ЛитМир - Электронная Библиотека

Но ответ не замедлил. Через месяц в Британию отчалила аска, везущая на юг Хаука Длинные Чулки и маленького Хакона, еще не привыкшего без матери и потому дувшего губы. Адальстейн, само собой, предполагал, что со стороны конунга Нордвегр может последовать какое-нибудь возмездие, но как-то не предполагал, что в один прекрасный день в его трапезную войдет рослый скандинав, неловко держащий под мышкой трехлетнего ребенка, без особых церемоний подойдет и посадит малыша Адальстейну на колено.

Ребенок, не особо стесняясь, тут же потянулся к ножу короля, лежавшему на столе. Адальстейн с немым изумлением посмотрел на золотистые завитки волос и прямую спинку малыша.

— Это еще что такое? — спросил он.

— Это — Хакон, сын Харальда от наложницы, — спокойно ответил Хаук. — И ты, коль скоро посадил мальчишку на колено, теперь будешь воспитывать его. А ведь известно, что сыновей конунгов воспитывают ярлы.

Ярость затопила сознание короля — он схватился за меч, лежащий рядом. Он не задумывался, кого будет рубить — Хаука или Хакона, и мыслимо ли расколоть мечом белокурую головенку малыша, молчаливо сидящего у тебя на коленях.

— Ты можешь убить этого ребенка, — предвосхищая решение, сказал Хаук. — Но у моего конунга этот ребенок — далеко не единственный.

Намек был понят немедленно — Адальстейн не зря был хорошим королем. Конечно, войско постаревшего конунга Нордвегр не откажется от такого прекрасного повода повоевать. А если еще присоединятся викинги из Области датского права… Подобное уже случалось. Стоило некогда королю Элле расправиться с Рагнаром Кожаные Штаны[11], чтоб страну тут же наводнила армия его могучих сыновей! Нет, южной Мерсии такие «радости» не нужны. Правитель юга Британии решил, что мнения конунга Нордвегр на то, кто именно воспитывает чьих детей, не должно его волновать. А тут еще малыш обернулся, окатил Адальстейна синим пламенем своего взгляда — и король рассмеялся.

— Что ж… У нас в Британии другие традиции. При моем дворе воспитывается много мальчишек из самых знатных семей моих подданных. Пусть будет еще один.

И столкнул ребенка с колена. Трехлетний малыш засеменил под стол, туда, где собаки грызлись за кости с остатками мяса. Без страха схватил за шерсть здоровенного волкодава, потянул и засмеялся. Совсем как король Адальстейн.

Хаук на последнюю фразу короля не обратил внимания. Он выполнил задание своего конунга, а желание британца сохранить хорошую мину при плохой игре было ему на руку. Викинг подсел к своим людям, уже приступившим к угощению. Лакомясь мясом и элем, они не видели ничего плохого в том, что пользуются гостеприимством человека, которого только что пытались оскорбить, пусть и не от своего имени.

На Островах они не задержались. Отбыли едва ли не на следующий день, пополнив запасы воды и провизии, а Хакон остался при дворе Адальстейна. Мальчишка жил, как все мальчишки, если не вспоминать о том, что вскоре он переколотил всех сверстников и тех, кто постарше, и стал верховодить стайкой ребятишек, воспитывающихся при королевском дворе. Он рос не самым сильным, не самым высоким, но упорство младшего сына конунга, его умение добиваться своего поражали. Стиснув зубы, мальчик рвался к цели, не обращая внимания, чего ему это стоит.

Он не мог не привлечь к себе общие взгляды, и, конечно, вскоре попался на глаза Адальстейну, и, само собой, понравился ему. С тех пор мальчишке давали наилучшее для того времени образование и воспитание. И, конечно, крестили — Адальстейн был хорошим христианином и своего воспитанника наставлял так же. Дочь Гуннара не раз и не два видела Хакона, даже как-то позволила подняться на драккар и объяснила, как надо править.

Вспоминая это, Хильдрид заметила внимательный взгляд юноши, устремленный на нее. Неотрывно и в то же время неуверенно, словно юноша ждал от нее чего-то, но опасался подсказывать. Не выдержав, женщина вопросительно подняла бровь. Это было намеком — говори, что случилось? Чего тебе нужно?

— Скажи, Равнемерк, я могу тебя спросить?

— Конечно, — Хильдрид бросила на стол обгрызенный мосол. Потянулась кружкой к кувшину. — Альв, не сочти за труд. Мне не дотянуться.

