ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Полицейский спустился по каменным ступенькам и направился к беседке, стоящей среди розовых кустов.

Внутри на скамье сидел мужчина лет пятидесяти. Голова откинута назад, глаза закрыты, рот приоткрыт. Казалось, он спит.

Доктор поставил чемоданчик на край скамьи. Ловко расстегнул замок и первым делом извлек перчатки.

– Ну-с! Посмотрим!

Полицейский внимательно следил за действиями доктора. Петр надел перчатки, взял маленькое зеркальце и поднес его к лицу, точнее, ко рту трупа. Затем взял его руку и стал прощупывать пульс. Дыхания не было, пульс отсутствовал.

– Так, так, – доктор убрал зеркальце в карман.

Ловким движением он раздвинул веки и заглянул в зрачки. Оглядел голову, шею и туловище сидящего, после чего отступил на шаг и снял перчатки с рук:

– Он умер около двух часов назад. Думаю, сердце не выдержало, хотя вскрытие покажет.

– Может, его задушили?

– Нет, – Петр указал на шею, – видите, здесь нет никаких следов удушения. Обычно остаются кровоподтеки и следы, а здесь чисто.

– Отравление?

– Этого я сказать пока не могу. Придется подождать выводов патологоанатомов.

Полицейский кивнул и, не говоря больше ни слова, направился назад в дом. Петр защелкнул замок чемоданчика и покинул беседку. Однако уходить из сада не спешил.

Судя по всему, покойный был садовником. Рядом со скамьей стояло деревянное ведро с землей, совок и грабли. Должно быть, мужчина решил отдохнуть. Оставил инвентарь, а сам направился в беседку передохнуть. Здесь его сердце не выдержало и остановилось.

Доктор повернулся и снова посмотрел на покойного. На нем была фланелевая рубашка с закатанными рукавами, фартук из грубого сукна, штаны и резиновые сапоги до колен.

Петр Петрович кивнул своим мыслям и направился в дом. Пока полицейские опрашивали прислугу, дворецкий проводил доктора в кабинет к Алексею Александровичу.

Граф стоял у окна и курил длинную трубку. На столе стоял графин и рюмка. Едва дверь скрипнула, граф тревожно обернулся.

– Ах, это вы, – в его голосе послышались нотки облегчения, – я думал, опять что приключилось. Присаживайтесь, Петр Петрович. Водочки не желаете?

– Воздержусь.

– Как знаете, а я выпью. Нервы ни к черту!

Он подошел к столу и наполнил рюмку до краев. Опрокинул ее содержимое внутрь и снова затянулся трубкой.

Пока доктор устраивался на диване, граф задумчиво обошел стол и остановился у шкафа. Некоторое время его взгляд бесцельно бродил по корешкам многочисленных томов. Затем он отступил назад, затянулся трубкой и отправил колечко дыма вверх.

– Я знаю, что не должен курить, но поверьте, это выше моих сил.

Петр опустил чемоданчик на пол у края дивана и посмотрел на статную фигуру графа:

– Вы хорошо себя чувствуете? Что с горлом?

– Все в порядке, я выздоровел. От простуды не осталось и следа. Меня не это беспокоит в данный момент.

– Учитывая обстоятельства, охотно верю. Что вы думаете о случившемся?

Граф медленно повернулся и посмотрел в глаза доктора:

– Это не может быть простой случайностью. Смерть садовника связана с этим проклятым домом. Я уверен в этом.

Прежде чем ответить, доктор откинулся на спинку дивана и несколько скептически усмехнулся:

– Я видел тело покойного и смею заверить, он умер естественной смертью. К дому это дело никак не относится и вы это должны понимать.

Граф кивнул в ответ. Петр продолжил:

– Так бывает, люди гибнут каждый день. Ничего с этим не поделать. Это жизнь. Нельзя приписывать чью-то смерть к какому-то дому или предмету. Несмотря ни на что, я твердо уверен, что и в вашем случае это чистой воды совпадение. Садовник умер своей смертью и точка.

– Вы в курсе, что этот садовник работает здесь всего несколько дней? Его наняли по рекомендациям, в которых говорилось, что мужчина здоров как бык? Редко болел, всегда на свежем воздухе и никаких вредных привычек. Разумеется, я имею в виду пьянство и табак.

