ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ну, вот теперь и помирать можно, – мрачно пошутил Ратибор.

– Что ты, милок, – всплеснула руками пожилая ворожея, – жить тебе до ста лет и внуков еще няньчить!

Ратибор ничего ей не ответил, он вдруг подумал о том, что Русане давно пора было ехать домой и что с ней будет, если война застанет ее в пути. Сердце защемило и тревожно заныло, чувствуя беду, но воевода не был бы воеводой, если бы не умел постоянно забывать о своем и помнить о крепости и своих воях. Уже через секунду он, вслушиваясь в доносившиеся звуки, думал о том, как без него теперь идет бой, что там творится на стенах.

Даже в воеводский терем нет-нет, да и долетали яростные крики, звонкие удары секир о вражеские щиты и лязг металла, бьющегося о металл.

– На волю несите меня, – забеспокоился воевода, глядя воспаленными больными глазами, – хочу видеть, что деется.

Холопы вытащили на крыльцо две широкие лавки, устлали их рогожами, коврами и шкурами, соорудив для своего раненого хозяина высокое ложе. Потом осторожно перенесли туда Ратибора. Отсюда был виден край стены, где воевода оставил Крева, и он пристально вгляделся туда, пытаясь разглядеть широкоплечего молотобойца.

На какой-то миг ему показалось, что он видит его. Как раз секира ударила по голове хазарина, появившегося в проеме между зубцами стены. «Славный удар, хорошо бьется», – подумал Ратибор, привставая на своем ложе, и тут же упал обратно, потеряв сознание.

Очнулся он, когда около него стоял Мстивой.

– Говори, – бледными, как полотно, губами прошептал раненый.

– Все, крепость отстояли! – измученные глаза сотника сияли счастьем.

– Как это было?

– Все случилось так, как ты и предполагал, – Мстивой засмеялся беззвучным смехом уставшего до предела человека. – Пустил каганбек тяжелую конницу в посад преследовать наших. А дальше все, как по писаному: створкой особой перекрыли вход в башню и всех хазар в ней перебили, а сотника ихнего в плен взяли. Потом решетку опустили и подожгли стены и сам посад.

– Только вот... – он замялся, потупив взор.

– Сказывай все! – нахмурился Ратибор.

– Захаб мы не успели сделать, и хазары слишком быстро прорвались через частокол, – Мстивой вздохнул. – Одним словом, Борут погиб, и с ним на втором рубеже полсотни ополченцев пали. Бились крепко, но не смогли отступить в детинец, окружили их там, вот и полегли все.

Он замолчал, глядя в сторону на черный дым, поднимавшийся над тем местом, где был когда-то посад.

– Но тризну мы по нему и всем воинам славную справили – сотни две тарханов пожгли и пехоты ихней тоже изрядно.

– Вечная слава! – прошептал Ратибор. – Вечная слава, павшим за Русь!

Глава 8

Дочь воеводы

Последний краешек солнца заволокло синеватой дымкой на далеком западе. Небо все еще сохраняло ту удивительную ясность, которая бывает только летними вечерами, когда ночь едва смеет коснуться земли своим бархатным плащом и почти тотчас бежит прочь, и только легкий сумрак и туман над рекой говорят, что вечная Тьма все еще стоит совсем рядом и смотрит на мир печальными глазами покоя и сна.

Старая служанка-кормилица хлопотала над всякой снедью, готовя немудреный ужин для своей госпожи, когда на склоне холма у печенежского стана показалась пестрая толпа всадников и шумных девиц, которые то хохотали звонкими голосами, то пели странную протяжную песню, казавшуюся и веселой, и грустной одновременно. Всадники держали в руках зажженные факелы, а девицы – бубны и цветастые платки. Платья их еще более цветастые с широкими подолами и множеством складок колыхались вокруг тонких талий, подобно маленьким пляшущим ураганам красок. Впереди ехал сам князь Куеля на статном буланом коне, покрытом белой попоной, по которой струились вышитые красные узоры, говорящие о покровительстве высших богов и о магическом заклятии, наложенном на коня и его всадника. По бокам и чуть позади князя ехали два воина с длинными копьями в руках, на конце которых развевались бунчуки самого Куели: два черных конских хвоста, а под ними два рыжих лисьих хвоста. От такого роскошного зрелища просто дух захватывало, и все, кто был в купеческом караване, поспешили на берег, чтобы получше рассмотреть весь этот странный и веселый народ, беспечно идущий и едущий по утомленной вечерней земле.

