ЛитМир - Электронная Библиотека

Вера КОВАЛЬЧУК

ЭЛЬФРЕД. ЮНОСТЬ КОРОЛЯ

Пролог

Молодой двадцатилетний мужчина с соломенными волосами, подрезанными неровно и небрежно, cлез с седла рядом с огромным неохватным дубом, поколебавшись, отвел лошадь и привязал ее к молодому деревцу неподалеку. Потом вернулся к дубу и, запрокинув голову, стал всматриваться в крону. Что он пытался разглядеть в листве, вряд ли он понимал и сам. Дуб был огромный, даже трое взрослых мужчин не смогли бы обхватить ствол руками, крона распахивалась, как второе небо, накрывая собой огромное пространство травы и цветов, и обнаженной, серой земли, на которой не приживался ни один росток другого деревца. В ствол были вбиты деревянные костыльки, и даже клыки вепря, почти вросшие в кору. Старый дуб, у корней которого много лет назад приносились обильные жертвы.

Жертвоприношения давно прекратились, но дерево стояло и старело. Патриарх леса, он царствовал на пригорке, не подпуская к себе древесный молодняк ближе, чем на расстояние двадцати футов. «Как настоящий король», – подумал молодой мужчина и потрогал кору. Она была шершавая, зеленоватая, складчатая и грубая. Просто доспех.

Путник был одет очень просто – холстинная рубашка, скудно расшитая белой ниткой, потрепанные штаны, грубые сапоги и плащ – но держался очень прямо, и в его движениях чувствовались навыки воина. На поясе висел длинный кинжал, и это необычное для простолюдина оружие он носил уверенно, спокойно, нисколько его не замечая. К седлу коня, привязанного поблизости, был приторочен меч в ножнах – одно это указало бы внимательному человеку, с кем он имеет дело. Мечи стоили дорого, и владели им лишь представители воинского сословия.

Но вокруг никого не было, и некому было смотреть. Молодой путник наслаждался полным одиночеством.

Он опустился на траву и прикрыл глаза. Он устал – это чувствовалось в движениях, жестах, мимике, и даже конь, казалось, обессилел до того, что лишь вяло пощипывал травку. Иногда он поднимал голову и смотрел на хозяина, но тот лишь раз взглянул на скакуна в ответ.

– Ну-ну, – лениво произнес мужчина. – Потерпи, Экши. Доберемся до Солсбери и отдохнем. Там ты и получишь свою порцию овса.

Жеребец в ответ фыркнул и помотал головой, будто пытался стряхнуть узду.

Мужчина поднялся с земли и постоял, опираясь на ствол дуба. Он разглядывал клык вепря, почти скрывшийся под корой. В результате на теле дерева образовался желвак, похожий на кап. Только капы не появляются на дубах – лишь на березах. То, что под корой таится именно клык, мужчина догадался по форме нароста.

Потом он услышал шелест. Шорох и хруст не исчезли, стали яснее, потом превратились в звук шагов. Кто-то шел по лесу. Что ж, это понятно, дорога, которая проходит по чаще, делает крюк мимо поляны, на которой когда-то свершались языческие требы. Ни один самый добрый христианин, хоть бы он и верил всем сердцем в могущество Господа и его ангелов, не рискнул бы срубить древний дуб, или хотя бы проложить дорогу под его кроной. Крестьяне оставляли христианским священникам расправляться со святынями своих предшественников: монахи не боятся проклятия – пусть они и рискуют. Но священнослужителям не слишком-то привычно работать топорами.

Потому дуб до сих пор стоял. А дорога обегала его стороной, и тут любой, кто был достаточно смел или достаточно легкомысленен, чтоб не бояться запятнать себя проклятием, мог срезать путь.

Прислонившись плечом к стволу, молодой мужчина лениво следил, кто же появится из леса. Он стоял очень расслабленно, но на самом деле был должным образом напряжен и бдителен. От того, кто именно шел к полянке, зависело, превратится ли неподвижность в рывок, и окажется ли притороченный к седлу меч в руке. Мужчина был молод, энергичен, и не сомневался, что успеет добраться до оружия прежде, чем опасность станет серьезной.

Среди зелени и ветвей появилось темное пятно. Путник заметно расслабился и с легкой улыбкой стал ждать, когда же монах выберется на поляну. Черный капюшон длинного плаща, накинутого прямо на рясу, перепоясанную ремнем, а не веревкой, как обычно, был сдвинут на затылок, и лица он не скрывал. Лицо было молодое, без единой морщины, но очень строгое. Увидев, что на поляне он не одинок, монах остановился и оглядел путника с ног до головы, после чего решительно направился к нему.

