ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это я хотел спросить вас кое о чем, — мягко сказал Исаак. — О пакетике с травами, которые сеньора Сибилла настаивала для сеньора Раймона. Походил он на другие пакетики, которые я оставил ему?

— Откуда мне знать? — ответила кухарка с дрожью раздражения в голосе. — Хозяйка запретила мне прикасаться к ним. Они хранились в этой комнате, я их и в глаза не видела.

— Находились они под запором?

— Должны были находиться, — ответил Пау. — Но ключ был на кольце вместе с остальными — от погреба, от кладовой, от бельевой. Всех хранилищ. И боюсь, при нынешнем положении вещей, в том числе нехватки рук, кольцо легко переходило от одного к другому. Мы не думали, тем более при том… при том, что сегодня здесь не все.

— Не могли бы вы принести мне тот пакетик? — спросил Исаак. — Тот, который отдала вам сеньора Сибилла?

— Нет, конечно, — ответила кухарка. — Я велела Хустине выбросить его на мусорную кучу. С какой стати мне его хранить?

— Нет, конечно, — негромко сказал Исаак, словно разговаривая сам с собой. — С какой стати? А Хустина та служанка, которая помогает вам на кухне?

— Когда может найти время, — раздраженно ответила кухарка.

— Спасибо. Сеньор Роже Бернард, — сказал Исаак, — может быть, вы сможете найти Хустину и спросить ее о местонахождении этих трав?

— Конечно, — ответил Роже Бернард.

Роже Бернард вернулся через пять-десять минут, в руке у него была тарелочка, на ней лежал сырой, испачканный пакетик бурого цвета.

— Вот он, сеньор Исаак. К счастью, он валялся наверху мусорной кучи, на нем было лишь чуть-чуть кухонных отбросов. Я стряхнул их. Надеюсь, правильно сделал.

— Конечно. Думаю, ваши кухонные отбросы такие же, как у всех остальных, — сказал врач. — Ракель, взгляни, кажется ли он знакомым.

Ракель взяла тарелочку и взглянула на пакетик. Перевернула его кончиком пальца и осмотрела другую сторону.

— Похож на наши, папа, — сказала она. — Хасинта делала такие с нашими обычными лекарствами. Она складывает их, как конверт, потом аккуратно зашивает на том месте, где ставится сургучная печать, и оставляет длинную нитку, чтобы пакетик можно было вытащить, когда настой готов.

— Дай-ка его мне, — сказал Исаак. Понюхал пакетик, положил снова на тарелочку и бережно развернул. Потер между пальцами влажные листики и сломанные стебли, при этом нюхая их. Наконец достал платок, вытер руки и повернулся к остальным.

— Если сеньора Сибилла использовала этот пакетик, в нем нет никаких вредных веществ, — сказал он.

— Тогда как же он мог причинить вред сеньору Раймону? И почему он так пахнул? — спросила Сибилла.

— Я бы хотел спросить эту Хустину, не видела ли она чего-нибудь, — сказал Исаак.

— Хустина так расстроилась, что слегла, — сказала кухарка. — А теперь можно мне вернуться к стряпне? Бедной хозяйке и ее ребятам нужно есть, что бы ни случилось.

— Конечно, — ответил Исаак. — Вы дали мне много пищи для размышлений, большое спасибо. С вашего позволения, сеньора Марта, я вернусь завтра. Если все еще хотите, чтобы я исполнил вашу просьбу.

— Хочу, — сказала Марта. — Я провожу вас к двери.

— Сеньора, давайте я, — послышался голос из коридора. — Вы, думаю, невероятно устали.

— Эстеве, это ты? Спасибо. Пожалуй, я посижу немного в саду.

— Я принесу вам чашу вина, — сказала Сибилла, — а потом Роза, моя служанка, и я оставим вас в покое.

— Не уходите пока, сеньора Сибилла, — сказал Пау. — Я провожу маму в сад, если вы принесете вино.

— Печальное событие, — сказал Исаак. — Есть семьи, в которых утрата отца и мужа не является такой уж трагедией, но, думаю, эта семья не такая.

— Вы правы, — сказал Эстеве. — Сеньора Марта замечательная женщина, красивая, изобретательная, добродушная, муж души в ней не чаял.

— А сыновья?

— Для таких горячих парней они очень любили отца. Веселились с ним, радовались его обществу. Для них это тяжелый удар.

— Как думаете, кто мог это сделать?

