ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Психология влияния
Короли Жути
Project women. Тонкости настройки женского организма: узнай, как работает твое тело
Крав-мага. Система израильского рукопашного боя
Скажи, что будешь помнить
Дорога домой
Скорпион его Величества
Маленькая страна
Гости «Дома на холме»

– И что, с февраля месяца наступило затишье? – Еремин недоверчиво прищурил глаз. – Больше не было попыток, угроз?

Он напоминал Полежаеву дотошного врача, который, будь его воля, вывернул бы пациента наизнанку.

– Угрозы, кажется, были. После некоторых телефонных разговоров он ходил сам не свой.

– Кто ему звонил?

– У меня нет привычки подслушивать. – Она сделала недовольное лицо. – Его я тоже ни о чем не спрашивала. У нас так заведено. Если сам не расскажет, значит, не хочет. Зачем лезть человеку в душу? Но эти звонки могли быть связаны не только с мафией. У Лени хватало неприятностей на работе.

– Например?

– Он конфликтовал с главным редактором. Тот часто задерживал его материалы. У Лени возникли подозрения, что мафия дает главному за это взятки. Буквально неделю назад я видела, как Леня вышел от редактора красный и такой вздрюченный. Это редкое для него состояние. Мне хотелось подойти к нему, успокоить. Но у нас был уговор – на работе друг другу ни слова.

Полежаев заметил, с каким трудом ей дались последние слова. Женщина смотрела не на следователя, а куда-то мимо. И левый глаз у нее начал косить. Вспомнил – так всегда случалось во время глубокого раздумья.

«А я и забыл про этот маленький дефект. Раньше он сводил меня с ума!»

– Чем был вызван такой уговор? – продолжал лезть в душу Еремин. – Вы боялись коллег по работе?

– Если честно, после взрыва в нашей машине мы вообще всего боялись. Я хотела уехать к маме, но Леня удержал меня. В общем-то, мы больше для других делали вид, что в ссоре. Он сказал: «Так будет лучше. Тебя никто не тронет». Это, наверно, конец, да? – доверительно обратилась она к следователю, словно от него зависело, будет ли жить ее муж. – Я плохая жена! Следовало уже обзвонить все морги и больницы!

«Это любовь, что бы вы там ни говорили», – вспомнил бывший учитель русской словесности надпись на доске. – Ты, наивный дурак, полагал, что она будет всю жизнь любить тебя одного? Это заблуждение иногда придавало силы. Где-то далеко живет она, которая тебя помнит, любит и каждый миг только и делает что думает о тебе! Боже, какое самомнение! Индюк! Самодовольный индюк!»

– Не надо никуда звонить! – Константин Еремин, привыкший к человеческому горю, казался неодушевленным предметом. – На той квартире мы не нашли его документов. Может, они лежат в бардачке машины? Завтра с сотрудником милиции мы попробуем ее вскрыть.

– Леня никогда там не держал документов.

– Тогда документы остались при нем, – сделал заключение следователь, – и вам уже позвонили бы из больницы или морга.

Не успел он это произнести, как в прихожей зазвонил телефон. Женщина вздрогнула. С мольбой посмотрела на бывшего любовника, ища поддержки. Полежаев опустил глаза. Она перевела взгляд на Еремина.

– Ну-ну, смелее! – подбодрил тот.

Телефон не унимался. Василина заставила себя подняться и сделать несколько шагов.

Тут же вернулась с призрачной улыбкой на бледном лице, а в улыбке – крохотная надежда.

– Это вас, – обратилась она к следователю.

В отсутствие Константина писатель решил действовать:

– Ты не могла бы мне на время дать фотографию мужа? Он ведь, наверно, часто фотографировался, имея друга-фотографа?

– Зачем тебе? – встрепенулась она и выгнулась, как кошка, готовящаяся к прыжку.

«Похоже, что старое чувство в ней не только не сохранилось, но и переросло в ненависть! А я, тупица, так радовался этой встрече! Весь день хожу как пьяный! Пора отрезвляться! Пора!»

– У меня имеется свой план расследования… То есть поиска, – поправился Антон – Хоть я и не детектив, но все же детективщик.

Звонил Иван Елизарович.

