ЛитМир - Электронная Библиотека

Не могу разделить его энтузиазм, поскольку пока он изящными прыжками пересекает зал по диагонали, я пытаюсь исполнить сложный пируэт.

К своему глубочайшему удивлению, приземляюсь весьма удачно. Почти ожидая сдержанных аплодисментов, оборачиваюсь к публике. Однако Джейка нигде не видно. А я оказываюсь лицом к лицу с розовощекой девицей в зеленом атласном платье. Она смотрит на меня во все глаза:

— Это вы «Рокеттс»?

— Бывшая «Рокеттс», — уточняю я, не прекращая танцевать. — В этом месяце меня сократили, поскольку я не соответствовала требованиям по весу. Представляете?

Она хмурит брови, явно не зная, верить или нет.

— Эй, — предлагаю я, приподнимая юбку. — Хотите увидеть мой канкан?

С этими словами я изображаю па, которое запросто посрамило бы целую компанию танцовщиц из «Хорус лайн», из тех, что доллар-в-день. Этот мах был не часть шоу — но сам по себе шоу. Изящно изогнутая ступня, пальчики натянуты, высоко поднятое бедро. Длинная стройная ножка, исполненная страсти, которая подняла ее до небес…

И продолжает движение. В панике наблюдаю, как она взмывает над головой, подол моего платья следует за ней… Затем я чувствую резкую боль в копчике и погружаюсь в темноту.

Поспешно одергиваю платье, надеясь принять менее компрометирующий вид. Когда удается освободить голову из складок ткани, как и следовало ожидать, первым делом вижу Джейка — милого, славного Джейка. Он держит мою туфельку, захлебываясь от хохота. Метнув в него яростный взгляд, протягиваю руку.

— Не хочешь мне помочь? Кажется, я что-то растянула.

— Извини. — Он вытирает слезы, но плечи его все еще конвульсивно подергиваются. — Вот, держи. — Протягивает мне туфлю и помогает подняться. — Ты в порядке?

— Да, все отлично, — бросаю я, словно обронила тапочки.

Обняв меня за талию, Джейк помогает мне, и я, прихрамывая, выбираюсь с танцпола.

— Думаю, нам лучше вернуться в отель.

— Но мы не можем уйти сейчас. Еще не разрезали торт, — возражаю я.

— Закажем десерт в номер.

— Я хочу остаться.

— Может, кино посмотрим?

— Нет. Через пару минут я буду в порядке. Обещаю. — Пытаюсь отодвинуться от него, но коленки подгибаются.

Он крепче прижимает меня к себе.

— Брось, давай выбираться отсюда.

И Джейк бесцеремонно уводит меня. Я так беспомощна, что не в силах сопротивляться.

Едва мне удается, превозмогая боль, устроиться на кровати в лежачем положении, я тут же чувствую, как ушибленные мышцы спины расслабляются, и теплая волна распространяется по всему телу. Пристроив голову на двух мягких подушках и прикрыв глаза, слушаю голос Джейка, доносящийся с другого конца комнаты.

— Да, привет. Это из номера 312. Я хотел бы заказать клубничное пирожное и… что ты хочешь?

Приоткрываю один глаз и бормочу:

— Шоколад.

— Шоколадный мусс?

— Мм. Звучит восхитительно.

— И шоколадный мусс, — говорит он в трубку.

Заставляю себя приподняться и, привалившись к спинке кровати, беру с тумбочки телевизионный пульт. Щелкаю парой кнопок. Никакого эффекта.

— Дай-ка. — Джейк отбирает у меня пульт, нажимает еще на несколько кнопок, и телевизор наконец оживает. — Ты знаешь, что хочешь посмотреть?

— А что есть?

— Здесь есть платные каналы или… — Он щелкает переключателем. — Эй, смотри-ка! «Тутси»!

— О-о-о! Давай посмотрим. — Зарываюсь поглубже под одеяло.

Джейк откладывает пульт. Полностью одетый, он устраивается на дальнем конце кровати, как можно дальше от меня. Приоткрыв тяжелые веки, краем глаза наблюдаю, как Джейк развязывает галстук.

Начинаю засыпать прежде, чем в дверь стучит официант. Но помню, что перед тем как окончательно забыться сном, причмокиваю губами и успеваю подумать, что шоколадный мусс — великолепный завтрак.

Глава 11

Не знаю, долго ли мы ехали в Бостон. Я не засекала время. Даже когда мы застревали в пробках, наш неумолчный разговор прерывался только радостными восклицаниями: «Я тоже!»