– Никто не застрахован от смерти. По крайней мере, я не слышал, чтобы от нее нашли панацею.

– Ну, хорошо, – граф облокотился о край книжной полки, – а что вы скажете по поводу того, что в прошлом году у нас погибли два садовника? Что один умер весной – на него сверху упал кирпич, а второго осенью сбил экипаж?

Доктор задумчиво смахнул с сюртука маленькое перышко. Поскольку граф ждал ответа, Петр все-таки ему ответил:

– я не уверен, что здесь нужно искать какую-то логику. Если верить статистике, то мужчины гибнут много чаще, чем женщины. Возможно, это некая природная закономерность. Понимаете, о чем я? Природа избавляется от балласта. Уничтожает лишних индивидов.

– Да, я читал труды Дарвина. Но в них говорилось о животных, а мы речь ведем о человечестве.

– Если вы читали Дарвина, значит, понимаете, что человек произошел от обезьян, а значит, и его касается этот закон. Закон природы.

Граф задумчиво посмотрел на трубку в руке.

– И все же меня терзают некоторые сомнения. Смерть садовника каким-то необъяснимым образом связана с этим домом. Я почти уверен в этом.

В дверь постучали. На приглашение войти в кабинет вошел дворецкий:

– Алексей Александрович, полицейские всех опросили, сейчас работают в саду.

– Хорошо.

– Может, вам чайку с мятой заварить?

– Принеси-ка нам, голубчик, чашку кофе для доктора. Сам я ничего не хочу.

Дворецкий сдержанно кивнул и вышел за дверь. Граф направился к столу. Отодвинул кресло и устало опустился на мягкое сидение.

– Завтра я должен ехать в Пермь. Там некоторые дела, которые требуют моего присутствия. Должен признаться, я несказанно рад этой поездке.

– Когда вернетесь? – вопрос был скорее риторическим.

– Не знаю, может, через пару недель, а может, через месяц. Все будет зависеть от обстоятельств.

Граф стряхнул содержимое трубки в чугунную пепельницу. Разговор с лекарем его несколько успокоил. Теперь он не был так уверен, что смерть садовника напрямую связана с проклятьем особняка. По крайней мере, он на это надеялся.

Глава 4

Ранним утром на кухне особняка закипела жизнь. Над плитой взмывали клубы ароматного пара, исходившего от кастрюлек и сковородок. Все клокотало и шипело.

Полная женщина лет сорока с аккуратно собранными под белоснежный чепец локонами, в фартуке и с полотенцем в руках, хлопотала над столом.

В ее ловких руках крупная морковь вмиг превращалась в мелкие кубики, а лук в тонкие кольца.

Мария обожала готовить. Сколько себя помнила, она всегда стояла у плиты. Еще ребенком внимательно следила за своей матерью, когда та порхала над кастрюлями.

Сейчас, став взрослой женщиной, она могла по запаху определить, что и сколько нужно добавить в то или иное блюдо. Сколько именно грамм и щепоток.

Даже самый простенький омлет в ее исполнении превращался в произведение искусства, от которого невозможно было оторваться.

В камине над углями висел котелок. Суп для графа тихонько булькал, источая аромат овощей и пряных трав.

Кухарка поспешила к камину. Одним движением закинула на плечо полотенце и потянулась за длинной ложечкой, что висела на крючке слева. Мария попробовала совсем немного супа и тотчас повернулась к полке с многочисленными горшочками. Не глядя, выбрала самый маленький. Внутри лежал темный порошок молотого перца. Она подцепила совсем чуть-чуть на кончик ложечки и размешала суп в котелке.

Дверь на кухню открылась, и на пороге появился дворецкий. Как обычно в этот час, мужчина направился к широкому столу, где занял свое любимое место у камина.

Поскольку кухня была самым теплым из всех помещений особняка, здесь всегда любили собираться слуги. Каждое утро кухарка готовила обильный завтрак, на который все собирались за широким столом. Любили обсудить последние городские новости и сплетни.

– Мария, доброе утро.

– Здравствуй, Михаил, – ответила она, не оборачиваясь. – Как его превосходительство? Поди, всю ночь глаз не сомкнул.

4
{"b":"152158","o":1}