ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вот так шифруются мысли! – гордо произнес Профессор. – Да, нам есть чем гордиться, мы оказались умнее. Главное, не сидеть под сканером как овца – выдавайте им сами те картины, которые вам выгодны, путайте следы. Научитесь этому трюку, а потом и всему остальному, и ребятам своим скажите, чтобы побольше играли в теннис или баскетбол. Здесь считается, что при активных занятиях спортом невозможно агрессию накапливать. А парни ваши здоровые лбы, им по-другому здесь не выжить.

* * *

Начались серые будни, подъем всегда в шесть утра, умыться, побриться, построиться, разойтись по рабочим местам. Как ни странно, но для них «рабочими местами» оказались спортзал, тир и нескончаемые тренировки: боевые искусства, борьба с огнем, плавание, бокс и проведение полевых операций. Работали с инструктором, хотя Голубев и сам мог бы сойти за инструктора, но приходилось подчиняться. «Значит, нас готовят для „воли“!» – возопил мозг Голубева и тут же закодировал эту радостную мысль стаканом свежевыжатого сока. Три раза прокрутил эту картинку и сохранил файл. Первым, на ком проявилась «правильная работа системы», стал Никитенков. Он очень быстро вошел в кайф местной жизни, «гуляя по тропикам» иллюзиона, плавая в бассейне с чистой байкальской водой, налегая в кафе на семгу и красную икру, он первый выразил мысль, что на «воле» ему никогда так хорошо не жилось. И поскольку сам он детдомовский, отца и матери нет, всю жизнь по общагам скитался, нормально никогда не ел, то эта барская жизнь ему по душе. Ну и что, что не ходит он по загазованным улицам Москвы? За выживание не надо бороться и под пули нет необходимости лезть. То есть ничего он в той жизни хорошего не оставил, а здесь есть перспектива учиться на программиста в высшей технической школе, и лучше он здесь получит такое престижное образование, чем будет на земле без квартиры, без образования добывать жалкие средства к существованию, которые здесь можно получить просто гак. И Голубев понял, что не может ему это запретить.

Иван на перекрестке путей

Иван снова очутился в зоне «С», здесь уже повсюду лежал толстый слой пушистого снега, было сухо и безветренно. Луна мягко освещала лес, бросая синие тени на голубоватый снег, светился и маленький двухэтажный домик, стоящий на опушке. Из-за синих могучих стволов кедров и елей едва-едва проглядывали первые полоски зари. Безмолвное засыпанное снегом пространство хранило глубокое равнодушие, бесстрастно наблюдая, как перед ним проигрывается драма людских судеб. Сугробы занесли тонкую тропку, ведущую к дому, но дорожка была протоптана. Через минуту закричал в сарае петух, оповещая о ранней заре, значит, на базе есть кто-то живой. Свет в доме не горел, поэтому Иван вошел тихо, на цыпочках, открыл скрипучую дверь: в доме было натоплено и пахло полынью. Он прижался к теплой печи, прижав к ней замерзшие руки, и только сейчас, после того как тело заныло от тепла, почувствовал, как болит каждая его клеточка. Ну, еще бы – с ним работали профессионалы, они знали, где находятся самые болезненные точки. Хотелось растянуться на печи и уснуть, надолго, до весны, и чтобы разбудила его здесь Аня, с кружкой парного молока и куском горячего хлеба. Иван застонал от сдавивших горло воспоминаний и опять вспомнил Снегина и его слова про выбор. И почему человек всегда уверен в том, что делает правильный выбор, даже если все происходит с точностью до наоборот. Даже поступки Эльвиры, убежденной в своей правоте, приводят к катастрофе. Выходит, правота человека понятие изменчивое, колеблющееся. Иван долго размышлял, греясь у теплой печи, глаза наконец привыкли к темноте, и он обнаружил, что в этой комнате никого нет. Значит, кто-то работает в лаборатории и там ночует. Иван постоял у печи еще пару минут, нащупал в углу, на полочке коробок спичек и зажег несколько спичек, не зажигая верхний свет. Огонь осветил стол, на нем было несколько свежих хлебов, накрытых полотенцем и кувшин молока. Иван схватил кувшин и надолго прильнул к нему, жадно заедая хлебом. Наконец, насытившись, он, мягко ступая по скрипучим ступенькам, поднялся по лестнице на второй этаж. Входная дверь резко скрипнула, и в комнате кто-то заворочался. Иван зажег спичку и посветил: прямо на столе, в неудобной позе, положив руки под голову, спал лохматый бородатый мужик. Он спал чутко и, почувствовав чужака, резко дернулся во сне и открыл глаза. Иван издал короткий крик – Павел! – это был Павел, худой и заросший, как снежный человек. Через пару минут они уже сидели внизу, за столом, за горячим самоваром и разговаривали.