— Сеньор Исаак, мне совершенно ясно, когда в этот дом вошла беда.

— Брат?

— Если только он брат. Внешне он похож на сеньора Раймона, но хитрый, нервозный, а не прямой и спокойный. Разница между ними так же ясна, как между верной собакой и хорьком, хотя шкура у них одного цвета — если только можете себе это представить.

— Тогда как же это могло произойти? Сеньор Гильем в Барселоне.

— Есть разные способы, — ответил Эстеве. — Можно нанять людей; яд может долго храниться среди конфет.

— Но какая может быть у него причина? Он не вправе стать наследником.

— Может, он хочет, так сказать, унаследовать хозяйку, — сказал Эстеве. — Жениться на ней, уволить меня и прибрать к рукам ферму — отправив ребят, если они благоразумны, обратно в Льейду. Давайте, помогу вам, сеньор, сесть на мула.

4

Исаак сидел перед огнем в общей гостиной, обдумывая все, что Раймон сказал ему за последние несколько месяцев. В доме было тихо, все либо спали, либо использовали послеполуденный отдых для личных целей, и это время он находил наиболее благоприятным для раздумий.

Услышав звон колокола у ворот, Исаак раздраженно вздохнул. Звон был тактичным, слишком легким, чтобы разбудить хотя бы Юдифь, и определенно слишком слабым, чтобы поднять от послеполуденного сна Ибрагима. Вышел из комнаты, прошел по коридору, спустился по лестнице во двор и подошел к воротам.

— Кто там? — спросил он, не стараясь придать голосу добродушия или любезности.

— Сеньор Исаак, — послышался в ответ негромкий, ясный голос. — Это Сибилла, родственница Франсески. Извините, что явилась в такой неподходящий час, но мне хотелось поговорить с вами наедине.

Исаак открыл ловкими пальцами ворота и впустил ее.

— Ветер холодный, — сказал он. — Вы ехали верхом от усадьбы?

— Да, — ответила она.

— Тогда давайте посидим наверху перед огнем. Если хотите, могу вызвать одного из слуг, чтобы приготовил вам горячего питья.

— Пожалуйста, не надо, — ответила Сибилла. — Это наверняка разбудит всех в доме.

— Возможно, — сказал Исаак. — Хотя, скорее всего, только тех, кого бы нам не хотелось будить.

— Ну, вот, — сказал врач. — На столе вы найдете кувшин вина и кувшин воды, несколько чашек и, возможно, фрукты или орехи. Налейте нам по чашке — я вполне могу справиться и сам, но у вас это получится быстрее. Когда согреете руки и ноги, утолите жажду, мы сможем поговорить о том, что вас беспокоит.

Сибилла рассмеялась.

— Не представляю, как вы узнали, что у меня замерзли руки и ноги и что меня мучит жажда, но вы правы.

— Я живу среди энергичных, полных жизни, трудолюбивых женщин, они не уклоняются от разъездов или усилий, но, кажется, страдают от мерзнущих рук и ног и от жажды, когда прилагают все усилия. Полагаю, вы прилагаете все усилия и при этом сильно страдаете. Я слышу это в вашем голосе.

— Сеньор Исаак, пожалуйста, избавьте меня от любезностей. — Голос ее прервался, и она сделала глубокий вдох. — У меня есть силы, чтобы продолжать, но любезности подрывают их. По счастью, сеньора Хуана очень беспокоится из-за своей снохи, чтобы обращать на меня внимание, иначе давно сжила бы меня со свету.

— Сеньора, я никому не передам ваших слов, если вам не хочется этого, — сказал Исаак. — Теперь — что хотите мне сказать? Наверняка не что вы отравили сеньора Раймона.

— Нет. Я бы ни за что его не отравила. Ни за что, — повторила она. — Сегодня я в третий раз поехала навестить его. Разумеется, моей надуманной причиной приезда было желание повидать сеньору Марту. Все полагают, и в определенной степени — в значительной степени — верно, что я приезжаю в усадьбу повидать Пау. Но подлинной моей целью было познакомиться с сеньором Раймоном.

— Для чего?

— Думаю, вам это станет ясно. В первый день мы болтали, как старые друзья, потому что сразу почувствовали себя друг с другом очень легко. На второй день он много расспрашивал меня обо мне. Сегодня впервые заговорил о себе. Утром я просидела с ним долгое время, потому что он интересовался моей историей, а я его. В конце он рассказал мне о своих сновидениях, включая последнее.

42
{"b":"152198","o":1}