ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

По общему залу таверны, словно рой муравьёв, облепляющих труп, пронеслось шушуканье. Задвигались стулья. Разговоры изменили ритм, какие-то из них смолкли вовсе, другие - накалились. Мэт поднялся на ноги, собираясь идти. Народ быстро очистил ему путь.

Уходя, Мэт оставил на стойке бара золотую крону и прощально прикоснулся к шляпе, обращаясь к владельцу - Хатчу. Тот стоял за стойкой, протирая полотенцем стаканы. Рядом стояла его жена. Она была хорошенькой, но у Хатча всегда под рукой была особая дубинка, которой он охаживал тех, кто засматривался на его жену слишком долго. Поэтому ей Мэт уделил лишь мимолётный взгляд.

Брошенный чёрный шарф остался лежать на полу. Всё равно в нём дыра. Мэт вышел на ночную улицу, и в тот же момент грохотавшие в его голове кости остановились.

Начиналось серьёзное дело.

Он вышел на середину улицы. Весь вечер он провёл, не пряча своего лица, и мог с уверенностью сказать, что его опознали несколько типов, а именно - те, кто затем молча выскользнули из таверны. У окон и двери таверны начала собираться толпа зрителей, наблюдая, как он идёт прочь от крыльца.

Мэт старался отогнать от себя мысль о том, что все эти уставившиеся ему в спину взгляды похожи на впившиеся ножи. Свет, он чувствовал, будто болтается в ещё одной петле. Мэт поднял руку и провёл пальцами по шраму. Давненько он не разгуливал с голой шеей. Даже находясь с Тайлин, шарф он обычно оставлял.

Но этой ночью он танцует с Джаком из Теней. Мэт привязал медальон к лезвию ашандарея. Он разместил его так, чтобы медальон лежал вдоль плоской части лезвия, и одним краем чуть выступал за кончик острия. Хоть и непросто будет ударить плоской частью копья так, чтобы попасть медальоном по телу, но это лучше, чем вращать его на шнурке рукой.

Закрепив медальон, он выбрал дорогу и двинулся в путь. Сейчас он находился в Новом Городе, где все здания, в отличие от прекрасной огирской работы кварталов центрального Кэймлина, были построены людьми. Дома были сделаны на совесть, но они были узкими, хрупкими и жались один к другому.

Не успел он перейти на другую улицу от Колеса Сплетен, как на него напала первая группа убийц. Их было четверо. Едва они напали, из ближайшего переулка выскользнули смутные тени во главе с Талманесом. Мэт повернулся к оказавшимся в меньшинстве убийцам. Уличные бандюганы тут же испарились, и Мэт кивнул Талманесу.

Бойцы Отряда вновь растворились в темноте, и Мэт продолжил свой путь. Он старался идти помедленнее, держа ашандарей на плече. Солдатам было приказано держаться подальше, пока на него не нападут.

За час их помощь понадобилась ему ещё трижды. Каждый раз это помогало распугать большие группы головорезов. В последний раз ему с бойцами даже пришлось вступить в схватку. Бандиты не могли сравниться в мастерстве с опытными солдатами, не помогла даже темнота и знакомые улицы. После обмена ударами на мостовой осталось пять мертвецов, но только один из его бойцов оказался ранен. Мэт отправил Харвелла обратно в сопровождении ещё двух солдат.

Становилось всё темнее. Мэт уже начал волноваться, что следующей ночью придётся повторить выступление, но тут заметил стоящий на его пути силуэт. Мостовая была влажной из-за вечернего тумана, и от неё отражался свет ущербной луны.

Мэт остановился, опустив оружие. Ему не удалось разглядеть детали, но то, как стояла эта фигура…

- Думаешь, что можешь заманить меня в засаду? - весело спросил голам. - При помощи своих подручных, которые от первого прикосновения ломаются, рвутся или мрут на месте?

- Просто я устал убегать, - громко ответил Мэт.

- Стало быть, ты решил сам прийти ко мне в руки? Какой подарок.

- Ага, - ответил Мэт, поворачивая ашандарей так, чтобы лисий медальон сверкнул в лунном свете. - Только помни, я кусаюсь.

Тварь скользнула вперёд, и люди Мэта зажгли фонари. Бойцы поставили их на землю и удалились. Часть из них отправились передать послания. У них были строгие приказы не вмешиваться. Эта ночь будет настоящим испытанием их верности.