– И давно ты здесь? – Иван разглядывал изменившегося до неузнаваемости Павла. Он очень похудел, глаза впали, плечи согнулись, казалось, он постарел лет на десять, борода и длинные волосы делали его похожим на таежного старца.

– Три месяца, с того самого дня, как мы виделись на резидентской квартире Лари. Андрей предоставил мне все для работы, чтобы я мог разработать антивирус, вот я и сижу здесь. А куда мне идти?

– Да и то верно. Ты что-нибудь узнал о Нике? – Павел нахмурился, Иван замолчал… Было понятно, что не заживает у Павла эта кровоточащая рана. Он вытащил из кармана табак и густо набил его в папиросную бумагу.

– Андрей все обещает найти, но я уже слабо в это верю… Подожду еще немного и сам пойду на поиски.

– Куда?

– Да есть тут одна идея… Ну а что с тобой стряслось? – Павел закурил, и ароматный с вишневым привкусом дым долетел до Ивана, который попросил самокрутку и тоже закурил. Он рассказал в подробностях обо всем, что с ним случилось.

– Если бы не Андрей, я бы эту гадину, Лари, еще тогда, на квартире раздавил бы, а два раза такой удачи не выпадает. Ну и что ты намерен делать теперь?

– Единственная моя надежда – это мастер Лоу, я думаю, и твоя тоже. Я хочу через эту зону выйти и пойти дальше, в тайгу, найти это место, где обычно встречают Хранителей и просить вернуть к жизни Аню, больше мне ничего не нужно.

– В одиночку ты никуда не дойдешь, это уметь надо, по тайге ходить! Ты и шага из зоны один не сделаешь! Ты же умеешь только входить и выходить из нее, ты хоть раз ходил в глубь леса один, да еще зимой?

– Может, вместе пойдем, у Хранителей про Никиту выспросим.

– Это место называется – Перекресток Путей, я не знаю к нему дорогу. Но даже если знаешь ее, совершенно необязательно, что дойдешь. Перекресток тебя может не принять.

– Почему?

– Не примет, и все! Андрей несколько раз туда отправлялся и каждый раз возвращался ни с чем. А Андрей, как я понял, человек правильный и косяков себе не позволяет. И то к нему на Перекрестке никто не вышел.

– Скажи, отец Андрей часто здесь появляется?

– Как когда, иногда раз в неделю, а то раз в две, он никогда не предупреждает, недели две не приходил, значит, скоро объявится.

Разговор как-то сам собой сворачивался, Иван оторвал еще кусок от жестковатого каравая и долго жевал, чтобы чем-то заполнить паузу.

– А корова? Тут раньше была корова, и девушка за ней ухаживала…

– Корова есть и сейчас, а девушку я домой отослал, мне не нужны в моей теперешней жизни новые люди. А за коровой я ухаживаю сам, сам и хлеб пеку и баню топлю.

– Как ты думаешь, почему Лари меня не убила? – перебил Иван. – Для чего она меня в живых оставила?

– Наверное, хотела, чтобы ты всем рассказал о новом Элионе, чтобы народ трепетал. А вот почему она оставила в живых Аню, я не улавливаю…

– А вот это как раз понятно, нужно же посмотреть, как действует на экселендцев Тоу-ди?

– Ну и как эта дрянь на них действует?

– Как видишь, вгоняет в кому, а что дальше будет с ее сознанием не известно. А как продвигается твоя работа над антивирусом?

– Я работаю один и всего три месяца, а на такую работу может и год уйти.

– Слушай, Паш, а как это у тебя так получилось, сразу от тэдов отречься и к эксам перейти? Ты что, такой особенный?

– Знаешь, я всю жизнь искал любви. Нас учили выполнять приказы во имя великого Нома. И действительно, Пирамида великолепна, и тэды живут роскошно, в нашем понимании. Но нет в этом любви, нет спонтанности. Все пытаются все случайности просчитать. А душа, она и у нас, и у них одинаковая, она всегда будет к любви стремиться. – Паша, видимо, был рад кому-то, кто его понимает, излить душу.

92
{"b":"152003","o":1}