ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Скачки? — переспросил Юсуф.

— Предоставлю объяснение Насру, — сказал аль-Хатиб.

Наср повел их из дворцового комплекса, мимо примыкающих к нему расположенных радом домов, вверх по склону в просторный сад.

— Здесь нам будет спокойно, никто не помешает, — сказал Наср. — Нужно только… — С задумчивым видом повернулся к Абдулле. — Ты можешь принести нам чего-нибудь пожевать и кувшин холодного питья, так ведь?

— Нет, — господин, — твердо ответил Абдулла. — Я должен оставаться с вами до конца урока, потом позаботиться, чтобы у господина Юсуфа была одежда для верховой езды.

Демонстрируя свою решимость, он сел, скрестив ноги, на каменные плиты и стал чертить рисунки на скопившихся поверх них пыли и песке.

— Когда он становится таким, тут уж ничего не поделаешь, — сказал Наср. — Придется страдать. Но, может быть, он соблаговолит принести нам два прутика, и мы последуем его примеру, только будем чертить в пыли буквы.

— Что мы должны делать?

— Будем разговаривать. А если услышишь незнакомое слово или не сможешь что-то сказать, мы это запишем.

— Когда тебя избрали мне в учителя? — спросил Юсуф, решив начать с того, что может сказать.

— Как только мы узнали о твоем возвращении. Его Величество посоветовался с аль-Хатибом, он был близким другом твоего отца и знал кое-что о том, каким ты был раньше, и аль-Хатиб предположил, что твоей основной трудностью, скорее всего, будет язык.

— Разве мое образование было поручено не визирю?

— При дворе много фракций. — Увидев выражение лица Юсуфа, записал это слово в пыли. — Групп, которые соперничают за благосклонность и являются сторонниками кого-то из могущественных придворных.

— Они есть при каждом дворе, — уверенно сказал Юсуф. — Я понимаю.

— Его Величество отдал это в руки аль-Хатиба, потому что он очень образованный и хорошо знал твоего отца. Они решили, что если ты будешь говорить, как один из нас по прошествии семи лет — тех лет, когда тебе нужно было учиться, — значит, ты самозванец и шпион. Он с большим облегчением обнаружил, как примитивна и своеобразна твоя речь. Иначе не принял бы тебя так тепло.

— Как он мог это узнать до того, как я пришел туда?

— Я сказал ему, — ответил Наср. — Обратил внимание, как медленно слуги вели тебя во дворец? Я был уже избран тебе в учителя, потому что мое скромное мастерство в речи и письме много хвалили, а также потому, что я твой родственник и смутно помню тебя ребенком.

— И должен жениться на моей сестре.

— Если будет угодно Богу, — сказал Наср. — Она такая же красивая, как ты помнишь ее?

— Еще красивее, — ответил Юсуф. — И очень любезная, умная. Наср, ты должен обращаться с ней хорошо.

— Как может быть иначе? А теперь говори как можно больше, и я стану исправлять твои ошибки. Расскажи, как ты избежал убийства и нашел путь ко двору арагонского короля.

— На объяснение этого потребуются дни и дни, — сказал Юсуф. — Это долгая, сложная история.

— Я люблю долгие, сложные истории. Буду слушать, как монарх, которого развлекает любимый рассказчик.

— Мы с отцом ехали отсюда по многим длинным дорогам, через горы и холмы, по большой, пыльной пустыне, пока не добрались до Валенсии.

— Только он и ты?

— Нет, — ответил Юсуф. — Это было бы невозможно. Были и другие, солдаты, стражники, люди, с которыми разговаривал отец. Это заняло долгое время, но сколько дней, сказать не могу. Помню какие-то ландшафты в разных местах. Помню свою лошадь, свой маленький меч — я очень ими гордился, В Валенсии мы жили в большом дворце. Внутри он был синим — все было синее. Он был полон людей, речи которых я не мог понять, но всегда находился с отцом.

— Твой отец говорил на языке христиан?

— Не знаю, — ответил Юсуф. — Я не понимал ничего происходившего, поэтому не слушал, если он не обращался ко мне.

— Конечно, — сказал Наср.