Поджидая голама, Мэт встал поудобнее. Только герой бросился бы навстречу подобной твари, а он никакой не треклятый герой. Его бойцы будут пытаться очистить улицы от прохожих, чтобы никто не вспугнул голама. Это никакой не героизм. Скорее, это глупость.

От плавных движений голама под светом фонарей через дорогу метнулись тени. Мэт взмахнул навстречу ашандареем, но тварь легко миновала его, сделав пируэт в сторону. Проклятый пепел, но тварюга быстра! Она потянулась, взмахнув перед копьём своим ножом.

Мэт отдёрнул ашандарей, не позволив чудовищу срезать медальон. Тварь затанцевала вокруг, заставив Мэта повернуться, держась в круге фонарей. Он сознательно выбрал широкую улицу, не без содрогания вспоминая день, когда голам едва не достал его в переулке Эбу Дар в тесноте между домов.

Тварь снова скользнула вперёд, и Мэт сделал финт, приманивая её поближе. И едва не просчитался, однако вовремя сумел вывернуть ашандарей, чтобы шлёпнуть голама лезвием плашмя. Коснувшись руки голама, медальон зашипел.

Тварь выругалась и отпрыгнула назад. Дрожащий свет фонарей высветил её черты, складываясь в мозаику из чередовавшихся кусочков тени и света. Несмотря на идущий от руки дымок, тварь снова улыбалась. Прежде Мэт считал, что у голама неприметное лицо, но в неверном свете фонарей, с улыбкой, оно было довольно пугающим: угловатые черты и светящиеся в отражённом свете глаза, словно крохотные жёлтые угольки в тёмных глазницах.

Неприметный днём, и ходячий ужас ночью. Эта тварь убила беспомощную Тайлин. Мэт скрипнул зубами. И атаковал.

Это было очень глупо. Голам был быстрее человека, а Мэт понятия не имел, сможет ли лисий медальон его убить или нет. Но всё равно бросился вперёд. Он сражался за Тайлин, за павших в борьбе с этим кошмаром бойцов. Он дрался потому, что у него не было выбора. Если хотите увидеть, на что способен человек, загоните его в угол и заставьте биться за свою жизнь.

Сейчас Мэт был загнан в угол. Израненный и запыхавшийся. Он знал, что рано или поздно тварь до него доберётся, но что хуже - она может добраться до Туон или Олвера. В подобной ситуации разумный человек сбежал бы. Но он как раз наоборот - был треклятым идиотом. Остался в городе из-за какого-то обещания Айз Седай? Что ж, если суждено умереть, он уйдёт с оружием в руках.

Мэт превратился в воющий атакующий вихрь стали и дерева. Потрясённый этим голам попятился назад. Мэт врезал ашандареем по руке твари, ошпарив её плоть и выбив из неё кинжал. Голам снова отскочил, но Мэт метнулся следом, просунув пятку копья между его ног.

Тварь упала. Её движения оставались плавными и собранными, но, тем не менее, она оказалась на земле. Когда она прыжком поднялась, Мэт рубанул ашандареем по ногам. Он почти напрочь перерубил сухожилия, и будь эта тварь обычным человеком, она неминуемо рухнула бы на землю. Но вместо этого она приземлилась, даже не поморщившись от боли и без следа крови на месте пореза.

Чудовище крутанулось, выбросив скрюченные пальцы в сторону Мэта. Ему пришлось отступить, взмахнув для защиты ашандареем. Тварь ухмыльнулась.

А потом почему-то повернулась и побежала.

Мэт выругался. Что могло его вспугнуть? Однако нет, тварь вовсе не сбежала. Она собиралась наброситься на его людей!

- Отходите! - крикнул им Мэт. - Назад! Чтоб тебе сгореть, треклятое чудище. Я тут! Бейся со мной!

Бойцы Отряда последовали приказу, хотя Талманес отступал с кислой миной на лице. Голам расхохотался, но не погнался следом. Вместо этого тварь опрокинула ногой один из фонарей, заставив его погаснуть. Она побежала по кругу, опрокидывая один фонарь за другим, погружая улицу в темноту.

Проклятый пепел! Мэт погнался следом. Если тварь справится со всеми фонарями, то, с учётом плотной облачности, Мэту придётся сражаться в полной темноте!

Грубо нарушая приказ Мэта и рискуя собственной жизнью, Талманес метнулся вперёд, пытаясь спасти хотя бы один из фонарей. Он схватил его и помчался по улице. Голам бросился следом. Мэт выругался.

141
{"b":"152023","o":1}