ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Моя мать снимает невидимую пылинку со своих брюк.

— Слава богу. Она хоть ежедневно звонила нам и сообщала о новостях, о тебе.

Я поворачиваюсь к своей лучшей подруге, которая сидит в углу и наблюдает эту драму Эллисов. Сиерра поднимает руки в защитном жесте, и идет к двери, в которую только что позвонили.

Моя мать выпрямляется на краешке дивана.

— Что нам нужно сделать, чтобы ты вернулась домой?

Я хочу очень многого от них, наверное, даже больше, чем они способны мне дать.

— Я не знаю.

Мой отец подносит руку к голове, как будто она болит.

— Неужели дома так плохо?

— Эм, нет. Не плохо, просто напряженно. Мам, ты доводишь меня до стресса. А ты, пап, я ненавижу, что ты приходишь и уходишь, как будто дом, это один из твоих отелей. Мы все как незнакомцы, живущие под одной крышей. Я люблю вас обоих, но я не хочу всегда быть лучшей. Я просто хочу быть мной. Я хочу иметь возможность самостоятельно принимать решения и учиться на собственных ошибках, без стрессов, чувства вины, или мыслей, что я не оправдываю ваши надежды. — Я проглатываю подступающие слезы. — Я не хочу подводить вас обоих. Я знаю, что Шелли не может стать такой, как я. И мне очень жаль… пожалуйста, не отсылайте ее из-за меня.

Мой отец приседает рядом со мной.

— Не сожалей, Брит. Мы не отсылаем ее из-за тебя. Недееспособность Шелли не твоя вина. Это ничья вина.

Моя мать молчит и смотрит на стену, как будто в трансе.

— Это моя вина, — говорит она.

Все поворачиваются на нее, потому, что это последнее, что я ожидала от нее услышать.

— Патриция? — говорит отец, пытаясь привлечь ее внимание.

— Мам, что ты имеешь в виду?

Она смотрит впереди себя.

— Все эти годы я виню только себя.

— Патриция, это не твоя вина.

— Когда Шелли родилась, я приводила ее на игровую площадку, — говорит мама тихо, ни к кому в частности не обращаясь. — Я признаю, я завидовала остальным мамочкам с нормальными детьми, которые могли держать головку ровно и хвататься за вещи. Частенько меня одаривали полными жалости взглядами. Я ненавидела это. Я стала одержима тем, что могу притворяться, что с ней все нормально, если она будет делать специальные упражнения и есть больше фруктов и овощей… я все еще винила себя за то, какой она была, даже после того, как твой отец сказал, что это не так. — Она смотрит на меня и с тоской улыбается. — Затем родилась ты. Моя белокурая, голубоглазая принцесса.

— Мам, я не принцесса. А Шелли не та, кого надо жалеть. Я не буду постоянно встречаться с парнями, с которыми ты хочешь, чтобы я встречалась; я не буду всегда одеваться так, как ты хочешь, чтобы я одевалась, и я точно не буду всегда вести себя так, как ты этого от меня ждешь. Шелли также не сможет оправдать твоих ожиданий.

— Я знаю.

— Сможешь ли ты когда-нибудь жить с этим?

— Наверное, нет.

— Ты такая критичная. О, Боже, я сделаю все, чтобы ты только перестала обвинять меня за каждый промах. Люби меня за то, кто я есть. Люби Шелли за то, кто есть она. Перестань обращать внимание на мелочи, жизнь чертовски коротка.

— Ты не хочешь, чтобы меня волновало то, что ты встречаешься с членом бандитской группировки? — спрашивает она.

— Да. Нет. Я не знаю. Если бы я не чувствовала, что ты будешь меня осуждать, я бы поделилась этим с тобой. Если бы ты только могла с ним встретиться… в нем просто настолько больше всего, чем видно снаружи. Если вы хотите, чтобы я пряталась и сбегала из дома, чтобы быть с ним, я так и буду делать.

— Он бандит, — говорит мама сухо.

— Его зовут Алекс.

Мой отец немного отодвигается.

— Зная его имя не отменяет того факта, что он в банде, Бриттани.

— Ты прав, но это первый шаг в правильную сторону. Вы хотите, чтобы была честна с вами или чтобы врала вам в лицо?

Мы проговорили целый час перед тем, как моя мать согласилась не контролировать меня так сильно. А мой отец, согласился дважды в неделю приходить с работы до шести вечера.