Русана подбежала к берегу одной из первых и широко открытыми глазами смотрела на удивительное шествие, медленно и плавно приближавшееся к броду. Глаза ее восторженно скользили по необычным лицам, непривычным одеждам, не уставая изумляться, и вдруг, словно горячим ветром, обожгло ей губы. Это быстрые и хищные глаза Куели, равнодушно скользнув по купцам, их слугам и ушкуйникам[30], остановились безошибочно и цепко на лице молодой боярышни, и девушка почувствовала, как щеки ее загорелись румянцем.

– Эй, купцы, откуда в вашем караване этот прекрасный цветок? – нагло глядя на девушку и самодовольно улыбаясь, заговорил князь, властной рукой остановив коня у самой кромки воды. – Кто обладатель этой драгоценности? Кто тот счастливец, кого небо наградило этим божественным даром, кому выпала благодать быть оправой этого чудесного самоцвета?

– Я вам не драгоценность и не дар! – Русана сердито топнула ножкой. – Я сама себе госпожа! А боги, если им и вздумалось бы мной кого награждать, так уж наградили мной моих добрых родителей, и мне не нужен никто ни в качестве оправы, ни в каком ином качестве.

Куеля просто оторопел от такого ответа. Его полупьяные глаза, удивленные до предела, чуть было не сделались круглыми, но монгольское веко снова властно сжало створки его очей, и только полуоткрытый рот все еще выдавал его ошарашенное состояние. Самодовольная нагловатая улыбка медленно сползла с лица князя, словно его прилюдно отхлестали по щекам, и все вокруг застыли: кто с ужасом, понимая, что из этого может выйти, а кто с простым любопытством, рожденным непониманием сказанных русских слов и потому погруженных в беспечное ожидание, чем же разрешится наступившая тягостная тишина. Вдруг стариковский дребезжащий голос какого-то купчика пропел простодушно и бесшабашно:

– Вот так боярышня, даром, что девчонка, а как князя-то лихо отбрила, ну прям, как сама княгиня будет.

Купцы дружно захохотали, радуясь, что из неловкого положения нашелся удачный выход и не надо задабривать подарками разгневанного Куелю. А князь, тем временем, украдкой скосил глаза на своих слуг, чтобы знать точно, что никто, кроме него, не понял русских слов, сказанных дерзкой девчонкой. Его быстрый ум прокручивал в воображаемом мысленном вихре лица смеющихся купцов, недоверчивых, настороженных отроков, ушкуйников, стоящих за повозками, соображая: что же сделать со всеми этими людьми? Убить их сразу же, здесь же, или заманить в свой стан? Вдруг его взгляд упал на богато одетого купца с кинжалом, который Куеля совсем недавно подарил ему. Купец стоял, широко улыбаясь, бережно придерживая дареный кинжал, и князю показалось, что этот человек смеется над ним, над самим Куелей, который, как последний пропойца, отдал священное оружие предков в чужие руки. Князь чуть было не задохнулся от волны гнева, нахлынувшего из темной глубины его странной души, но вовремя сдержался, ибо ловкий купец в ту же секунду выхватил дареный кинжал и, подняв его высоко над головой, крикнул простые, понятные даже печенегам слова:

– Слава князю Куеле! Слава Куеле!

– Слава Куеле! – подхватили на своем языке печенеги, выхватывая свои сабли.

Глаза степняков изумленно уставились на хорошо знакомое оружие, которое покоилось теперь в руках чужеземца, и их сердца наполнились священным трепетом. Князь поглядел на лица своих воинов и понял, что теперь никто из кангар, даже под страхом смерти, не притронется к русским, и что теперь только чудо может помочь ему осуществить свой замысел. Но едва эта горькая дума созрела в его мозгу, как князь вдруг почувствовал, что слова «свой замысел» не ложатся на сердце, а корябают его уязвленное самолюбие. «Да, конечно же, все это придумал проклятый хазарин, – подумал он раздраженно, – но теперь это должно служить и принадлежать только мне. Я заберу себе все – все, что придумал посол: всю его хазарскую хитрость и подлость, все, чтобы свершить задуманное, и никто не сможет помешать мне стать великим князем кангар».

вернуться

30

Ушкуйник – профессиональный охранник купеческих караванов в Древней Руси. Ушкуйники прекрасно владели оружием и в совершенстве знали воинское искусство, что позволяло им не только охранять караваны, но и успешно грабить чужие караваны, и нападать на соседей Руси. Так, известно, что новгородские ушкуйники неоднократно грабили Золотую Орду и разоряли ее столицу. В 1320 г. разорили несколько областей в Норвегии, мстя викингам за их разбои. Основную известность получили с XIII века, но есть свидетельства, что они существовали и раньше. Так, известно, что в 1032 г. ими был совершен поход на Югру, а в 1181 г. – на черемисский город Кокшаров.

24
{"b":"152344","o":1}