ЛитМир - Электронная Библиотека

– О, чтоб получить тамошний посох, мне надо теперь же принять рукоположение.

– За чем же дело стало? – усмехнулся король, спускаясь по ступеням террасы. Хорошее настроение медленно, но верно возвращалось к нему.

– За малым, – а куда я дену мою прелестную Эльсвису?

– Вот еще дело! Ты здорово удивил меня, когда женился. С чего это тебе взбрело в голову? Неужто приданое было таким заманчивым?

– Дело не в приданом. Хотя и в нем тоже. Но как же, не женившись, вкусить супружеского счастья? – Эльфред принял повод своего коня у слуги, с удовольствием потрепал его по гриве. Красавец ответил негромким ржанием. – И потом, всем было известно, как благочестива Эльсвиса. Иначе я не смог бы получить ее.

– Хорошая жена для будущего архиепископа, – поморщился Этельред. Он легко поднялся в седло своего скакуна.

– О, я стану монахом не раньше, чем докажу всем, что я мужчина, наделав Эльсвисе с пяток малышей. А там можно будет подумать и о митре.

– Интересно, что бы на это сказал твой духовник.

– О, дражайший братец, мой духовник после пары кружек хорошего эля говорит и не такое.

Хохот короля подхватили даже те, кто не слышал его беседы с братом – уж больно заразительно тот смеялся. Тем временем, рассчитывая на свою порцию внимания, из дверей башни вышла королева Вульфтрит в ярко-красном платье, слишком нарядном, слишком роскошном для охоты. Конюх уже устал держать в поводу ее оседланную кобылицу – государыня ездила в обычном мужском седле и взбиралась на него при всех, не смущаясь, нисколько не заботясь о правилах приличия. Придворные дамы, роившиеся вокруг королевы, принялись торопливо расправлять ей юбки еще до того, как она уселась в седле – не дай Бог кто-нибудь увидит то, что видеть не положено.

Взбираясь в седло, Вульфтрит недовольно поджимала губы. Царственно заставить всех ожидать себя не получилось – придворные даже не заметили отсутствия жены своего суверена, не обратили внимания и на ее появление. Мужчины же были заняты беседой и чему-то неприлично громко смеялись. Она ожидала встретить недовольство своего супруга, или даже упрека, мимо которого можно было бы проплыть с достоинством – словом, любого знака – только не равнодушия. Но равнодушие было налицо.

Потому что если кого Этельред заметил, то лишь Брадхит, новую придворную даму королевы, дочь богатого тана, гибкую, юную, очень красивую девушку с роскошными косами цвета спелой пшеницы. Король окинул ее заинтересованным взглядом и, отвернувшись, велел:

– В седло, господа.

Эльфред скакал на своем сером в яблоках коне рядом с братом, с другой стороны пристроилась было королева, но ее кобылица не выдержала заданного темпа и тяжести, которую везла, и отстала. Да и самой Вульфтрит не так легко было держаться наравне с мужчинами. Этельред прекрасно сидел в седле, Эльфред нисколько не отставал, более того, он славился тем, что ловко и метко, как никто, умел метнуть на скаку копье или выстрелить из лука в цель. Юный брат короля нисколько не напоминал будущего священнослужителя – он любил повеселиться, выпить пива в хорошей компании, хорошо охотился, отлично сражался и не обделял своим вниманием прелестных женщин.

Но он родился младшим. А куда идти младшим сыновьям королей? Только в священники. Так уж повелось. Королевы дарили жизнь такому количеству детей, и среди них было столько младших, что простолюдинам не приходилось и мечтать о высоком священническом сане. Все высокие духовные должности расхватывала знать.

Эльфред не возражал против того, что было «принято». Он охотно учился грамоте, читал книги (во всей огромной королевской семье он единственный по-настоящему был грамотен, знал три языка), часто беседовал со священниками, но не торопился ступать на путь, с которого нет возврата. Будучи двадцати лет от роду – то есть совсем недавно – он посватался к Эльсвисе, дочери Этельреда Мусила, графа Гейнсборо. Король, старший брат новоиспеченного жениха, узнал об этом лишь тогда, когда отец невесты уже ответил согласием. Граф рассчитывал на военную подмогу Уэссекса – что ж, король ничего не имел против. Военная помощь обычно имеет и оборотную сторону – возможность распространить свое влияние на того, кому помогаешь.