— Потом однажды — день был очень ясным, солнечным, жарким — поднялся шум, люди бегали, кричали, двери хлопали. Мы с отцом были в очень большой синей комнате, вошли несколько человек. Отец обратился к одному из них, очень спокойно, и помню, я перестал бояться. Потом вошли еще люди. Они что-то закричали, и человек, который разговаривал с отцом, указал на него. Я это сейчас вспоминаю. Отец оттолкнул меня назад и велел бежать, отнести письмо королю. Должно быть, он мне говорил об этом письме, потому что я знал, где оно. Эти люди напали на отца, и тут я убежал. Взял письмо и убежал. — Юсуфа била дрожь. — Я был в крови, но и многие люди тоже.

— И сражение прекратилось?

— Нет, но я держался в стороне от сражавшихся групп. Я спрашивал всех встречных, где король, наконец кто-то понял меня, указал на другую улицу и сказал, что король уехал по ней к дороге на восток. Тогда я ушел из города и побрел пешком. Какой-то человек заговорил со мной на нашем языке и потом взял меня в слуги. Я долгое время оставался с ним, потому что он шел на восток, но потом он решил идти в глубь страны, и я ушел от него. Я не знал языка этой страны, но знал, что таких, как я мальчиков, могут продать в рабство.

— Ты уверен, что отец разговаривал с человеком, которого знал?

— Да, уверен. Почувствовал себя в безопасности, когда те люди вошли в комнату, потому что знал их.

— Ты их знал?

— Разве я не говорил? Я знал их, знал, что они нам помогут, но они не смогли, потому что вошли другие люди.

— Нужно будет продолжить этот разговор завтра, — сказал Наср. — А теперь давай поговорим о скачках.

— Почему мы устраиваем скачки? — спросил Юсуф.

— Потому что наш родственник капитан утверждает, что все было организовано вчера за час до захода солнца и что честь требует, чтобы мы состязались в верховой езде. Он сказал всем, что все организовал задолго до того, как сообщил об этом мне. Поэтому мы будем скакать часть пути мимо дворца, а все будут наблюдать за нами с башен и стен, потом до Хенералифе и обратно. Я недоволен. Мы вчера много проехали, и моя лошадь, скорее всего, захромает, если буду сегодня скакать на ней.

— Но мы не соглашались устраивать скачки, — сказал Юсуф. — О них было сказано в шут…

— Кто первым заговорил о скачках?

— Капитан. Сказал, что если мы хотим скакать, как сумасшедшие, то можно устроить это перед городом, там, где упражняются войска, но не на переполненной дороге, сквозь группу видных придворных, пугая их лошадей.

— Мне тоже так помнится. Но, боюсь, отказываться поздно. Все приготовления сделаны.

— На какой лошади мне скакать?

— Конь моего брата все еще в твоем распоряжении, хотя, уверен, можно найти свежую лошадь.

— Но у тебя свежей не будет, поэтому давай скакать на вчерашних. Если придерживать их, они не получат повреждений.

— Сможешь это сделать? — спросил Наср. — Насколько ты умелый наездник?

— Достаточно умелый.

— Абдулла нашел тебе одежду для верховой езды в дополнение к той, что на тебе, — тактично сказал Наср. — Она у тебя в комнате. Перед скачками я зайду за тобой.

Вернувшись в комнату, которую отвел ему визирь, Юсуф с удовольствием растянулся на удобной кровати. Приятный двор, где они занимались, был восхитительным; Наср был таким приятным собеседником, какого только можно желать, и он понял его гораздо лучше, чем накануне; но физические нагрузки были утомительными. Он тут же погрузился в легкий сон, наполненный странными сновидениями.

Когда проснулся, безупречная погода, которой они наслаждались весь день, начала меняться. Утренний легкий ветерок набирал силу и превращался в ветер; легкие облачка сменились густыми серыми и сизыми тучами. Юсуф высунулся в окно. В воздухе ощущалось какое-то беспокойство. Он увидел, что люди надевают плащи; что матери загоняют детей в дома. Где-то вдали сверкнула молния, и вскоре раскат грома поведал о далекой грозе.

Юсуф умылся, чтобы прогнать сон, и осмотрел третий комплект одежды. Большая часть, включая сюда сапоги для верховой езды, была его собственной. Но были и незнакомые стеганые брюки и стеганая шапка, такие он видел на нескольких всадниках.

24
{"b":"152198","o":1}