ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Кровь сочится, довольно сильно.

— Но только сочится?

— Да.

— Тогда она не могла глубоко порезаться, — сказал Исаак, словно думая вслух. — Но я не ожидал такой реакции… Нужно…

Он ощупал ее лицо пальцами, потом наклонился и понюхал рот.

— Понюхай, Юсуф.

Мальчик повиновался.

— Она пьяна, господин, — сказал он. — И вот глиняная бутылка, — добавил он, поднял ее и встряхнул. — Почти пустая. И вот брошенная пробка.

— Да, действительно она пила. Но ты не обнаружил никакого другого запаха? Понюхай еще. Воспользуйся своим превосходным носом. Не обращай внимания на запах рвоты — ее определенно вырвало — и постарайся обнаружить другой.

Юсуф понюхал и снова сел на корточки.

— Мак. Очень легкий запах макового сока.

— Это мое лекарство, — сказал Исаак. — Я дал Франсеске эту смесь после потери ребенка, и она ее сберегла. Нужно было предупредить сеньору Хуану. Теперь ее нужно перевязать, отвезти в город и посмотреть, сможем ли вывести ее из этого оцепенения.

— Зачем было приходить сюда, чтобы выпить бутылку вина с маковым соком?

— Нет, Юсуф, она пришла сюда, чтобы перерезать себе горло, а это вино должно было прибавить ей смелости и притупить боль, — сказал Исаак. — Но я сомневаюсь, что она выпила все. Осмотри землю вокруг.

Юсуф провел ладонями по сухим листьям, потом по коврику, на котором лежала Франсеска. Приподнял край ее накидки и выжал.

— Коврик и ее накидка мокрые, — сказал он. — Я сперва не заметил этого, потому что цветом они темнее, чем вино, и влажные пятна едва видны.

— И вот поэтому она до сих пор жива. Нам нужны чистые лоскуты для бинтов и вода, — сказал Исаак, повысив голос. — А потом, пожалуйста, принесите носилки. Сеньор Хайме, это будет гораздо лучше, чем волноваться.

Кто-то сунул широкие полосы ткани в руку Исааку. Врач протянул их Юсуфу.

— Подойдут? — негромко спросил он.

— Думаю, они от чьей-то рубашки, — сказал Юсуф. — С виду совершенно чистые.

— Перевяжи эту рану. Плотно, только имей в виду, что это горло. Нельзя, чтобы мы задушили ее в попытке остановить кровь.

Юсуф осторожно обернул бинтами тонкую шею Франсески. Последним, самым длинным, обвязал остальные, плотно, но не слишком туго.

Появился Хайме с тряпками, пропитанными ледяной водой в каком-то ручье, и Юсуф принялся смывать застывшую кровь. От холодной воды на щеках и под нижней челюстью веки Франсески затрепетали.

— Пожалуйста, оставьте меня, — прошептала она. — Я очень устала и больше не могу переносить боль.

— Нет, сеньора Франсеска, — сказал Исаак. Взял ее руку и легонько похлопал по ней. — Вы должны проснуться, — произнес он оживленным, нормальным голосом. — Мне очень жаль, но должны. Сейчас спать нельзя. Хайме здесь, вы повели себя глупо, но он не сердится, никто не сердится, но он очень расстроится, если вы не будете бодрствовать.

Кивнул Юсуфу, тот выжал на ее лицо еще холодной воды.

— Хайме, — сказала Франсеска, — не позволяй меня сжигать. Я очень боюсь огня. — Голос ее звучал так тихо, что Юсуф едва слышал его. — Не позволяй.

Она умолкла, и веки ее снова сомкнулись.

— Юсуф, смачивай ее лицо холодной тряпкой. Ей нельзя спать.

— Я хочу пить, — прошептала Франсеска, — и у меня очень болит голова. Дайте мне заснуть.

— Конечно, голова у нее болит, — сказал Исаак. — Бедняжка. Нужно отвезти ее в город. Можете подвесить носилки между лошадьми? И кому-то придется снести ее с холма.

— Я снесу, — сказал Хайме. — Она очень легкая.

Он поднял жену с коврика и нахмурился.

— Ее платье мокрое и отвратительно пахнет вином.

— Ей требовалось большое мужество, чтобы сделать то, что сделала, — сказал Исаак. — Без вина она бы не смогла сделать этого. Теперь нужно благополучно доставить ее домой.

Когда Исаак с Юсуфом вышли из спальни Франсески, врач подождал с минуту, чтобы кто-нибудь заговорил.

