ЛитМир - Электронная Библиотека

Вскрыв конверт и пробежав глазами содержание письма, Мэкки с негодованием бросила его на стол.

— Какой кошмар! Теперь я знаю, зачем звонила мне Соня! А у меня нет даже времени, чтобы перезвонить ей. А Гэллоуэй… Ну, это уж слишком, даже учитывая, что он — идеальный отец… Представляешь, он направил в суд ходатайство с требованием сократить время общения Бет со своей дочерью!

Глава четвертая

— Мэкки, остынь, — сказала Торика, скрестив руки, как судья на футбольном поле при объявлении тайм-аута. — Ты же сама была готова к тому, что Гордон что-нибудь предпримет. Почему же его ходатайство стало для тебя неожиданностью?

— Конечно, я ожидала, что Гэллоуэй тотчас воспользуется оплошностью Бет. Но я никак не ожидала, что он обратится в суд, не сказав мне… э… э… — Мэкки глубоко вздохнула и взглянула на подругу. — Что он даже не подумает сказать мне об этом… Вот чего я не понимаю!

Торика только пожала плечами.

Мэкки облокотилась на стол и задумалась, подперев голову руками. Адвокаты Гэллоуэя, воспользовавшись тем, что в пятницу и субботу Бет не виделась с Эшли, преподнесли отсутствие матери как образец ее обычного легкомысленного поведения.

Мэкки взглянула на Торику.

— Все это доказывает, что я — круглая идиотка, хотя и с высшим образованием. — Все выходные она считала, что должна узнать суть дела об опеке в изложении Гордона, начиная испытывать к этому парню невольную симпатию и надеясь, что и он ответит ей тем же. А он в это время, оказывается, собирал информацию о поведении Бет, рассчитывая использовать эти неблаговидные сведения в суде.

— Как адвокат я должна признать, что его тактика безупречна, — заявила Торика.

— Совершенно с тобой согласна! — Мэкки понимала, что Торика права, но ее не покидало чувство, что Гордон вероломно предал ее. В глубине души она надеялась, что он не воспользуется тем, что произошло в выходные. Как же она была наивна. Только адвокат-новичок мог допустить подобную ошибку.

А рассматривать поступок Гордона как личное оскорбление и вовсе противоречило здравому смыслу. Но, несмотря на все доводы рассудка, она была расстроена… обижена… рассержена.

Это даже хорошо, что она так настроена. Было бы еще лучше, если бы она находилась в таком состоянии подольше. Не надо забывать, что Гордон принадлежит к стану ее противников. Ей не следует относиться к нему с такой симпатией и сочувствием.

Была бы ее воля, она позвонила бы Гордону и сказала бы ему все, что о нем думает.

— Его любовь к дочери не вызывает сомнений, — сказала Мэкки Торике. — И я была так покорена тем, что он заботливый отец… — именно этим, а не его мужским обаянием, подумала Мэкки, — что потеряла всякую бдительность. Но Гордон ни на минуту не забывал, что мы по разные стороны баррикад.

— И что ты теперь собираешься делать?

— У меня есть кое-что в запасе, — ответила Мэкки, понимая, что ее противники развязали ей руки. Если бы она позвонила Гордону, как сначала собиралась, то не простила бы себе этого.

— Молодец, — похвалила ее Торика, поднимаясь. — Ты пойдешь обедать?

— Спасибо, я лучше поработаю. Особенно с этой неожиданной бумагой, которая требует особого подхода, — сказала Мэкки, бросив сердитый взгляд на ходатайство Гордона. — Я, пожалуй, перекушу крекерами с сыром прямо здесь, на рабочем месте.

— Ладно, но если передумаешь, скажи.

— Ты настоящий друг.

Как только Торика вышла, Мэкки взяла блокнот и стала вносить свои замечания, прежде чем связаться с Соней. Это была сложная задача. Любое обвинение, которое они теперь выдвинут против Бет, будет чистой правдой. Единственное, что могла противопоставить Мэкки, — это смягчающие обстоятельства. И она понимала, что у нее возникнут трудности и с Гордоном, и с судьей.

