ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Очаровательная, — сказала Хуана, — простая и, думаю, умная, но с превосходными манерами. Сказала, не хочет, чтобы ее называли «сеньорой Сибиллой».

— А почему? — спросил Понс. — Будь я знатным, то требовал бы, чтобы тебя называли «сеньорой».

— И не обращал бы внимания на то, как обращаются к тебе, — сказала с улыбкой его жена. — Она крохотная, меньше Франсески, и у нее тонкий, изогнутый нос, созданный для того, чтобы свысока смотреть на тех, кто занимает более низкое положение.

— Она так на них смотрит?

— Наверняка могла бы, — ответила его жена. — Но не делает этого. Она напоминает мне грациозную кошку, очень умную, решительную и совершенно очаровательную. Понс, она мне очень нравится. Я рассказала ей о Франсеске.

— Что ты рассказала о ней? — послышался от двери неприязненный голос.

— Хайме, — сказала Хуана. — Спасибо, что пришел рано к обеду. Я сказала гостье, что Франсеска, оставаясь одна, становится нервозной, меланхоличной, и ей будет очень кстати подруга ее возраста.

— Уверена, что это все?

— Что еще можно было рассказать? Еще я сказала ей, что ее родственница очень милая, и мы все ее любим.

— А что сказала она?

— Спросила, не больна ли Франсеска. Я ответила, что нет, она сказала, что рада этому и что запах жарящегося ягненка пробуждает у нее сильный аппетит, поэтому я отправила ее умыться и переодеться.

— Мама, не может быть, — сказал Хайме.

— Разумеется, гораздо более вежливо с обеих сторон, но мы были в полном согласии. Она не хочет, чтобы ее называли сеньорой. Видимо, в письме, которое написала тетя Франсески, была ошибка. Она извинилась.

— Я рад этому, — сказал Хайме. — Не могу представить себе изнеженную даму, целый день бездельничающую и постоянно жалующуюся.

— Она не такая, — сказала Хуана. — Франсеска будет сегодня обедать с нами?

— Не знаю, — ответил Хайме. — Она нервничает из-за знакомства с Сибиллой, точнее, из-за твоего знакомства с ней. Боится, что она тебе не понравится, и ты будешь винить ее за появление Сибиллы в нашем доме, потому что она ее родственница. Сколько Сибилле лет?

— Суди сам, дорогой, — ответила его мать. — Вот она идет и, если не ошибаюсь, вместе с Франсеской.

Франсеска лениво поковыряла жареных рыбок величиной с ее мизинец, объела немного нежного мяса с косточек и отставила остальное. Понс положил ей на тарелку порцию жареного ягненка, и она уставилась в нее так, словно кто-то положил перед ней большой камень.

По другую сторону стола Сибилла поглядела на рыбу.

— Такой у нас в горах не увидишь, — сказала она.

— Неудивительно, — сказал Понс. — Это морские рыбки, замечательный деликатес. Их не каждый день можно найти на рынке. Их ешь целиком, — добавил он, испугавшись, что гостья станет обгладывать сардинок, как его сноха.

— Наша кухарка, должно быть, знала, что вы приедете, — сказала Хуана. — Сказала, что сегодня утром птички проснулись рано, и по случаю весны отправилась на рынок как раз в то время, когда привозят рыбу. Нужно быть там первой, чтобы найти их.

— Вы можете поехать к морю, — сказал Понс.

— И встретить там пиратов, шторма и…

— Они замечательные, — перебила Сибилла. — У нас в реках водится превосходная форель, но она не такая вкусная. Печально, что где бы ни жил, ты не получаешь замечательных вещей, которые есть у других. Разумеется, и они не получают тех замечательных вещей, какие есть у тебя. В нашей местности есть что-то такое, благодаря чему сыры получаются очень вкусными, — продолжала она, — правда, соседи, которые путешествовали, говорят, что вина у нас посредственные.

— Дело в том, что воздух и земля во всех местах разные, — сказал Хайме, заинтересовавшийся тем, что говорила родственница его жены. — Франсеска часто говорила, что масло и вино на Мальорке — если и не лучше наших — то, во всяком случае, сильно отличаются от них.

Франсеска покраснела.

— Это так, — сказала она. — У масла вкус свежей оливы. Оно очень вкусное с рисом, турецким горохом и овощами. Но вино, пожалуй, я предпочитаю здешнее.

