ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

- Отлично, - сказал Айбара, - тогда я тоже соглашусь.

Оба посмотрели на Моргейз. Она стояла в своём простом жёлтом платье, но в этот момент казалась настоящей королевой.

- Перрин, - обратилась она, - если я мне придётся судить тебя, то я буду судить по всей строгости. Ты приютил меня, когда нам было нужно пристанище, и я очень благодарна тебе. Но если я решу, что ты совершил убийство, я вынесу приговор.

- Да будет так, - сказал Айбара. Он казался искренним.

- Милорд Капитан-Командор, - тихо, но с жаром в голосе сказал Байар Галаду на ухо, - боюсь, это будет фарс! Он не сказал, что согласится понести наказание.

- Да, не сказал, - ответил Айбара. Как он сумел услышать этот шёпот? - Это было бы бессмысленно. Вы считаете, что я Приспешник Тёмного и убийца. Вы всё равно не поверите мне на слово, если я скажу, что приму наказание, до тех пор, пока я не окажусь в ваших руках. Чего я не допущу.

- Видите, - громче сказал Байар, - в чём тогда смысл?

Галад снова встретился взглядом с золотыми глазами Айбары.

- Будет суд, - Галад всё больше убеждался в правильности принятого решения, - и он даст нам законные основания. Я начинаю понимать, чадо Байар. Мы должны доказывать наши обвинения, иначе будем ничем не лучше, чем Асунава.

- Но суд не будет честным!

Галад повернулся к высокому солдату.

- Ты сомневаешься в беспристрастности моей матери?

Худой мужчина замер, затем помотал головой.

- Нет, милорд Капитан-Командор.

Галад повернулся к Айбаре.

- Я прошу королеву Аллиандре подтвердить, что суд, проведенный на территории её королевства, будет являться законным.

- Если этого потребует лорд Айбара, то я подтвержу, - было видно, что ей неловко.

- Я требую этого, Аллиандре, - сказал Перрин. - Но если только в обмен Дамодред согласится освободить всех захваченных им моих сторонников. Оставь себе припасы, но отпусти людей, как ты обещал мне прежде.

- Отлично, - сказал Галад, - это произойдёт сразу после начала суда. Обещаю. Когда мы встретимся?

- Дай мне несколько дней на подготовку.

- Тогда через три дня, - сказал Галад, - мы проведём суд здесь, в этом шатре, на этом месте.

- Приводи своих свидетелей, - сказал Айбара, - я буду здесь.

Глава 27. Призыв встать

Башни полуночи - pic_28.jpg

«Я не возражаю, что можно усомниться в лорде Драконе. - Сидя в своём кабинете, Эгвейн читала письмо. - В самом деле, чем большей властью обладает человек, тем к его действиям возникает больше вопросов. Но знайте: я не из тех, кто легко разбрасывается своей верностью, а ему я верен. Не потому, что он возвёл меня на трон, а за то, что он сделал для Тира.

Да, день ото дня он становится всё более непредсказуемым, но чего ещё ожидать от Возрождённого Дракона? Он совершит новый Разлом Мира. Мы знали это, когда присягали ему, и верим ему, как порой моряк должен довериться капитану, ведущему судно прямиком на мель. Когда за спиной поднимается непреодолимая буря, сесть на мель - единственный выход.

И всё же Ваши слова вызвали у меня опасения. Разрушение печатей - дело, которое нельзя предпринять без должного обсуждения. Лорд Дракон поручил мне собрать для него армию, и я выполнил его поручение. Если Вы обеспечите, как обещали, Врата, я приведу к месту встречи войска вместе с верными Верховными Лордами и Леди. Однако имейте в виду, что меня сильно заботит присутствие Шончан на западной границе. Бльшая часть моей армии останется на месте.

Верховный Лорд Дарлин Сиснера, Король Тира под десницей Возрождённого Дракона Ранда ал’Тора».

Эгвейн в задумчивости постучала по письму пальцем. Она была впечатлена: Дарлин доверил подобные слова бумаге, а не отправил запомнившего их курьера. Если бы посланник попал не в те руки, от его слов всегда можно отречься. Обвинить кого-то в измене, основываясь на показаниях одного человека, затруднительно.