Она чувствовала себя ужасно. Несмотря на выходки Бет, Мэкки сама виновата — она стала невольным инициатором теперешних осложнений. Это она спровоцировала нынешнюю ситуацию, когда, испугавшись за ребенка, позвонила Гордону в пятницу вечером, предоставив ему возможность увидеть все своими глазами. Если бы не она, Гордон так бы ничего и не узнал. И вот результат: интересы ее клиентки в опасности. Мэкки не могла больше смотреть сквозь пальцы на «причуды» Бет, но в то же время не могла взять назад свое обязательство защищать ее всеми доступными способами.

Итак, надо сосредоточиться на главном и вести все переговоры только с Соней. «Но не сейчас», — предостерегла себя Мэкки. Надо набраться терпения и все хорошенько обдумать. Времени у нее достаточно — утро только началось.

Но когда она в одиннадцать часов позвонила Соне, ее не было на месте. Мэкки звонила несколько раз, но безрезультатно. Наконец ей удалось узнать, что Соня уехала на судебный процесс в Хьюстон и вернется только в следующий понедельник.

Отсутствие Сони не повлияло на ход дела. Гордон три раза звонил Мэкки во второй половине этого злосчастного понедельника, но она заранее предупредила своего секретаря, чтобы та не соединяла их. Однако в тот же вечер он позвонил ей домой, но она быстро от него отделалась.

— Мэкки, я хотел бы объяснить…

— Я не нуждаюсь в ваших объяснениях.

— Будете действовать строго по инструкции? — спросил Гордон.

— Можете издеваться надо мной, сколько вам вздумается, но отныне я буду говорить только с вашим адвокатом, и больше ни с кем. Секретарь Сони сказала мне, что ее не будет до следующего понедельника. Мы с Бет это переживем. Пока Соня не вернется, мы будем вне игры.

— Мы можем договориться, — возразил Гордон.

— Неужели? Тогда почему вы не предупредили меня, что обратитесь в суд с новым ходатайством?

— Я действовал исключительно в интересах Эшли. Я не предполагал…

— Все, хватит, — перебила его Мэкки. — Как только Соня вернется, я переговорю с ней. До ее возвращения наш разговор не имеет смысла. Так что больше мне не звоните, — сказала она и бросила трубку.

Гордон еще несколько раз подходил к своему телефону, но набрать номер Мэкки так и не решился. Она установила правила игры, и он не хотел их нарушать. Но ему все это очень не нравилось. Куда девалась прежняя рассудительность Мэкки? Неужели она не понимает, что он был вынужден обратиться в суд, заботясь лишь о благе дочери?

В то же самое время Мэкки старалась восстановить свое душевное равновесие, с головой уйдя в работу. Но что ее выводило из себя, так это ежедневные звонки Бет.

— Что нового? — каждый раз спрашивала она и, услышав «ничего», становилась с каждым разом все невыносимее. — Это все из-за тебя, Мэкки! Мне надо нанять адвоката-мужчину, уж он-то поставит Гордона на место!

— Бет, ты никого не можешь нанять! Вспомни, что за свои услуги я не беру с тебя ни цента! Но если ты хочешь истратить свои с таким трудом заработанные доллары, то я с радостью назову тебе несколько имен.

— Нет, нет! Как я могла сказать такое? Прости меня, Мэкки! От этих переживаний я скоро сойду с ума!

— Наверно, мы обе сойдем с ума… Как только я что-нибудь узнаю, сразу же тебе позвоню. Пока, — сдержанно сказала Мэкки и положила трубку.

Когда Гаррис Нельсон в пятницу вечером пригласил Мэкки пойти с ним на открытие художественной выставки, она тотчас согласилась, радуясь возможности отвлечься от гнетущих мыслей. Гаррис был врачом-кардиологом. Мэкки познакомилась с ним, оказав как-то адвокатские услуги его семье. Она довольно редко выбиралась из дома, но если выходила, то, как правило, с Гаррисом.

Галерея находилась в самом центре города, у Кедровых источников, и когда они приехали, там было уже полно народу.

— Да здесь весь город! — заметила Мэкки, когда ее спутник предложил ей бокал шампанского.

— Вот картина Антона Гэлзы, очень талантливого художника. Я им просто восхищаюсь! Что ты скажешь об этом? — Гаррис показал на огромный холст — от пола до потолка. Казалось, что проехала машина и забрызгала его грязью.

Мэкки разглядывала картину и так, и эдак, но замысел художника оставался для нее тайной.

11
{"b":"152038","o":1}