– Сын мой! – произнес он звучно и с ясным валлийским акцентом. – Что я вижу? Неужто ты не боишься погубить свою душу, принося требы языческим богам?

Молодой мужчина рассмеялся в ответ.

– Я не приношу здесь требы языческим богам, святой отец. Сказать по правде, именовать тебя «отцом» у меня с трудом поворачивается язык. Ты, кажется, немногим старше меня.

– Что ж. Неважно, как ты станешь именовать меня – хоть отцом, хоть братом. Главное – предостерегаю тебя, что, поклоняясь старым ложным богам, ты рискуешь благословением Божьим.

– Да я никому здесь не поклоняюсь. Просто присел отдохнуть. Лошадь моя устала, а нам еще нужно добраться до Солсбери. Или, как говорили римляне, до Сорбиодуна.

– Хм… Странно. Люди боятся отдыхать на этой поляне. Опасаются проклятия дьявола.

– Я, брат мой, ничего не боюсь. Господь сильнее старых богов, иначе он бы не победил. Побеждает сильнейший, это же всем известно.

– Я вижу, ты добрый христианин, – одобрительно проговорил монах. – Как хорошо. Среди местных жителей и среди воинов на службе короля не так много благочестивых христиан.

Молодой путник снова рассмеялся. Он смеялся очень легко и искренне – так, как умеют лишь юные, притом чистые сердцем и совестью. У него были прекрасные зубы и яркий румянец, выдававшие несокрушимое здоровье и прекрасное настроение. Мужчина не отличался ни особым ростом или широчайшими плечами, ни горами мускулов или чрезмерной силой, намек на которую проскальзывал бы в каждом жесте. Нет, обычный воин – среднего роста, ладно сложенный, с короткой белокурой бородкой и узкими ладонями. Пальцы казались необычно ловкими для руки, привычной к мечу, и необычно длинными.

– Ты, брат, так много понимаешь в воинах, что берешься утверждать, будто я воин?

– А разве нет? – улыбнулся монах. Он откинул капюшон, и стало заметно, как он молод для странствующего монаха. Вряд ли больше двадцати пяти. – Разве не воин?

– Воин, – согласился тот. – Но не только.

– Позволь, я попытаюсь догадаться. Ты – приближенный короля Этельреда? Держишься так… Уверенно.

– Пожалуй, – эта беседа явно забавляла обоих. – Пожалуй, приближенный. Я – его брат. Младший брат. Эльфред.

– О, – монах легонько поклонился. Впрочем, он мог этого и не делать, ведь церковь не подчинялась власти короля и, уж тем более, его брата. – Я рад познакомиться, принц.

– Э, да какой я принц. Впрочем, это и неважно. Я назвал себя, твоя очередь, брат.

– Меня зовут Ассер. Я из обители святого Давида в Дифеде, направляюсь в Солсбери, в тамошнюю монастырскую библиотеку. Может, меня примет и монастырь. Поскольку я считаюсь неплохим переписчиком, да и почерк у меня весьма хорош, я смогу, пожалуй, принести пользу…

– Странно. Что же такое случилось в обители святого Давида, что ты принужден искать убежища в королевстве Уэссекс, брат мой?

– Разногласия с королем. Так уж получилось, что я не поладил с Хиваиддом Дифедским. Ему очень не понравилось то, что я писал в летописи, которую вела обитель святого Давида, но ведь я писал чистую правду.

– Так и бывает обычно с правителями, которые сперва поступают недостойно, а потом пытаются сделать вид, что все было сделано правильно.

– Верно говоришь, принц. Мне пришлось уйти, хоть я этого, конечно, не хотел. Я надеялся вернуться, тем более, что Дифед вскорости перешел к королю Родри. Но теперь на побережье, как раз там, где стоял мой монастырь, властвуют датчане, и ни одному доброму христианину невозможно там появиться.

– Да, понимаю, – Эльфред смотрел на монаха с искренним сочувствием. – Кстати, по тебе и не скажешь, что ты из Валлии[1]. Говоришь на уэссекском наречии так, будто родился неподалеку от Экзетера.

вернуться

1

Валлия – Уэльс

1
{"b":"15226","o":1}