— В следующий раз, когда кто-нибудь из знакомых поедет за товарами на Мальорку, нужно будет попросить его привезти бочонок масла, — сказала Хуана. — Судя по описанию, оно превосходное.

— Мама, я не хочу, чтобы вы делали это только для меня, — сказала Франсеска с расстроенным видом.

— Франсеска, я совершенно эгоистично думала о себе. Хочу попробовать это масло, потому что вряд ли поеду на Мальорку. И думаю, дорогая моя, кухарка будет очень рада. Я живу в страхе, что она отправится жить к своим преуспевающим вдовым сестрам в Фигуэрес, — сказала Хуана Сибилле. — Стряпает она превосходно, таких найти очень трудно.

— Так, должно быть, повсюду, — сказала Сибилла. — Один наш сосед ездил на Мальорку, чтобы найти кухарку. Слышал, что там много отличных.

— И добился своего? — заинтересованно спросил Понс.

— О да. Кухарка была замечательная. Но сказала, что не может жить среди чужаков, и уехала обратно. А много здесь нездешних, как я? — спросила Сибилла, когда Понс перестал смеяться. — Или люди будут таращиться на меня, будто я какое-то диковинное существо, каких можно увидеть на ярмарке?

— Мы привыкли к чужакам, — охотно ответила Хуана. — Особенно к тем, которые говорят, как мы, хотя и несколько странно. Но, уверяю, когда впервые пойдем к мессе, люди в соборе будут вытягивать шеи, чтобы посмотреть на вас. Любопытства у нас, пожалуй, не меньше, чем в любом другом месте.

— Однако, думаю, это дружелюбное любопытство, — сказал Хайме. — Никто не найдет вас странной. В конце концов у нас есть несколько священников и клириков из Валенсии, — добавил он, — которая дальше отсюда, чем Фуа. [2]

— Хочу слегка возразить, — добродушно сказала Сибилла. — Первый человек, которого я встретила, въехав в город, уставился на меня так, будто никогда не видел такого странного существа. Я спросила его, как найти ваш дом, а он повел себя так, словно никогда не бывал в этом городе. Покачал головой и ответил, что слышал ваше имя, но где находится дом, не знает. Это был рослый мужчина, — добавила она, — очень любезный, приятный, разве что мало сведущий, на великолепной вороной лошади. С ним был молодой человек, который, видимо, при желании мог бы ответить на мой вопрос. Но такого желания, очевидно, у него не было, поэтому он не раскрыл рта.

— У него светло-каштановые волосы, вытянутое лицо и крепкий подбородок? — спросил Хайме. И говорит он, словно житель Льейды?

— Да, — ответила Сибилла, — только я не знаю, как говорят в Льейде. Но говорил он не так, как все за этим столом.

— Это сеньор Раймон, — сказал Хайме. — И с ним, наверно, был его сын Пау. Он очень приятный человек. Но довольно застенчивый, особенно перед красавицами.

Глава вторая

РАЙМОН

ПЕРВЫЙ СОН

Он стоит в холодном, темном ущелье, все серо и черно: серые скалы, голые черные деревья, серое небо, серые листья, цепляющиеся к его ступням. Ветер воет ему в уши. Нужно бежать. Если он не побежит, некий ужас настигнет его. Он пытается, но слабые ноги отказываются его нести; скалы под ногами острые, крутые. Он не может перелезть через них. Даже если б он мог двигаться, то, что мчится к нему сзади вместе с ветром, слишком ужасно, чтобы оглянуться и взглянуть на него. Он садится на корточки, обхватывает руками колени, до отказа пригибает голову и ждет конца.

1

Среда, 25 марта

Раймон Форастер, подъехав к воротам врача Исаака, застал сцену почти полного хаоса. Где-то поблизости в отчаянии и ужасе вопил младенец, обнаружив, что проснулся и голоден. Шума добавляли голоса взрослых, более громкие, но не такие пронзительные. Раймон снова стал звонить в колокол, громко и долго.

Голоса взрослых смолкли. Младенец, очевидно, добившийся своей цели, прекратил крик. Раймон услышал негромкое бормотание, шарканье ног по камням двора и, наконец, звук открываемых ворот.

вернуться

2

Фуа — историческая провинция во Франции.

3
{"b":"152198","o":1}