– Есть новости, – прохрипел он в трубку, а потом вдруг раскашлялся – верный знак, что новости не из приятных. – Шторка пригодилась. Я обнаружил на ней отпечатки зубов, то есть прикус. – Престарелый сделал паузу, чтобы Еремин переварил услышанное, а потом со вздохом добавил. – Кажется, нашего клиента придушили. Царство ему небесное…

ГЛАВА ВТОРАЯ

28 августа, четверг

Полежаев не изменил своей привычке и в это утро.

«Пользуйся благами жизни, пока за тобой не пришли, пока тебя не удавили, пока ты способен сопротивляться и радоваться солнышку!»

В этот сезон он не нашел ничего лучше, чем лужайка Измайловского парка, заросшая высокой крапивой и репейником. Писатель мог бы позволить себе отдых на пляже в какой-нибудь не заполненной российскими нуворишами стране, но не любил развлечений в одиночку, а на данном отрезке жизни его единственной спутницей была пишущая машинка. Заводить курортный роман ему представлялось бездарной пошлостью. Уж лучше в крапиву!

Он выбирал специально самые глухие, труднопроходимые заросли, чтобы вокруг все стрекотало, жужжало и квакало – и чтобы ни единого человеческого звука!

Вчера, уже в машине, Костя сказал:

– Ее надо подготовить к самому худшему. Боюсь, что твоя подруга уже вдова. Приятная женщина. Очень жаль.

«Вот как? Что-то не везет Васе с мужиками. А тебе – с бабами. Неужели все вернется на круги своя? Во всяком случае она к этому не стремится. А я?»

Вопреки прогнозу синоптиков солнце почти не появлялось из-за облаков. Правда, и ветер не тревожил листву. Несмотря на жаркий день, Полежаев чувствовал уже холод земли.

* * *

– …Сегодня вечером я сделаю экстренное сообщение! – Вася лежала на нем, и они никак не могли отдышаться.

Он прикоснулся губами к горячему, потному лбу и разжал пальцы, оставив наконец в покое ее твердые, мускулистые ягодицы.

– А сейчас ты сказать не можешь? Зачем ждать вечера?

Это было очередное тайное свидание на квартире его знакомого. Они встречались здесь уже почти три года как по расписанию. Ключи были у Василины. Так надежней. К тому же она раньше освобождалась после занятий в институте. Она поступила в педагогический. А до этого их отношения развивались на глазах у всего училища, и как ни пытались они скрыть свою связь – шило в мешке не утаишь. Сначала Антону Борисовичу сделала устное внушение заведующая учебной частью:

– В пору моего ученичества вашей девице, да и вам тоже, сильно бы не поздоровилось! – Ее очки на этот раз ослепительно сверкнули.

Полежаев быстро подсчитал в уме, что пора ученичества заведующей приходилась на конец сороковых, и понимающе закивал.

Однако этим дело не кончилось. Начали устраивать бесконечные проверки и проработки. Настоящая причина такого пристального внимания к учителю литературы никогда не заносилась в протоколы собраний и не высказывалась вслух, но каждому в педколлективе была понятна.

А вот жена ни о чем не догадывалась. Она не интересовалась его работой. Сидела целыми днями за кульманом в конструкторском бюро своего замшелого НИИ, днями пила там чай и болтала с подружками. От такой кипучей деятельности ее вскоре разнесло, и она совсем перестала напоминать Антону девятиклассницу с толстой косой и с подчеркнуто осиной талией, некогда приведшую его в смятение во время дружеской вечеринки. Женщина должна оставаться девочкой, несмотря на возраст, на солидность положения, на опыт работы за кульманом. От девочки не осталось ничего – появился высококлассный дизайнер. Она была заботливой матерью и все свободное время отдавала дочери. Он по-прежнему считал, что любит жену и дочь, хотя Василина уже полностью завладела его мыслями. К сердцу он ее не подпускал. Так во всяком случае ему казалось.

Жене он говорил, что ведет четыре раза в неделю факультатив по зарубежной литературе. Она даже обрадовалась новому приработку. Между тем два факультатива он посвящал исключительно своей юной любовнице.

Однажды Антон чуть сам себя не выдал с головой. Во время занятий у него поднялась температура, и он взял больничный. Это значило, что их с Василиной факультативы отменяются. Уходя из училища, он решил разыскать ее, чтобы предупредить. Их группа дежурила в этот день.

10
{"b":"15227","o":1}