падением его репутации. Неужели на горизонте появилась «роковая женщина»? Бред! Абсурд! Роман Анатольевич никогда не испытывал недостатка в поклонницах. Наоборот, лучшие девушки мира числом в несколько десятков тысяч ломились к нему на сайт. Красотки от восемнадцати до двадцати присылали самые откровенные фото, и он мог выбирать любую, что и делал постоянно. Но при этом ни одна фотомодель не могла претендовать на его руку и сердце. Ему было скучно от их однообразных интересов, он быстро уставал, заранее известно, что будет утром, еще до того, как начался вечер. Он никогда никого не любил и не представлял, что кто-то может любить его. Он понимал, что предметом любви чаще всего являются деньги, и у него не было иллюзий на этот счет. В отношениях с женщинами он и только он диктовал условия! Он решал, он позволял себя любить, и в конце концов он разрывал все связи, легко и без объяснений. Не родилась на свете еще та, которая могла бы его удержать словом, красотой или мольбами. Но после того как его беспрецедентно пару раз утопили в луже, он чувствовал, что готов ради этой ведьмы на все!

«Балерина Литвинова из Большого знает японский?! И кроме того, наверняка владеет английским, может быть, французским, знает другие европейские языки! Откуда балерина владеет сложными формально-логическими категориями и построениями фраз?» – Воронова бросало то в жар, то в холод от смешанных чувств – позора и восхищения.

Еще раз он пытался проанализировать все предыдущие события.

«Итак, был банкет в ресторане. Сначала все наливали друг другу шампанское, щедро отвешивали комплименты великой русской балерине, вполне заслуженно. А что потом? Потом обычно сдержанные японцы постепенно стали заговариваться, после чего наступил переломный момент: Сакамото с Еко Савой спокойно, с улыбочкой перешли на родной токийский сленг, не сомневаясь, что кроме них и переводчицы Аллы никто их не пасет. Они и не предполагали, что их отлично понимает Воронов!»

– Сколько, по-вашему, стоит ночь с русской балериной? – спросил Сакамото у Еко Савы.

– Я бы начал со ста тысяч евро, – поддержал разговор Еко Сава.

– О, это просто оскорбительно, сэнсэй, я бы сделал ставку на сто двадцать тысяч.

– Сто пятьдесят!

– Думаю, эта цена может лишить меня потенции, но я бы остановился на двухстах.

– За что вы только любите этих больших круглоглазых женщин? – ретировался Сакамото. И все благопристойно, беседа как беседа.

вернуться

4

Каватакэ Мокуами (1816–1893) – японский драматург. Автор пьес для лучших актеров театра кабуки.

37
{"b":"152003","o":1}