Дорога домой — другое дело. Считаю каждую минуту, появляющуюся на электронных часах в машине. Секунды приходится отсчитывать в уме — тик, тик, тик.

Наш запас цитат из фильмов истощился, а чтобы придумать и развивать оригинальные темы для беседы, необходимы усилия, к чему мы сейчас не способны. Я слишком устала и отвратительно себя чувствую, поэтому не смею демонстрировать свои достоинства.

— Я включу радио, — говорю я, готовая к агрессии в том случае, если он возразит мне.

Джейк пожимает плечами:

— Ну и хорошо.

Наклоняюсь вперед и вынимаю диск, заставляя умолкнуть парня с хриплым голосом, который последние полчаса сетует на то, что его не понимают. Я с бесконечным удовольствием сую его в коробку и заталкиваю под кресло. Пусть киснет и гниет заживо вместе с такими же несчастными, изнывающими от жалости к себе.

Быстро просматриваю радиостанции, но это не поднимает настроения.

— Тебе не кажется, что слушать радио — почти то же самое, что выбирать фильм в магазине, когда все приличные вещи уже разобраны? — спрашиваю я.

— Эй, ну-ка вернись.

— Куда? Сюда? — Переключаю на прежнюю станцию и, склонив голову, пытаюсь узнать песню. — Минуточку, это же Элтон Джон. Ты что, серьезно?

— Ты не любишь Элтона Джона?

— А его кто-то любит?

— Да. Я. Это удивляет тебя?

— Нет.

— Все-таки удивляет, признайся. По-твоему, это недостаточно круто.

Честно говоря, именно так я и думаю. Я никогда не принимала всерьез Элтона Джона, ни в каком варианте. Я просто поняла, что мне не разрешали его любить.

— Откуда мне знать о крутизне? — ворчу я, но прибавляю громкость. — Послушай-ка. Он сейчас произнес «сахарный медвежонок»?

— Похоже, так, — радостно подхватывает Джейк.

— Ну, это ведь звучит по-дурацки!

— Ты слышишь то, что хочешь услышать, но на самом деле не обращаешь внимания.

И он еще прибавляет громкость. Полуприкрыв глаза, крепко сжимая баранку в руках, Джейк подпевает с таким чувством, какого я и не подозревала в нем.

— Чему ты улыбаешься? — спрашивает он.

— Тебе. Не представляла, что тебе нравятся любовные песенки.

— Ты разочаровываешь меня, Сара. Это не любовная песенка. Это грандиозное «да пошла ты» в адрес женщины, которую он бросил у алтаря. Как он произносит слова «сахарный медвежонок»? Он забавляется. Вот так. Тебе не легче? Теперь можешь считать, что твой «ой как круто» цинизм в целости и сохранности.

Я краснею. Не потому, что Джейк доказал мою неправоту. Но потому, что он так точно раскусил меня. Внимательно вслушиваюсь в песню, надеясь найти способ сохранить лицо.

— О'кей, хорошо, — внезапно соглашаюсь я. — Итак, это не любовная песенка. Так кто же спас его жизнь сегодня вечером?

— Это очевидно, — усмехается Джейк. — Это ты.

Он что, тоже забавляется? Нынче так трудно стало с этим разобраться.

Не знаю уж, благодаря Элтону Джону или его песне, но когда мы, наконец, прибываем в Нью-Йорк, где мерцающий огнями мост Джорджа Вашингтона простирается до горизонта и приветствует нас, мы с Джейком удовлетворенно вздыхаем, встроившись в длинную, медленно тянущуюся вереницу автомобилей.

Так хорошо оказаться дома.

Джейк сворачивает на Вест-Сайд, и мы, проехав еще несколько кварталов, останавливаемся у моего дома. Достаю с заднего сиденья свою сумку.

— Не завидую, парень, тебе ведь придется еще возвращаться через эту пробку.

— Да, это печально.

— Долго ли добираться до Бруклина?

— При таком движении? Час или полтора.

— Упс.

— Знаю.

И вот оно. Плотная тяжелая пелена молчания перед расставанием.

— Знаешь, — небрежно говорю я, — тебе вовсе не обязательно возвращаться домой. Можешь переночевать у меня.

Джейк не отводит взгляда от руля. Я чувствую, что начинаю заикаться:

— Ну, мы ведь уже спали в одной постели. И прошлой ночью было совсем неплохо.

— Не знаю. Ты очень громко храпела.

27
{"b":"152195","o":1}