А то, что о жене и детях брата, когда тот станет священником, придется заботиться, выплачивать им достойное содержание, Этельреда не волновало. Уж невестка и племянники его не разорят.

Эльсвиса оказалась девушкой привлекательной. Хоть и не слишком красивая, она была вполне во вкусе Этельреда. Конечно, он не собирался делать своей любовницей жену брата, это было бы слишком, но развлечения вполне могли подождать. Рано или поздно Эльфред будет рукоположен, и его супруга окажется в небрежении. Бывший брак священнослужителя расторгался сам собой, но женщина вряд ли вернется к отцу. Юная Эльсвиса уже носит дитя. Скорее всего, она останется воспитывать его в Уэссексе, у родственников мужа.

Эльфред и не догадывался, какие вольные мысли посещают короля. Он был молод, беспечен и весел. В его жизни все шло хорошо. Богатое приданое Эльсвисы позволяло ему жить так, как он хотел, а положение брата короля обеспечивало почести, которых могло жаждать сердце юноши. Ведь, по сути, несмотря на свой возраст (в те годы, когда большинство умирало в возрасте между тридцатью и сорока годами, а порой и раньше, и мало кто доживал до пятидесяти, двадцать лет знаменовали шаг за грань середины жизни), он все еще оставался юношей. Хотя бы в душе.

Охота радовала его, как ребенка. Не обращая внимания ни на кого, он горячил своего коня и ждал, когда придет время показать свою ловкость и силу.

Собаки очень скоро загнали оленя. По традиции, право первого удара предоставлялось королю, но и спутникам его было чего ждать. Егеря старались изо всех сил, они подняли целое семейство кабанов – матерого секача и свинью с тремя поросятами. Справиться с последними загонщикам было проще всего, они с визгом понеслись туда, куда их направляли, навстречу собственной смерти на острых копьях. Свинья понеслась за своим выводком, она была готова защищать его всеми силами, и опасна была именно своей яростью и чудовищной силой, удесятеренной материнским инстинктом. А вот с кабаном было сложнее.

Он оказался весьма опытным, должно быть, пережил на своем веку не одну охоту. Почти сразу он потерял из вида свою семью и теперь, донимаемый собаками, под прицелом десятка копий, собирался всерьез биться за свою жизнь. Он кидался то в одну, то в другую сторону, ища прорехи в той цепи, которой загонщики почти опоясали изрядный кусок королевского охотничьего леса. Опытный в драке, он упорно не подпускал к себе собак, а те старались держаться подальше от его клыков и копыт. Кабан двигался медленно и величаво, собаки – быстро, но, даже окруженный целой сворой, кабан умудрялся оставаться опасным и для псов, и для людей.

Слугам короля было настрого запрещено даже замахиваться на королевскую добычу – только кричать и пугать взмахами красных лоскутов или палок. Но не на того напали. Кабан быстро сообразил, в чем дело, и кинулся на одного из загонщиков.

Тот не ожидал ничего подобного. У него и рогатины-то не было, только нож и длинная, обструганная на конце палка. Такой без толку замахиваться ни зверя. Он попытался ударить кабана по пятачку, не попал и врезал промеж глаз. Но череп у секачей таков, что туда даже копьем не целят, что уж говорить о ноже или палке. Загонщик был немедленно наказан за самонадеянность. Кабан отмахнулся клыками, сбил человека с ног и пробежался по нему, кромсая тело острыми копытами. Дикий крик обреченного сотряс кроны деревьев, и по всей цепи пронеслась весть: кабан вырвался из круга.

– Кабан вырвался из круга, брат! – крикнул Эльфред, перехватил копье и поскакал в сторону, откуда доносились звуки переполоха. За ним направились было и придворные, но, покосившись на короля, придержали лошадей.

– Твой брат ведет себя, как деревенщина, – фыркнула Вульфтрит, подъехав поближе к супругу.

– Помолчи, – грубо ответил Этельред и направил коня вслед за Эльфредом, растворившимся в листве, уже довольно густой, хотя лето еще не наступило.

3
{"b":"15226","o":1}