— Сеньора Хуана? — произнес он наконец, слыша только дыхание и шелест, издаваемый двумя или тремя молча ждущими людьми.

— Я здесь, сеньор Исаак. Понс тоже.

— Хорошо. Сеньора Франсеска теперь легче дышит, чем дышала, когда мы ее нашли. Это хороший признак. Я оставил заботиться о ней Розу — она производит впечатление спокойной, надежной.

— Это так, — сказала Хуана. — И хорошо утешает Франсеску, когда та расстроена.

— С ней остались еще сеньор Хайме и сеньора Сибилла. Предлагаю, чтобы кто-нибудь один — или двое — оставались с ней до завтра. Ее нужно будить и давать ей сперва воды, потом бульона с частыми интервалами. Когда почувствует голод, она может поесть. Если снова впадет в прежнее оцепенение, вызывайте меня.

— А ребенок? — спросила Хуана.

— Сохранит ли она ребенка, это в Божьей воле, — сказал Исаак. — Мы сделали все, что могли. Это может оказаться проблемой, но имейте в виду, что многие здоровые дети рождаются у матерей, которые страдают от худших невзгод. К счастью, ее вырвало, и, возможно, она пролила больше вина, чем выпила, — сказать трудно.

— Господин, это правда? — спросил Юсуф, когда Хуана с мужем спускались по лестнице впереди них. — Что она выпила немного сделанной смеси?

— Я только знаю, что часть она пролила, часть изрыгнула; будем надеяться, что больше, чем кажется. Но она оправляется от оцепенения. Боюсь, что когда проснется, будет чувствовать себя неважно, но это обычное дело, когда люди выпьют больше вина, чем привыкли пить, — особенно смешанного с чем-то даже вроде малой дозы макового сока.

— Но почему она это сделала? — спросил Юсуф. — И что говорила об огне?

— На этот вопрос нужно непременно найти ответ, — сказал Исаак. — Но пошли домой, пообедаем, и расскажешь нам, почему так рано вернулся.

Глава одиннадцатая

СИБИЛЛА

1

В ту среду обед в доме Исаака был подан постыдно поздно. Пришли Ракель и Даниель, уже однажды поевшие; они сели на места, освобожденные близнецами, которые не могли выносить мук голода в ожидании, когда вернутся их отец и Юсуф, поели и играли во дворе. За столом царило большое оживление.

— Как ты вернулся? — спросила Ракель. — Морем?

— Тем же путем, каким впервые добрался сюда. Ехал верхом. Теперь у меня есть еще одна лошадь, и в конюшне его преосвященства косо посмотрели на меня, когда я появился с ней. Этого мерина зовут Флеткса, он курьерской породы. Может скакать сколько угодно без отдыха. Вот почему я приехал так быстро — выехал в воскресенье утром с фермы за Льейдой, и вот я здесь. Флеткса, видимо, думал, что мы везем очень важные депеши.

— Ты ехал мимо Льейды? — спросил Исаак. — Думаю, я не выбрал бы этого маршрута.

— Выбора у меня не было, — сказал Юсуф. — Я хотел добраться до побережья и оттуда отплыть в Барселону, но дороги там были не особенно безопасны, во всяком случае, так все мне говорили. Дороги, по которым я ехал, тоже были не особенно безопасными, но мне посчастливилось уцелеть.

— Расскажи, если можешь, что случилось в Гранаде, — попросила Юдифь. — Твоя семья… твоя мать…

Она умолкла, не зная, как сформулировать вопрос.

— Мать здорова, чему я очень рад, кроме того, я обнаружил, что она замечательная женщина, — заговорил Юсуф. — Сестры взрослеют. Зейнаб красавица и уже просватана, но мать считает ее пока что слишком юной, чтобы выходить замуж. И к моему громадному удивлению, у меня есть маленький братишка, Хасан, названный в честь нашего отца. Он родился после того, как мы уехали в Валенсию. Мать была очень рада видеть меня. Айеша и Хасан, конечно, меня не помнят, но по крайней мере слышали обо мне. Все жаловались, что я говорю по-арабски как портовый грузчик, хуже, чем их служанка из далекой деревни, и я начал быстро выучивать язык заново, но тут пришлось внезапно уехать. Я обещал своему родственнику эмиру практиковаться в нем, пока все не успокоится и я не смогу вернуться. Знаете, — добавил он, скорее как взволнованный мальчишка, чем опытный путешественник, которого изображал из себя, — в доме матери есть шпионы. По ее словам, они есть у всех. Мать говорит, что они как мыши; есть у каждого, и нужно внимательно высматривать их признаки.

58
{"b":"152198","o":1}