Мы сошлись на том, что я приведу Алекса домой, чтобы познакомить его с ними. И что я всегда буду говорить им, куда я иду и с кем. Они, конечно, не обещали принимать с распростертыми объятиями всех моих парней, но это точно первый шаг. Я очень хочу все исправить, потому, что собрать осколки всегда лучше, чем просто оставлять их там, где они есть.

Глава 54

Алекс

Сделка должна была состояться здесь, на окраине заповедника в Бусс Вудс.

Парковка и все, что впереди в кромешной тьме и только лунный свет освещает мне дорогу. Место пустынно, за исключением синего Седана, с включенными фарами. Я прохожу дальше и замечаю темную фигуру, лежащую на земле.

Я бегу и меня переполняет страх. Приближаясь, я узнаю собственную куртку, это как видеть собственную смерть со стороны.

Наклоняясь, я медленно переворачиваю тело.

Пако.

— Вот, черт, — выкрикиваю я, когда мои руки покрываются горячей, липкой кровью.

Глаза Пако потускнели, но он медленно поднимает руку и хватает меня за предплечье.

— Я облажался.

Я кладу голову Пако себе на колени.

— Я говорил тебе прекратить лезть в мою жизнь. Не умирай у меня тут, пожалуйста, не умирай, — я запинаюсь. — Вот, дерьмо, ты весь в крови.

Ярко красная струйка стекает у него изо рта.

— Мне страшно, — говорит он, и кривиться от боли.

— Не оставляй меня, не волнуйся, все будет в порядке. — Я крепко прижимаю Пако, зная, что только что соврал ему. Мой лучший друг умирает. Ничего уже нельзя с этим сделать. Я чувствую всю его боль, как свою собственную.

— Вы только посмотрите, это притворяющийся Алексом и его дружок, настоящий Алекс. Ничего так, ночка на Хеллоуин, не так ли?

Я оборачиваюсь на звук голоса Гектора.

— Как жаль, что я не видел, что это был Пако, в кого я выстрелил, — продолжает он. — При свете дня вы выглядите совсем по-разному, может мне пора проверить зрение. Он направляет на меня дуло пистолета.

Мне не страшно. Я зол. И мне нужны ответы.

— Зачем ты это сделал?

— Чтоб ты знал, это вина твоего отца. Он хотел выйти из Кровавых, но отсюда нет выхода. Он был лучшим, tu padre. Прямо перед смертью он пытался уйти. Та последняя сделка, была его испытанием, Алекс. Сделка отца и сына. Если бы вы оба выжили, он был бы свободен. — Он смеется, гогочущий звук раздается у меня в ушах. — У этого тупого ублюдка никогда не было шанса. Ты слишком на него похож. Я думал, что смогу научить тебя стать великим торговцем наркотиками и оружием. Но нет, ты такой же, как твой старик. Трус… un rajado.

Я смотрю вниз на Пако. Он еле дышит, воздух потихоньку вырывается из его легких. Видя его вот так, всего в крови, напоминает мне отца. Только в этот раз мне не шесть лет. Все кристально ясно.

Мой взгляд встречается с Пако на секунду.

— Кровавые Латино предали нас обоих, чувак, — последнее, что он говорит, прежде, чем его взгляд стекленеет и тело обмякает в моих руках.

— Оставь его! Он мертв, Алекс. Встань и посмотри на меня, как твой отец! — орет Гектор и машет в воздухе пушкой, как какой-то лунатик.

Я осторожно кладу безжизненное тело Пако на землю и поднимаюсь, готовый драться.

— Положи свои руки на голову, чтобы я мог их видеть. Знаешь, когда я убил твоего старика, ты плакал как ребенок, Алекс. Ты плакал у меня на руках, на руках убийцы твоего отца. Иронично, не так ли?

Мне было всего шесть. Если бы я знал, что это был Гектор, я никогда бы не вступил в Кровавых.

— Зачем ты это сделал, Гектор?

— Парень, ты никак не научишься. Видишь ли, tu papa думал, что он лучше меня. Я показал ему, разве не так? Он трепался о том, что южная сторона отрезана, потому, что старшая школа находится в богатеньком районе. Говорил, что Фейрфилде нет бандитских группировок. Я изменил это, Алекс. Отправил своих парней, и они подчинили мне весь район. Я не дал им выбора. Именно это, мой мальчик, делает меня el jefe.

61
{"b":"152164","o":1}