Альв без слов налил ей пива. Хакон терпеливо ждал.

— Ты ведь знала моего отца?

— Знала.

— Расскажи мне — каков он был?

— Он был вождем, — сказала она и замолчала. Надолго.

— Расскажи мне о нем, — подождав, повторил юноша.

Дочь Гуннара задумалась. Из кружки на нее глянула теплая, приятно пахнущая жженым зерном глянцевая темнота. В ней на мгновение отразился обведенный ресницами глаз. Глаз, когда-то смотревший на того, о ком теперь слагают легенды. Того, о ком теперь спрашивает его сын. Что ему рассказать?

— Что ты от меня ждешь? — спросила она, посмотрев на Хакона в упор. Юноша не смутился. — Что я расскажу о том, какой он был прекрасный воин? Все так. О том, как он водил отряд? Прекрасно водил. О том, как его любили воины? Что ж… Свои хирдманны — любили, чужие — ненавидели. Он был человеком. Он был великим человеком. Он был великим вождем. Но знаешь, что я поняла, общаясь с ним?

— Что? — спросил Хакон, когда понял, что от него ожидают этого вопроса.

— Знаешь, все великое, собравшись в душе одного человека, тянет за собой все дурное. Любой человек, которого ты спросишь о конунге, расскажет тебе и о том, как он был хорош, и о том, как он плох, в зависимости от того, нравился ему Харальд или нет. И тот, и другой расскажет правду.

— Как такое может быть?

— Таков уж человек. Он и хорош, и плох. Просто у великого все великое… Понимаешь?.. — женщина помолчала. — Да ты и сам знаешь. Он объединил страну, стал конунгом конунгов. Земли от Вестфольда до Халогаланда покорились ему… Но древний порядок был сломан. Кто-то погиб, защищая свою землю от конунга. Кто прав? Да все. Все правы. По-своему.

— Так не бывает, — возразил Хакон. — Прав всегда конунг.

— Это не так. Харальд часто бывал неправ, и не умел признавать ошибки. Но он был великим, и знаешь, почему? Потому что знал свою цель и шел к ней. Власть нередко захватывают ради самой власти, но когда человеком движет большее, он может стать великим. Не хорошим и не плохим — великим. Не знаю, что двигало Харальдом, но он дал стране твердый закон и следил за тем, чтоб закон соблюдался. Понимаешь? Чтоб стать великим вождем, нужно душевное устремление. А жажда власти — это не душевное. Это все равно, что желание набить брюхо. Сиюминутное. Пусть даже кушать хочется всегда. Вождь остается вождем даже во сне, — она тихонько рассмеялась. — Я тянусь поучать, будто мне уже все шестьдесят. Да еще и не спрашиваю, нужно ли тебе это.

— Ты не поучаешь, — хмуро сказал Хакон. На миг акцент куда-то делся. Он смотрел на Хильдрид отцовскими глазами, и в какой-то момент она ощутила себя беззащитной перед ним. — Мне это нужно. Продолжай. Что нужно делать, чтоб стать великим вождем?

— Ты хочешь стать великим?

Сын Харальда кивнул.

— Сначала стань вождем.

— Я хочу им быть.

— Тогда сперва ты должен почувствовать свою землю, как свое тело. Ты должен полюбить ее и людей, живущих на ней. Всей душой. И потом, — она ухмыльнулась, — выучись правильно говорить на родном языке.

— Вождями не рождаются и не выучиваются быть ими в один вечер, — проворчал Альв. — Надо с людьми пуд соли съесть, чтоб полноправно стать их главой.

— Со всей страной пуд соли не съешь, — возразила Хильдрид. — Кроме того, мой муж не слишком долго добивался признания.

— Твой муж был вождем? — поинтересовался Хакон.

— Мой муж был великим в своем роде, — помолчав, сухо ответила она. — Как, впрочем, многие люди.

Глава 2

Потребовалось не так много времени, чтоб понять, почему именно теперь юношу так заинтересовал отец. Адальстейн не замедлил собрать тех своих людей, которых Хильдрид для простоты про себя называла ярлами, и объявил, что отправляет в Нордвегр небольшой отряд на шести хороших кораблях. Этот отряд должен будет сопровождать на север его воспитанника и помочь ему бороться за свое наследство. Гуннарсдоттер выслушала сказанное молча.

вернуться

11

Знаменитый викинг. Долгие годы разорял Англию, был взят англичанами в плен и убит.

7
{"b":"15225","o":1}