А вот бумага… Смело. Написав письмо, Дарлин заявил: «Мне всё равно, узнает ли Лорд Дракон, что я написал или нет. Я к этому готов».

Но оставить бльшую часть своей армии в Тире? Нет, так не пойдёт. Эгвейн окунула перо в чернила.

«Король Дарлин. Ваша забота о королевстве имеет под собой основания, как и верность тому, за кем вы следуете.

Я знаю, что Шончан представляют для Тира опасность, но давайте не будем забывать, что Тёмный, а не Шончан - наша первоочередная задача в эти нелёгкие дни. Возможно, Вам, находящемуся на таком расстоянии от троллоков, легко рассуждать, что они не представляют опасности, но что Вы скажете, когда падут разделяющие вас Андор и Кайриэн? От Шончан же Вас отделяют сотни миль».

Эгвейн помедлила. Тар Валон и Шончан тоже разделяли сотни миль, но город был почти разрушен. Опасения Дарлина были оправданы, и это говорило о нём как о хорошем короле. Но ей нужна его армия на Поле Меррилора. Возможно, она сможет найти для короля такой выход, чтобы и безопасность обеспечить, и помочь ей в деле с Рандом.

«Иллиан пока держится, - писала она, - и служит буфером между Вами и Шончан. Я дам Вам Врата и обещание. Если Шончан выдвинутся на Тир, я открою Переходные Врата для того, чтобы Вы могли немедленно вернуться и защитить свой народ».

Эгвейн вновь помедлила. Вероятность того, что сейчас Шончан уже знают Перемещение, очень высока. Теперь никто больше не был в безопасности, не важно, как далеко или близко он находился. Если захватчики решат напасть на Тир, её помощи может быть недостаточно, даже если она предоставит Дарлину Врата для возвращения.

От воспоминаний о том, как в плену у Шончан из неё делали дамани, пробирал мороз по коже. Она ненавидела их, чувствуя отвращение настолько сильное, что порой это даже внушало беспокойство. Но для осуществления её планов помощь Дарлина была крайне необходима. Эгвейн сжала зубы и продолжила писать.

«Возрождённый Дракон должен увидеть все наши силы готовыми противостоять его опрометчивому замыслу. Если он увидит нашу нерешительность, мы не сможем убедить его отказаться от своих намерений. Пожалуйста, приведите с собой все свои войска».

Она присыпала письмо песком, свернула и запечатала. Дарлин и Илэйн - правители двух наиболее могущественных королевств. Оба были очень важны для осуществления её планов.

Следующим делом она собиралась ответить на письмо Грегорина дин Люшеноса из Иллиана.

Она ещё не сказала ему прямо, что Маттин Стефанеос находится у неё в Белой Башне, но намекнула на это. Также она переговорила и с самим Маттином, и во время разговора дала понять, что он волен уехать, когда пожелает. Она не станет заводить привычку удерживать монархов против их воли.

К несчастью, сейчас Маттин опасался за свою жизнь в случае возвращения. Он отсутствовал слишком долго и полагал, что Иллиан находится в руках Возрождённого Дракона. Вероятно, так оно и было. Как всё запутано!

Одна проблема за раз. Грегорин, наместник Иллиана, сильно колебался, стоит ли её поддерживать: он, по-видимому, был сильнее запуган Рандом, чем Дарлин, а Шончан для него являлись реальной опасностью. Они практически стояли у ворот города.

Она написала Грегорину решительное письмо, пообещав то же, что и Дарлину. И что, возможно, ей удастся уговорить Маттина держаться подальше (похоже, оба мужчины хотели одного и того же, но она сочла нужным умолчать об этом) в обмен на то, что он приведёт войска на север.

Она поняла, что делает, поступая подобным образом. Она использовала заявление Ранда как красную тряпку, при помощи которой можно объединить монархов и связать их с Белой Башней. Они могли прийти ей на помощь и поддержать возражения против уничтожения печатей, но в конечном итоге они послужат человечеству в Последней битве.

В дверь постучали. Она подняла голову и увидела заглянувшую внутрь Сильвиану. Женщина держала письмо. Оно было туго скручено, чтобы его мог доставить голубь.

123
{"b":"152023","o":1}